На следующий день Ли Ин пришёл, как и договаривались. К удивлению, Цю Ин явился вместе с ним.
Ли Ин посмотрел на Сю Ли, ожидавшую у подножия лестницы, и тяжело вздохнул.
— …У тебя ведь есть дела, так почему ты ещё здесь? Иди скорее.
— Но…
— Разве твоя задача — не сделать хоть что-нибудь для Цзянь Ю, чего бы это ни стоило? Просто стоять здесь — пустая трата времени. У тебя разве нет целой горы работы?
Сю Ли была поражена.
«Моя работа не в том, чтобы возвращать Ли Цзянью в нормальное состояние, и не в том, чтобы бегать повсюду, выясняя причины. Это работа врача, а не моя. Поняла?»
…Она не ожидала, что он скажет те же самые слова, что и Цинъя.
— Ты ведь говорила, что хочешь помочь королю?
— …Да.
— Тогда возвращайся, когда закончишь свои дела. Для короля это и будет самой большой помощью. Твоя работа начнётся, когда Цзянь Ю очнётся, и только ты сможешь её выполнить. Даже сам король не торчит здесь, а вернулся исполнять свои обязанности.
Ли Ин спустился на последнюю ступеньку.
— Если понадобишься, я тебя позову. Пока и этого человека хватит. В отличие от тебя, после освобождения от должности генерала он, кажется, совершенно свободен. На данный момент мне достаточно того, что я могу помыкать им как угодно.
— …Ну знаешь, Ли Ин… — недовольно пробормотал Цю Ин.
Сю Ли глубоко вздохнула. Всё было так, как сказал Ли Ин…
В кабинете Куй Хуанъи она красноречиво требовала передать ей это дело, но сейчас даже не понимала толком, что произошло.
Даже если Цзянь Ю очнётся, не факт, что она сможет чем-то помочь. К тому же, помимо дела Цзянь Ю, у Сю Ли как у юши накопилось множество мелких поручений, которые она давно забросила.
Она укорила себя. Если так пойдёт и дальше, рано или поздно Куй Хуанъи её уволит.
— Я поняла. Я займусь своей работой, чтобы Ли Цзянью-дажэнь, когда очнётся, не уволили так просто. Если что-нибудь случится, пожалуйста, дайте мне знать.
Цю Ин окликнул Сю Ли, которая уже поднималась по ступеням:
— Мисс Сюли, прошу вас.
— Да. Я сделаю всё, что в моих силах.
После ухода Сю Ли, Цю Ин и Ли Ин остались в темнице. Цю Ин с любопытством наблюдал за Ли Ин.
— И что же мне делать?
Ли Ин отпер замок и вошёл в камеру.
Состояние Цзянь Ю оставалось прежним.
Действительно, в таком виде отстранения от должности не избежать — но всё же.
Ли Ин впервые по собственной воле решил пойти против своей тёти.
Ли Ин обернулся к Цю Ин:
— Неважно, насколько это покажется пустяковым, ты должен без умолку рассказывать Цзянь Ю о вашем общем прошлом.
— Что?
Цю Ин вмиг лишился дара речи от изумления.
Покинув темницу, Сю Ли сразу направилась в кабинет Цинъя.
«Как глупо с моей стороны. Я не выполняла свою работу, мне действительно стыдно смотреть в глаза Ли Цзянью-дажэнь».
— Цинъя, ты здесь? Я хотела бы одолжить твои отчёты о расследовании.
Ответа не последовало. Вспомнив, как скверно он выглядел вчера, она собралась толкнуть дверь, но та оказалась не заперта.
— …Цинъя?
Подумав, что входить просто так нехорошо, она сначала заглянула внутрь.
И тут же Сю Ли ахнула от неожиданности. Цинъя сидел на полу, привалившись к книжному шкафу.
— Цинъя! П-прости, что вошла без спроса!
Сю Ли в тревоге подбежала к нему, её дыхание участилось. Коснувшись его лба, она почувствовала, какой он горячий.
— Разве я не говорила тебе не перенапрягаться? Я сейчас кого-нибудь позову.
Когда Сю Ли собралась встать, её запястье, словно кандалами, обхватила его рука — такая же горячая.
— …Я могу идти. Помоги мне добраться до соседней комнаты отдыха.
— Ты очнулся?
— Хотел немного сосредоточиться, но сам не заметил, как уснул. И тут меня кто-то разбудил.
— Ну да, конечно. Твоё умение притворяться, что всё в порядке, просто поразительно.
Опираясь на книжный шкаф, Цинъя, пошатываясь, поднялся на ноги. Сю Ли подставила плечо, но Цинъя среднего телосложения оказался довольно тяжёлым.
По пути он спросил:
— Так зачем тебе понадобились мои отчёты?
— Значит, ты слышал. Если ты что-то выяснил по делу Ли Цзянью-дажэнь, я хотела бы на них взглянуть.
Хотя после объяснений Цзинь Ланя Сю Ли в общих чертах понимала ситуацию, она всё ещё не знала, что именно совершил Ли Цзянью-дажэнь. Конечно, нужно было расспросить министерство чинов, но если бы она сначала изучила отчёты Цинъя, то разобралась бы в деталях. Она не была уверена, что он согласится, но решила попытать удачу.
«Наверняка он скажет: „Выясняй всё сама“».
Но он этого не сказал.
Цинъя убрал руку с плеча Сю Ли и, пошатываясь, подошёл к столу.
— Что ты делаешь?
— Хочу убедиться, что ты не перероешь здесь всё дочиста, когда я упаду. Подожди.
Цинъя вытащил из-под горы бумаг довольно толстую папку, раскрыл её, бегло просмотрел и кивнул.
— …Этого будет достаточно.
— Тогда… спасибо тебе.
— Благодарности не нужны, взяла — и выматывайся.
«Даже больной, он остаётся невыносимо высокомерным типом».
С трудом она довела его до соседней комнаты отдыха.
— Там, в шкафу справа, лежат жаропонижающие пилюли, принеси мне их.
«Что это за манера помыкать людьми?» — проворчала про себя Сю Ли, но, учитывая, что он болен, всё же открыла шкаф. В отличие от кабинета, здесь всё было прибрано, поэтому она быстро нашла лекарство.
Сю Ли налила воду в чашку, вложила пилюлю в рот Цинъя и поднесла чашку к его губам. Она знала, что он всё равно заставит её ухаживать за собой, так что лучше было начать самой, не дожидаясь его приказа.
Цинъя послушно выпил лекарство, выглядел он при этом очень измученным.
Делать нечего, отчёты уже получены.
— Пояс, давай я помогу тебе его снять.
— Как хочешь. Если ты решишь напасть на меня, пока я буду крепко спать, мне всё равно не выжить.
— Да-да-да.
Сю Ли молча ослабила его пояс, чтобы ему стало легче дышать. Лицо Цинъя тут же расслабилось.
Она также распустила его волосы на затылке. Сю Ли проворчала:
— Вообще-то я терпеть не могу нападать на спящих людей.
— Считай это своим дополнительным вознаграждением. Второго такого шанса не представится.
— Что?! Мне и первого не надо было!
— Вот как? А я бы не возражал дать тебе ещё один шанс.
Цинъя, усмехаясь, притянул руку Сю Ли к себе, словно собирался её поцеловать.
Сю Ли упёрлась ладонью в его лоб и отпихнула его обратно на подушку.
— Я не собираюсь грабить твой кабинет, пока ты спишь, так что отдыхай спокойно.
Цинъя пренебрежительно промолчал. «Видит меня насквозь…»
Сю Ли смочила полотенце в холодной воде, отжала его и осторожно вытерла пот со лба и висков Цинъя. Сполоснув и отжав его ещё раз, она положила полотенце ему на лоб и, наконец, поправила подушку-сиденье.
Когда Сю Ли уже собралась уходить, Цинъя внезапно развязал ленту на её волосах, и пряди тут же рассыпались. Длинная лента осталась в руках Цинъя.
— Погоди, что ты делаешь?
— Не шуми. Протяни запястье.
— Запястье?
Прежде чем она успела его протянуть, он сам схватил её за руку. Пока Сю Ли гадала, что он задумал, Цинъя молниеносно и невероятно ловко связал её запястье со своим её же лентой для волос. Это было исполнено с мастерством истинного виртуоза.
Сю Ли в изумлении открыла рот. Что это вообще такое?
— Я собираюсь поспать. Разбуди меня через четверть часа.
— Что?! Я тоже не бездельничаю. Что это вообще значит!
Цинъя взглянул на свой старинный серебряный браслет на правом запястье.
Его обычно ясные и холодные глаза на мгновение закрылись, словно скованные льдом.
— Я уже говорил тебе, что никому не верю, включая те твои слова. Просто послушно побудь рядом со мной четверть часа и почитай следственные документы. Ножницы и бритвы убраны туда, где их не достать, а этот узел могу развязать только я. Если ты попытаешься развязать его силой, то разбудишь меня. Взамен я разрешаю тебе напасть на меня, пока я сплю.
— Ни за что.
— Какая жалость. Если хочешь, можешь даже поцеловать меня или делать что угодно.
Медленно закрыв глаза, Цинъя уснул точно ребёнок. Казалось, до этого момента он бодрствовал лишь благодаря неимоверному усилию воли.
(Этот… этот… до каких же пор этот мужчина будет столь упрямым?)
Сю Ли посмотрела на своё связанное запястье и попыталась развязать верёвку одной рукой, но та затягивалась всё туже. После недолгой и бесполезной борьбы Сю Ли сдалась.
«Я никому не верю».
Поэтому он и свалился в одиночку.
Сю Ли оставила попытки освободиться и, придвинувшись к ложу, принялась за чтение документов. Приняв это решение, она оставила без внимания присутствие Цинъя и сосредоточенно погрузилась в чтение.
…В какой-то момент её взгляд замер на схеме родственных связей.
— Ой?
Она перечитала несколько раз — ошибки быть не могло.
— …Шаншу Министерства чинов — мой шуфу? И ещё… они с Ли Цзянью-дажэнем — приёмный отец и сын…
В кабинете шаншу Министерства чинов слышалось помахивание веером. Ли Шэнь находился там в полном одиночестве, и в комнате стояла такая тишина, что звук раскрываемого веера был отчётливо слышен.
Чиновники Министерства чинов, которым Ян Сю приказал вытащить Ли Шэня, так и не явились. Ни посетителей, ни работы — Ли Шэнь день за днём проводил в этой пустой комнате.
Но сегодня всё было иначе.
— С дороги! С чего бы мне каждый раз дожидаться разрешения, чтобы войти?
Услышав гневный окрик друга за дверью, Ли Шэнь повернул голову.
— Эй, Ли Шэнь!
Тем, кто, миновав всех стражников, широким шагом ворвался в кабинет шаншу Министерства чинов, был, как и ожидалось, Хуан Цирэнь.
Ци Жэнь подошёл к Ли Шэню и, перегнувшись через стол, схватил его за ворот.
— Что ты, в конце концов, творишь?!
Ли Шэнь недовольно нахмурился.
— Отпусти меня.
— Ты ничего не предпринимаешь по делу Ли-фуцзэ, совершенно забросил работу и предоставил всё на усмотрение Ян Сю. Если так пойдёт и дальше, положение Ли-фуцзэ, твоё собственное и даже Юй Шуня, начальника Шаншу, окажется под угрозой. У тебя нет причин этого не знать.
Ли Шэнь, нахмурившись, молча схватил Ци Жэня за запястье и с силой отбросил его руку от своего воротника.
— И что с того?
Ци Жэнь за маской лишился дара речи. «И что с того?» Эти слова…
— Ты ведь знаешь, что произошло.
Он знал, что случилось, но ничего не сделал. Не помог Ли-фуцзэ и бросил дела. Он не только не поддержал Юй Шуня, но и загнал его в тупик.
— Ты… как ты думаешь, сколько раз Юй Шунь до сих пор выручал нас?
Фэнчжу и Ли Шэнь — где бы они ни находились, их всегда считали чужаками.
Приехав в Гуйян на государственные экзамены, они встретили Юй Шуня и впервые узнали, что такое дружба. Сколько бы постыдных или глупых поступков они ни совершали, Юй Шунь лишь посмеивался, а иногда приходил в ярость.
Если бы не Юй Шунь, Фэнчжу и Ли Шэнь даже не стали бы друзьями. На самом деле хватило бы малейшего действия, чтобы помочь дорогому нам Юй Шуню, однако…
— Я в тебе ошибся, Ли Шэнь! Ради чего ты вообще стал шаншу Министерства чинов?
— Не надо, Фэнчжу!
Подоспевший Цзинь-фуцзэ отчаянно пытался удержать Ци Жэня, который уже занёс руку для удара.
— Пожалуйста, остановитесь! Иначе вы сами станете мишенью для Юйшитая!
— Проклятье…
Услышав крик своего заместителя, Фэнчжу в последний момент опустил кулак.
Ци Жэнь пристально посмотрел в холодные глаза Ли Шэня. Он понимал, что всё бесполезно. Никто не мог пошатнуть решимость Ли Шэня, когда у него был такой взгляд.
Внезапно раздался нелепый вздох.
— Ой-ёй, а я-то гадал, что за шум, а это шаншу Министерства двора. Наш шаншу снова доставил вам хлопот? Он создаёт проблемы окружающим, даже если ничего не делает, а просто находится здесь, приношу свои извинения.
— Ян Сю-да-жэнь.
Цзинь-фуцзэ посмотрел на вошедшего Ян Сю, и его обычно спокойные брови поползли вверх.
— Что это за тон? Он ваш начальник, вам следует относиться к нему с почтением.
— Верно, он всё ещё мой начальник. Как бы мне хотелось, чтобы он наконец занялся своими делами.
— Ян Сю-да-жэнь!
— Цзинь-фуцзэ, если я не признаю человека, то не намерен проявлять к нему почтение, даже если он мой начальник. Вам это должно быть прекрасно известно.
Цзинь-фуцзэ знал Ян Сю ещё со времён, когда тот был кандидатом на должность Ли-фуцзэ.
Это был выдающийся юноша, который на своём месте мог блистать ярче других. Он всегда был остёр на язык, но никогда прежде не позволял себе столь пренебрежительных слов.
Ян Сю, словно услышав эти мысли, снова вздохнул.
— Цзинь-фуцзэ, я больше ничего не жду от этого человека, вот и всё.
В его голосе не было даже гнева.
Ци Жэнь остановил Цзинь-фуцзэ, собиравшегося возразить.
— Раз так, пойдём, Ёули.
— Фэнчжу…
Ци Жэнь схватил Цзинь-фуцзэ за запястье и силой увёл из кабинета шаншу Министерства чинов. Пройдя по коридору в безлюдное место, Ци Жэнь остановился и снял маску. Слёзы одна за другой покатились по его бледному лицу. Ци Жэнь безмолвно оплакивал свою горечь.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
