— Что это за предсказатель? В последнее время из-за поручений по работе мне довелось довольно близко познакомиться с предсказателями Хулянь. Назови его, вдруг он очень знаменит.
— Но вокруг никого не было. Хотя Сян Лин и Чуньцзи говорили, что он знаменитый предсказатель с прекрасной репутацией, мне кажется, он просто мошенник, который надел синие одежды и выдаёт себя за того самого человека…
Человек, вытиравший волосы Сю Ли, внезапно замер.
— …Ты только что сказала «предсказатель в синих одеждах»?
— Да… Линь? — И в этот самый миг…
Сян Лин, которая была в купальне вместе с Чуньцзи, вбежала в комнату, и лицо её было бледным от ужаса.
— Чуньцзи-сяоцзе, с Чуньцзи-сяоцзе творится что-то странное!
— И после этого Чуньцзи стала такой?
Вернувшийся с работы Янь Цин с серьёзным видом смотрел на Чуньцзи.
В её глазах застыли чувства. Если взять её за руку, она пойдёт, если поднести воду к губам — сглотнёт. Но ни одно движение не совершалось по собственной воле Чуньцзи. Она была словно дышащая кукла.
— …Простите. Я не думала, что всё так обернётся.
Чай Линь закусила губу.
— Это не вина Линь… Это была просьба Няньнянь Ин Цзи?
— Да. Она просила меня немедленно сообщить ей, если в город прибудет предсказатель в синих одеждах. Поэтому, занимаясь делами, я велела людям следить за городскими воротами, но не было никаких признаков его появления. Однако в какой-то момент по городу поползли слухи о «предсказателе в синих одеждах». Я расспрашивала нескольких известных предсказателей, с которыми вела дела, но…
— Они сказали, что ничего не знают?
— …Да, и они явно лгали. Я всё-таки занимаюсь торговлей, и в таких делах глаз у меня намётан. Когда я попросила их предсказать местонахождение «предсказателя в синих одеждах», все они в один голос твердили: «Это невозможно».
Это показалось странным, и я уже собиралась связаться с Ин Цзи, но в этот самый момент случилось вот это.
— Судя по тому, что ни один предсказатель не соглашается осмотреть Чуньцзи, рано или поздно нечто подобное должно было произойти.
Цзинь Лань вздохнул. После этого Чай Линь посылала людей к разным предсказателям, чтобы те осмотрели Чуньцзи, но никто не согласился.
— …Всё равно не получается.
Ду Инъюэ, всё это время присматривавший за Чуньцзи, бессильно опустил плечи.
— Лекарства не действуют. Вероятно, это что-то вроде внушения… Я в этом не силён. — А предсказатели, сведущие в таких делах, предпочли хранить молчание.
— Ин Цзи-фужэнь что-нибудь говорила? Она ведь беспокоилась не просто так, значит, что-то знает?
Слушая слова Сю Ли, Цзинь Лань нахмурился. Действия Ин Цзи, заклинатель в «синем», и единственная цель — Чуньцзи. Исходя из этого, можно было прийти лишь к одному выводу. Семья Пяо, занимающая главенствующее положение в области мистических сил, несомненно имела абсолютное влияние на предсказателей.
(«…Если нам придётся столкнуться с искусством семьи Пяо, мы точно не сможем ничего противопоставить».)
С другой стороны, скорее всего, пострадает только Чуньцзи. В глубине души холодный голос твердил именно это.
Магические способности семьи Пяо наследуются девами этого рода. Целью врага с вероятностью девять из десяти была только Чуньцзи. С точки зрения Цзинь Ланя, ему совсем не хотелось иметь дел с семьёй Пяо. Если просто молча ждать окончания событий…
— …Она дала только три дня.
Спокойный голос Кэ Сюня заставил Цзинь Ланя опомниться.
— Она сказала, чтобы я нашёл способ всё исправить в течение трёх дней.
— …Только и всего? Она не объяснила, почему так случилось?
— Думаю, есть обстоятельства, о которых нельзя говорить вслух. И полагаю, что три дня — это не просто число, взятое с потолка. Есть какая-то причина, почему она так сказала.
Ин Цзи выглядела не так, как обычно. Словно она давно ожидала подобного или чего-то опасалась — всё её тело было напряжено. Ин Цзи что-то знала. Заметив это, Кэ Сюнь, тем не менее, ни о чём не спросил.
Потому что Ин Цзи была из тех людей, которые обязательно скажут то, что должно быть сказано. Если ситуация дошла до такого, а она всё ещё молчит, значит, на то есть веские причины. К тому же её бледность, будто она вот-вот упадёт в обморок, тоже вызывала беспокойство. Словно она с чем-то сражалась. Видя непреклонный взгляд Ин Цзи, Кэ Сюню оставалось лишь кивнуть.
Раз Ин Цзи потребовала найти решение за три дня, он должен был это сделать.
Кэ Сюнь нежно погладил по щеке Чуньцзи, сидевшую с отсутствующим видом, словно кукла.
— В течение трёх дней я найду выход, — твёрдо заявил он.
В его облике не было и тени желания сдаться. И не осталось того малодушия, с которым он когда-то пришёл за советом к Цзинь Ланю и остальным. Сю Ли решительно кивнула.
— Верно. Давайте вместе придумаем, что делать.
— Э-э-это всё из-за того, что я предложила пойти к предсказателю, я во всём виновата! Если это поможет Чуньцзи прийти в себя, я сделаю что угодно!
Сян Лин сжала кулаки, едва сдерживая слёзы.
Чай Линь тоже серьёзно кивнула и развернулась, чтобы уйти.
— Я тоже немедленно попробую найти помощников, разбирающихся во внушении. Если что-то понадобится, свяжитесь со мной. Клянусь именем Всеторгового союза, всё необходимое будет подготовлено немедленно.
— А я прямо сейчас займусь поиском книг о гипнозе.
— А ты что будешь делать, Цзинь Лань? — Непринуждённый голос Янь Цина дал Цзинь Ланю понять, что тот видит его насквозь.
— …Я помогу в поисках «предсказателя в синих одеждах». И ещё усилю охрану этого поместья.
— Спасибо тебе, Цзинь Лань.
Глядя на Кэ Сюня, который низко поклонился в знак благодарности, Цзинь Лань горько усмехнулся. Если действительно настанет момент, когда придётся их бросить, он, вероятно, сделает это без малейшего сожаления. Но сейчас ещё можно было что-то предпринять, ситуация ещё не дошла до предела.
К тому же, ему не претило, что Кэ Сюнь пришёл к нему советоваться о делах сердечных.
— Твой дурной изъян в том, что ты вечно впадаешь в пессимизм. Тебе стоит поучиться у Кэ Сюня!
— …А твоя черта, пожалуй, — чрезмерная толстокожесть.
Кэ Сюнь ещё раз нежно коснулся щеки Чуньцзи и решительно сжал кулаки.
— Пусть я пока и не понимаю, что происходит, но я приложу все силы.
«Какой честный молодой человек», — подумал каждый из присутствующих.
И вот настал первый день.
В поместье губернатора начали одно за другим прибывать странные вещи.
Вернувшись вечером с работы домой, Сю Ли и остальные при виде разбросанных повсюду вещей на мгновение лишились дара речи.
Сю Ли попыталась прочитать названия этих товаров:
— «(Противоядие от грибов забвения)», «(Необходимая вещь для забывчивых любителей прогулок в горах)», «(Сборник хитростей для восстановления памяти при амнезии)», «(Книга, незаменимая в минуты опасности)», «(Снотворная подушка для восстановления памяти)», «(Предмет, необходимый для погружения в сон с прекрасными воспоминаниями)», «(Черпак для воды, пробуждающий уснувшую память)», «(Черпак, с помощью которого, попив воды, можно вспомнить, где припрятаны заначки)»…
Сю Ли, Цзинь Лань и Янь Цин погрузились в молчание. Янь Цин машинально поднял упавшую на пол бумагу.
— …Приславший эти вещи… Чай Чжан?
«Нас надули», — одновременно подумали трое.
И, как и ожидалось, никакого эффекта не последовало.
День второй.
В тот вечер в поместье Хун-Ду эхом разнёсся нечленораздельный вопль.
Все, кроме Чуньцзи и Кэ Сюня, вступили в яростную схватку за кувшин с водой.
— Сю Ли-сяоцзе, что это за невыносимо острое мапо-доуфу?!
Лишь двое не участвовали в борьбе. Чуньцзи по-прежнему хранила безмолвие, а Кэ Сюнь продолжал есть, и слёзы градом катились по его лицу.
Сю Ли, зажав нос, сделала несколько больших глотков воды… Из-за того, что эта бурлящая ярко-красная похлёбка выглядела слишком устрашающе, ни Сю Ли, ни Сян Лин не решились её попробовать.
— М-м… ну, Кэ Сюнь принёс рецепт под названием «Победить безумие одним махом! Удивительный мапо-тофу», поэтому…
«Это же никак не связано с безумием, верно?» — эта мысль промелькнула у каждого из присутствующих, но вслух её так никто и не произнёс.
Затем, решив, что будет неправильно есть обычную еду в одиночку, все присутствующие тем вечером, вооружившись стаканами с водой и преисполнившись смертельной решимости, прикончили тарелку тофу.
Несмотря на столь сильную встряску, Чуньцзи по-прежнему пребывала в состоянии куклы.
Последний, третий день.
Сю Ли, работавшая в столице области, внезапно отложила кисть. То ли мысли о Чуньцзи занимали всё её внимание, то ли из-за того, что дни превратились в сущий беспорядок, за последнее время ей почти не снились сны.
— Кэ Сюнь молодец. Он не показывает слабости и всё время так усердно трудится.
После того «убийственного» мапо-тофу все до сих пор могли нормально разговаривать лишь благодаря лекарству, приготовленному Ду Инъюэ.
— Однако он уже на пределе. Вчера, когда я ходил за водой к колодцу, видел, как он обсуждает жизнь с сосной в саду. И даже говорил: «Дядюшка-сосна, пожалуйста, скажи мне, как всё разрешить одним махом».
Цзинь Лань, который тогда тоже ходил за водой, устало кивнул.
— …Казалось, будто его душа покинула тело. Он там в полном отчаянии причитал: «И сегодня ничего не вышло».
Сю Ли чуть не ударилась головой о стол. Разве это не означает, что всё совсем плохо?
— Не может быть! Разве это не опасно?
— Я уже велел Ду Инъюэ, у которого сегодня выходной, припрятать подальше все ножи и верёвки.
— Янь Цин, не говори таких зловещих вещей!
— Чтобы избежать подобного, сегодня стоит вернуться пораньше. Если что-то и правда случится, будет не до шуток. Юй Шунь сказал, что может взять на себя оставшиеся дела.
— Хорошо.
Сю Ли словно внезапно что-то вспомнила и тихо пробормотала под нос. Хотя Чуньцзи перестала проявлять инициативу, в одном правиле точно было исключение. Стоило дать ей в руки одну вещь, как она, не говоря ни слова, принималась за дело.
— …Так вот, ты ведь не знаешь? Даже в таком состоянии Чуньцзи продолжает вышивать платок, который планировала отдать Кэ Сюню.
Кэ Сюнь молча созерцал свою двоюродную сестру, которая, не проронив ни слова, продолжала вышивать.
— …Неужели у неё отняли не только память, но и волю…
Ин Цзи тогда прошептала именно эти слова. Будто предвидела, что всё так и обернётся.
(Тебе лучше… не надеяться на её выздоровление. Сможешь ли ты и дальше любить Чуньцзи, несмотря на это?)
Он постоянно находился рядом с Чуньцзи, много говорил с ней и показывал письма, которые они написали вместе.
Но Чуньцзи всё так же пребывала в прострации.
В её глазах, похожих на стеклянные бусины, отражался какой-то чужой мужчина.
— Кэ Сюнь не плакал.
(Если ты даже в таком случае не желаешь терять Чуньцзи, я дам тебе немного времени. Глупый внук.)
В тот момент он наконец осознал, что Ин Цзи назвала его внуком. Так было всегда — и так было сейчас.
(Три дня. Я даю тебе три дня. Найди способ всё разрешить за это время. В этот период не пренебрегай обязанностями исполняющего обязанности главы клана. Даже ты должен понимать, в чём заключается твой долг.)
— Да, — Кэ Сюнь кивнул.
Глядя на выражение лица Кэ Сюня, Ин Цзи, вспомнив о чём-то, облегчённо улыбнулась.
— …Чуньцзи.
…Находиться рядом с Чуньцзи, лишённой дара речи, не было мукой. В конце концов, последние десять с лишним лет прошли именно так.
Но то, что она не смотрела на него, причиняло Кэ Сюню глубокую печаль.
— …Чуньцзи… Чуньцзи… Чуньцзи…
Кэ Сюнь повторял её имя, словно заклинание.
Однако Чуньцзи лишь изредка моргала.
Кэ Сюнь в какой-то мере понимал. Слишком деспотичный план первой брачной ночи Ин Цзи и нынешнее состояние Чуньцзи, скорее всего, были взаимосвязаны. Если бы Кэ Сюнь, как советовал Янь Цин, был послушным…
— Я вечно… совершаю ошибки, — Кэ Сюнь посмотрел на кольцо на левом среднем пальце.
Когда бы то ни было, он всегда выбирал неверный путь.
А Чуньцзи, способной вернуть его на правильную дорогу, больше не было рядом.
И всё же, хотя бы в этот раз, он не мог позволить себе снова оступиться.
(…Те многочисленные дни и ночи, проведённые с Чуньцзи с тех самых пор.)
— Кэ Сюнь? …Ты в порядке?
Кэ Сюнь уверенно кивнул вошедшему в комнату Ду Инъюэ.
— Я ненадолго уйду. Поможешь мне присмотреть за Чуньцзи?
Ду Инъюэ, казалось, хотел что-то сказать, но в итоге лишь слегка улыбнулся, глядя Кэ Сюню в лицо.
— Счастливого пути.
Кэ Сюнь поднялся со стула и нежно погладил Чуньцзи по щеке.
Все способы, которые он мог придумать, были исчерпаны.
Но оставался ещё один, последний.
Тот голос доносился из глубин тумана, капля за каплей. Тёплый, словно солнечный свет… А затем мир, в котором прежде ничего не было, начал обретать некие очертания. Ощущение, будто кто-то нежно держит за руку. Ощущение, будто кто-то расчёсывает волосы… Ощущение, будто лёгкий ветерок гладит по щеке.
(Чуньцзи)
Каждый раз, когда звучал этот голос, туман, густевший и тяжелевший со временем, понемногу рассеивался.
…Но стоило голосу умолкнуть, как сознание вновь оказывалось запертым в плотном тумане.
Сколько же времени прошло с тех пор?
Голос, подобный острому лезвию, прорезал густой туман.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
