Чжу Цуй вспомнила те дни, что потянулись с самого отъезда Сю Ли. Время сна и разговоров Его Величества Лю Хуэя сократилось до предела. Шао Кэ-дажэнь тоже много дней подряд ночевал в архиве, ожидая донесений из провинции Ча. Одна лишь история со странной болезнью уже стала громким событием, а теперь ещё и семья Пяо выслала своих людей, мисс Сюли была найдена, саму Чжу Цуй обнаружил Ли Ин-дажэнь, и из-за того, что её тайна раскрылась, она оказалась под надзором Ли Чэня-дажэнь——
Накопившая в душе немало горечи, Чжу Цуй рассердилась, едва услышав слово «оправдание».
— Я… разве мне нельзя просто беспокоиться о мисс Сюли! Всё равно Ли Ин-дажэнь уже меня раскрыл. Теперь уже нет никакой разницы, воспользуюсь я своим необычным даром или нет. Напротив, если это возможно, я во что бы то ни стало его применю! Я даже заранее прошла обряд очищения, чтобы не погибнуть! Ведь мой противник!..
Вспылив, Чжу Цуй вскочила, но на следующем слове её силы иссякли, и она бессильно опустилась обратно.
— …Противник — сама семья Пяо…
Шао Кэ погладил Чжу Цуй по голове, когда та прильнула к столу, словно ребёнок.
— Это моя вина, что ты так встревожена.
Услышав этот нежный голос, Чжу Цуй не смогла сдержать ком в горле.
На самом деле Шао Кэ понимал: всё, что делала Чжу Цуй, было лишь попыткой самоуспокоения. Стоило лишь подождать здесь, и донесения пришли бы сами. Даже если бы Чжу Цуй «увидела» всё своими глазами раньше времени, это не имело бы никакого смысла.
Она просто не могла вынести чувства собственного бессилия. Воспоминания о прошлом пробуждали в ней тревогу и страх, и лишь для того, чтобы хоть немного облегчить эту боль и почувствовать себя полезной, она действовала так безрассудно.
Даже зная это, Шао Кэ не стал её упрекать.
— …Простите…
— Если с тобой что-нибудь случится, Сю Ли будет горевать, а Его Величество Лю Хуэй точно впадёт в оцепенение. После отъезда Сю Ли именно ты поддерживала его и весь Хоугун. Не забывай, ты стала той, в ком нуждаются очень многие.
Чжу Цуй закрыла глаза, вслушиваясь в его голос.
— …Да.
— Умница. Тогда я дам тебе сладостей.
Хотя он обращался с ней как с маленьким ребёнком, Чжу Цуй всё равно была очень рада. Затем, словно не находя себе места, она принялась вертеть в руках пустую чашу из-под супа и, набравшись смелости, спросила:
— …Эм, насчёт тех слов… Если со мной что-нибудь случится, Шао Кэ-дажэнь, то вы…
— Я убью обидчика и сброшу его тело в реку.
Шао Кэ достал из коробочки конфету и щелчком отправил её в полёт; та точнёхонько заткнула рот Чжу Цуй.
— Хотя моя жена, без сомнения, превратила бы его в вяленое мясо, а Бэйдо непременно бы засолил, я всё же самый добрый из всех.
Конфета таяла во рту, наполняя его сладостью.
Зная, что её так искренне любят, Чжу Цуй почувствовала себя безмерно счастливой и рассмеялась по-детски. Однако —
Внезапно она осознала один факт.
Она опустила взгляд, осматривая свой наряд. Затем, словно проверяя, надето ли платье на ней, принялась боязливо похлопывать и подтягивать ткань.
— Чжу Цуй? Неужели там насекомое?
— …Эм, моя… одежда…
— А-а, ты могла замёрзнуть до смерти, так что я велел тебя переодеть. Я подумал, что мне самому делать это совсем не подобает, и попросил Ли Чэня…
— !
Лицо Чжу Цуй мгновенно мертвенно побледнело. Неужели!..
— …попросил его найти женщину и принести сменную одежду. Я также велел принести твоё платье придворной дамы, переоденься в него позже. Когда у младшего брата высокий чин, это очень удобно.
Чжу Цуй наконец облегчённо вздохнула и уронила голову на стол… Такие потрясения вредны для сердца…
— О, может, стоило лучше позвать генерала Ланя?
Чжу Цуй буквально подскочила на месте.
— Вы шутите! Я не могу гарантировать, что не убью его в то же мгновение чисто на рефлексах!
— …Каким же способом?
— Я замариную его в уксусе.
Шао Кэ приставил руку к подбородку.
— Хм-м… Он ведь очень слаб перед женщинами, так что могло бы выйти весьма любопытное противостояние. Пожалуй, генерал Лань — единственный мужчина, способный пережить даже семейную ссору с тобой.
— Шао Кэ-дажэнь! Это… это недоразумение!
Чжу Цуй принялась изо всех сил колотить по столу. Она знала, что каждый раз, когда она выставляла этого беспринципного и приставучего мужчину из Хоугуна, это порождало нелепые слухи, но не думала, что даже Шао Кэ-дажэнь —
Однако Шао Кэ лишь с улыбкой произнёс:
— Что ж, хотя тут и нужны таланты уровня генерала Ланя, я не могу отдать тебя нынешнему ему.
— ………… ………… А?
— Пора бы уже сказать прямо. Даже если он сам относится к этому как к игре, найдётся немного мужчин, способных тягаться с генералом Ланем. Но я не намерен отдавать тебя тому, чьи намерения несерьёзны.
Он выглядел немного озадаченным, но по его серьёзному лицу было ясно — он не шутит.
Чжу Цуй окончательно запуталась. Что вообще происходит — чтобы Шао Кэ-дажэнь говорил подобные вещи —
(Сон?! Неужели мне всё это снится —)
— Э-э, нет, в смысле, всё в порядке. Я и сама могу его прогнать.
— Если возникнут трудности, обязательно скажи… Чжу Цуй? Что такое, неужели жар? Твоё лицо совсем покраснело.
Чжу Цуй мысленно разрыдалась… Недогадливость мисс Сюли определённо передалась ей от отца.
— …Кстати, о Ли Чэне-дажэнь… Кажется, он перестал за мной следить.
— Это значит, ты совершила нечто настолько безрассудное, что даже Ли Чэнь предпочёл отступить.
— …Простите меня…
— Позже поблагодари Сяо-тайфу для проформы. Чисто формально, просто для вида, только для приличия.
Казалось, он хотел добавить: «Лучше не ходи». Чжу Цуй решила, что позже тихонько заглянет к Сяо-тайфу с благодарностью.
— И ещё, спасибо, что беспокоилась обо мне и Сю Ли.
Чжу Цуй не знала, что ответить, и лишь принялась бессмысленно греметь склянками, прибирая их. Когда же она собралась заодно заварить чаю, Шао Кэ накрыл маленький чайник ладонью.
— Чай я заварю сам.
Чжу Цуй с обречённой улыбкой приготовилась испить «отцовский чай».
(..Почему же он так ловок в работе, а в этом деле всё совсем иначе…)
Зная, что это вовсе не притворство, она лишь глубже погрузилась в раздумья.
Шао Кэ снова внимательно посмотрел на Чжу Цуй.
— …Глядя на тебя, я вспоминаю Бэйдо.
— А?
— Да нет, поначалу он прикасался к тебе с таким замиранием сердца. Когда я просил его поиграть с тобой, он менялся в лице, тянул меня за рукав и лепетал: «Эй, постой, а как вообще играть?! Может, мне просто использовать смертельный приём и снести кому-нибудь голову?! Это её порадует?!» — он выглядел так, будто готов был разрыдаться. Вот уж глупец.
— …Я бы сама тогда заплакала…
Снести голову — это ужасно. Но если говорить честно, именно Бэйдо любил Чжу Цуй больше всех.
— То, что Бэйдо подобрал Сяньлинь и остальных и вырастил их достойными людьми — тоже во многом твоя заслуга.
Чжу Цуй невольно подняла взгляд от чаши с «отцовским чаем». Шао Кэ редко заговаривал о прошлом.
— Вы говорили с Ли Чэнем-дажэнь о былых временах…
Она не собиралась подслушивать, но на таком расстоянии слова невольно долетали до её слуха.
Откуда-то донёсся щебет птиц. На рассвете——
— Верно… В те времена смерть как предыдущего «Чёрного Волка», так и покойного короля казалась чем-то немыслимым. Ведь они были из тех двоих, кто, казалось, не умрёт, сколько их ни убивай.
— Предыдущий Чёрный Волк…
— Да… Большинства тех, кто знал этого человека, уже нет в живых. Даже Бэйдо не ведал——
Посланник смерти, который ещё до восшествия на престол оберегал короля и окропил кровавым дождём тёмные поля сражений.
До сих пор… Шао Кэ продолжал размышлять об этом.
— Ох-хо-хо… Кажется, ты слишком уж способный. Сейчас всё-таки не те времена, когда глупые гунцзы могут беззаботно выживать. Вот почему Цзянь Хуа и положил на тебя глаз.
Человек, чьи глаза были подобны ясному ночному небу в праздник Циси, и который лучезарно улыбнулся, увидев Шао Кэ.
— Хм, Цзянь Хуа, я решил забрать этого ребёнка. Так что тебе нельзя его убивать.
Если бы тот человек был ещё жив…
— Цзянь Хуа ведь дурак, верно? Совершенно неясно, что и когда он выкинет. Если меня не будет рядом, ты обязательно должен приглядывать за ним. И не надейся на Сяо-дажэня.
…Покойный король, возможно, стал бы совсем иным. Если бы тот человек был рядом с ним, то его, вероятно, до самого конца не называли бы Кровавым Ван Бао…
— …Каким же он был человеком?
Услышав этот невинный вопрос Чжу Цуй, Шао Кэ на мгновение затаил дыхание.
Время, проведённое с тем человеком, едва превышало год.
Тот человек действительно был сильнее всех. Поэтому у Шао Кэ не возникало и тени сомнения. Он и представить не мог, что настанет день, когда кто-то убьёт и его…
— Мальчик, есть ли у тебя что-то важное, что ты хотел бы защищать до самого конца? Что-то настолько ценное, ради чего ты готов пойти даже на убийство?
Когда Шао Кэ ответил «есть», тот человек бросил на него суровый взгляд.
— Говоришь, есть? Ты убиваешь только ради самого себя. Никогда не используй самого дорогого человека в мире как оправдание для убийства. В конечном счёте падёшь лишь ты один.
Короткие и одновременно долгие — те яркие воспоминания, которые невозможно забыть, навсегда остались в сердце Шао Кэ.
Тот человек… ушедший вот так.
Прежде чем он успел подумать, слова сами сорвались с губ:
— …Этот человек был первым в моей жизни, кто заставил меня плакать.
Если бы не тот человек, нынешнего Шао Кэ просто бы не существовало.
— Дай-ка я угадаю, о чём ты думаешь?
Вспоминая об этом сейчас, Шао Кэ всё ещё находил это удивительным — почему тот человек знал абсолютно всё?
— Не понимаешь, считать тебя холодным или нежным, и не знаешь, что в тебе — потеря, а что — обретение… Ты ведь наверняка считаешь себя именно таким человеком?
Заметив искреннее изумление Шао Кэ, Чёрный Волк горько усмехнулся:
— Похоже на то. Впрочем, ничего не поделаешь, если ты и сам не знаешь.
— …О чём это вы?
— Ну, если и через тридцать лет ты всё ещё не будешь понимать, тогда я тебе и скажу.
Несмотря на это, тот человек редко давал ответы. Однако…
— …Можно задать вопрос?
— Нет, не нужно. Я знаю… непременно убью.
Тот человек никогда не лгал.
— Если бы ты не пришёл, я бы, вероятно, на днях убил всех троих вас, братьев.
— …Цзю Лан… тоже?
— Да. Хоть он ещё совсем мал, вы слишком дружны, я не мог бы его оставить. Если и убивать, то всех троих сразу, иначе потом будут хлопоты. А наследника пусть ваш отец заведёт себе ещё одного.
Шао Кэ, всегда полагавший, что даже при худшем раскладе Цзю Лану позволят жить, невольно схватился за виски.
— …Мои предположения были слишком наивны.
— Ничего страшного. Ребёнок мало что может подготовить. То, что тебя не убили после встречи с этим свирепым Цзянь Хуа, уже достижение. Ты молодец.
Шао Кэ поднял взгляд на красивый профиль Чёрного Волка.
Чёрный Волк, уткнувшись лицом в колени, сжал руку Шао Кэ и улыбнулся так, словно вот-вот заплачет.
— …Спасибо, что пошёл со мной. Если бы я мог, я бы не убивал детей. Их и так осталось немного… Из-за того, что взрослые так глупы, детям вроде тебя приходится несладко.
В тот момент Шао Кэ впервые в жизни почувствовал себя «ребёнком».
— …Он был очень, очень добрым человеком. Но вот странно… при всей своей доброте ему приходилось убивать больше, чем кому-либо другому.
Сильнейший убийца, заносивший клинок ради короля… Иными словами, он взвалил на свои плечи то бремя смертей, которое должны были нести другие. Тот, кто больше всех желал наступления времён, когда людям не придётся истреблять друг друга, пролил больше всех крови и лишил жизни больше всех людей.
— Радоваться ясному дню, созерцать звёзды и луну по ночам, баюкать детей, сопереживать другим, держать слово — всё это он хранил в душе, даже когда все остальные об этом забыли. И он не забывал улыбаться… Что бы ни случилось, горе или боль, он всё прятал в своём сердце и продолжал улыбаться… Вот таким он был человеком.
Шао Кэ не заметил, как внезапно изменилось лицо Чжу Цуй.
Дни, проведённые рядом с Чёрным Волком, стали для Шао Кэ удивительным опытом. Впервые он оказался в окружении взрослых, с которыми ни в коем случае нельзя было тягаться; иногда они говорили с ним как с равным, а иногда обращались как с ребёнком.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
