Чжими поднял правую бровь. Бичжоу? Из доклада Лан Яньцина он уже знал, что транспортный отряд разделился с армией, направлявшейся в Хунчжоу, но они, оказывается, повернули в Бичжоу? Чжими невольно нахмурился. Ван Цзи был человеком, достойным уважения, и его стратегии всегда были безупречны. Однако это был первый случай, когда из-за излишнего совершенства возникало чувство недовольства. Ван Цзи хотел воспользоваться этой возможностью, чтобы не только привлечь на свою сторону Хунчжоу, но и одним махом подкупить Бичжоу. Этот очевидный факт был крайне неприятен. Пока здесь едва успевали справляться с текущим положением дел, он уже предвидел развитие событий и сделал ход на опережение. Чжими одолевали сложные, трудноописуемые чувства.
Неужели он знал, как всё обернётся, но по какой-то причине не пожелал вмешаться раньше, чтобы это пресечь?
— Но с другой стороны, он также приказал юши, находящимся в разных местах, одновременно открыть особые хранилища. Те самые, что целиком выстроены из южного сандала. Десять лет назад, когда господин Ван Цзи ещё был главой Юйшитая, он распорядился построить их во всех землях, и эти хранилища находились в ведении цензурата. Хранилища почти везде избежали набега саранчи, и оттуда выносят не только продовольствие, но и топливо, а также запасной южный сандал.
— …Стало быть, «всё необходимое для устранения нынешнего кризиса я подготовил заранее» — он это хочет сказать? …Это представление разыграно просто идеально.
— Представление.
В этой фразе Гоу Юя не было вопроса. Он лишь повторил слова Чжими, словно горное эхо. В его тоне сквозила ирония.
Чжими ответил тем же насмешливым тоном.
— Послушай, Гоу Юй, я никогда не верю в слишком безупречные сценарии. До прибытия юши и господина Ван Цзи не было ни одного доклада об этих специально выстроенных сандаловых хранилищах. Как ты думаешь, что это значит?
— Об этом мы поговорим позже. Даже если сценарий написан слишком идеально, ты ведь не хочешь, чтобы сюжет развивался иначе?
Чжими встретился с Гоу Юем взглядом, пепел упал с его трубки.
— …Кто бы говорил. Чтобы написать такой идеальный сценарий, нужно как минимум десять лет, терпеливо расставляя фигуры. Я не собираюсь принижать эти усилия, напротив, я готов выразить ему глубочайшее почтение. Просто сам сюжет этого сценария не на шутку злит. Ладно, когда все хранилища откроются и продовольствие доставят по всему Хунчжоу, на сколько его хватит? Этих запасов и южного сандала?
— Продовольствия хватит примерно на месяц, но южного сандала — лишь на две недели.
«Две недели», — повторил Чжими про себя.
— …Значит, осталось семь дней. Раз сегодня уже пятый день, то осталось около двух дней…
— …О чём вы сейчас говорите?
— Ну, когда господин Ван Цзи входил в пределы провинции, он ведь передал послание? Чтобы мы подождали семь дней или что-то в этом роде.
— …………
— Потратив столько сил на это представление, он не ограничился бы одними этими словами. Уверен, господин Ван Цзи задумал гораздо больше. Если он уже продумал следующий ход, то, вероятно, срок сократится вдвое.
Гоу Юй не ответил. Чжими счёл это молчание за ответ.
— Когда господин Ван Цзи прибудет в Утун?
— Утром он прошёл заставу Ляоань. Судя по скорости, он должен быть здесь с минуты на минуту.
Чжими тут же встал. Путь от резиденции до городских стен даже верхом занимал немало времени.
— Тогда нужно немедленно выходить его встречать. Гоу Юй, идём. Все заняты, так что придётся нам двоим потрудиться… Посмотрим, какой гостинец господин Ван Цзи привёз для провинциальной управы. Если он того не стоит, я не стану доставать то, что припрятано на дне колодца.
Жители города Утун, из последних сил боровшиеся с саранчой, вскоре заметили Чжими и Гоу Юя, скачущих к городским стенам. Му и инь провинции часто объезжали город, и их знали почти все.
— О? Разве это не му и инь нашей провинции?
Эта прекрасная древняя столица, некогда славившаяся как место, где отдыхают фениксы, теперь утратила былое величие. Повсюду в городе кишела чёрная саранча, а неумолимый шум её крыльев противно резал слух. Хуже всего было то, что стоило открыть рот, как саранча могла в него влететь. Поэтому военные чины надели шлемы, а большинство простых людей закрыли рты и носы тканью.
Среди этой толпы лица скакавших во весь опор му и иня провинции привлекали ещё больше внимания.
— Что случилось? В чём дело? Неужели прибывает какая-то важная особа?
Люди, размахивавшие лопатами, мотыгами, клетками и другими орудиями борьбы с саранчой, один за другим пустились бежать вслед за лошадьми.
— …Ну вот, все увязались за нами… Не ходите сюда, идите истребляйте саранчу!
— Должно быть, им надоело гонять саранчу. Мужам Хунчжоу не только не хватает терпения, они ещё и любят заниматься лишь тем, что им интересно. Если бы царил мир, сейчас, в пору осеннего праздника урожая, все бы уже наелись, напились, пели и плясали. Так что сейчас это просто нерастраченная энергия, им всё равно на что, лишь бы поглазеть.
Видно было, как из каждого дома выбегали люди с горшками и половниками, стуча ими на ходу. Глядя на их воодушевление, можно было подумать, что они собрались на праздник. Казалось, им даже страх перед саранчой уже приёлся. Приспособляемость жителей Хунчжоу была поистине поразительной.
Их больше занимал собственный интерес, нежели убытки от бедствия. Такой абсолютный эгоизм вызывал не гнев, а скорее усмешку.
— …Я-то думал, характер Ли Шэня — нечто врождённое, а похоже, это дух всех жителей Хунчжоу…
И всё же для Чжими эта беспечность сейчас стала своего рода спасением. Хотя налёт саранчи поначалу и напугал их, врождённый нрав заставил их быстро переключиться: «Раз враг — саранча, тут уж ничего не поделаешь», и они тут же принялись за дело. Даже когда плоды годового упорного труда были в один миг съедены насекомыми, жители Хунчжоу молча начинали всё сначала, с копания земли. Пусть они были горды и стояли только за своих, они никогда не забывали, что живут благодаря этой земле и миру.
Откуда-то донеслись звуки барабанов и флейт. От этого даже Чжими едва не свалился с лошади.
— …Эй, ну хватит уже. Они что, просто решили сменить обстановку? Но это…
Неизвестно, как разнеслись слухи, но впереди уже выросла живая стена из людей, смешавшаяся с чёрными тучами саранчи так, что было не разобрать, кто есть кто. Городские ворота, где обычно расхаживали лишь часовые, теперь были заняты самовольно забравшимися туда мужчинами, женщинами, стариками и детьми. Если присмотреться, даже часовые влились в толпу любопытных. Эта беззаботность тоже была в природе жителей Хунчжоу.
Узнав скачущих во весь опор му и иня провинции, воины поспешно распахнули ворота.
В тот же миг со стены раздался голос кого-то из толпы:
— …А! Поднялось огромное облако пыли. Это… кто-то едет сюда. Я слышу стук копыт!
Чжими и Гоу Юй выехали за ворота и остановили коней бок о бок. Впереди, сквозь чёрные тучи роящейся саранчи, и впрямь виднелась поднятая пыль. То, что произошло следом, несказанно поразило жителей столицы Хунчжоу, города Утун.
Полчища саранчи, казавшиеся бесконечными, которых невозможно было прогнать и которые пожирали всё на своём пути — от травы и деревьев до запасов зерна и соломенных крыш, вдруг прямо на глазах у людей расступились надвое, образовав подобие прохода.
Даже Чжими, который был заранее извещён и знал подоплёку событий, не мог не испытать трепета при виде этого зрелища. Чжими набил трубку табаком и чиркнул спичкой, чтобы скрыть лёгкую дрожь в пальцах.
— По ветру развеваются знамёна гвардии Юлинь и флаги пурпурных облаков, означающие помощь от правящего рода.
Человек, возглавлявший отряд, приковал к себе все взгляды, а красота его пурпурного боевого облачения была такой, какой никто прежде не видывал.
— Помощь из столицы прибыла!..
Кто-то выкрикнул это, и после короткой паузы раздался громоподобный радостный клич, напоминающий скорбный вопль.
Наконец-то прибыли.
Лишь теперь стало понятно, как долго жители провинции Хун ждали этого спасения. Хотя внешне они лишь безмолвно сносили невзгоды.
Представшая перед глазами «надежда» заставила дрогнуть сердце даже губернатора провинции Хун — Лю Чжими.
Помощь, пришедшая от самого государства.
Прибывшее войско насчитывало почти сотню всадников, которые один за другим останавливали лошадей перед городской стеной, выстраиваясь в ровные ряды. Ван Цзи верхом на коне приблизился к Чжими и Гоу Юй, умело натягивая поводья. Оба всё ещё оставались в сёдлах, когда их взгляды встретились. Чжими с улыбкой произнёс:
— Добро пожаловать в провинцию Хун, генерал Ван Цзи. Я — губернатор провинции Лю Чжими. А это чжоуинь Гоу Юй… Полагаю, вы уже знакомы.
В тот миг, когда Ван Цзи собирался заговорить, со стены внезапно что-то упало.
Обернувшись на металлический лязг, они увидели военного чиновника, который потирал голову, по какой-то причине сжимая в руке половник. Жители Утуна, не переставая ликовать, принялись дружно швырять со стен вниз котлы, миски, ковши и тазы. Помимо половников, горшков, крышек и тарелок, кто-то даже умудрился бросить морковь. Конь, завидев морковку, шарахнулся в сторону, отчего в строю началось столпотворение и воцарился полный хаос. Ван Цзи же в этот момент ловко перехватил летевшую сверху редьку.
Чжими с мольбой о помощи оглянулся на своего заместителя Гоу Юй, но тот, похоже, уже достиг предела своих возможностей и замер подобно изваянию, вцепившемуся в шею коня. На самом деле так жители провинции Хун выражали своё радушие, вот только этот способ был далеко не таким безобидным, как подношение монет придорожным статуям бодхисаттвы Дицзана, и его легко можно было истолковать превратно. Чжими ничего не оставалось, кроме как самому исправлять положение.
— Э-э… всё совсем не так, генерал Ван Цзи, не поймите превратно. Они вовсе не насмехаются и не пытаются прогнать вас. Это сродни тому, как придорожным статуям бодхисаттвы надевают соломенные шляпы или подносят медные монеты. Таков уникальный обряд приветствия в провинции Хун, просто сегодня люди слишком разволновались, вот в ход и пошли даже котлы…
Покручивая в руках редьку, Ван Цзи прервал Чжими на полуслове.
— Губернатор Лю.
— Слушаю.
На лице Ван Цзи промелькнула едва заметная улыбка, а пальцы продолжали вертеть овощ.
— Поддерживать столь высокий боевой дух народа — задача не из лёгких. Я не ожидал, что люди будут полны сил, и в этом, несомненно, ваша заслуга. К тому же я слышал, что вы за столь короткий срок сумели обнаружить целебные свойства южного сандала. Как вам это удалось?
Чжими небрежно выпускал клубы дыма, а Ван Цзи, будто ничуть не возражая, принюхался к аромату табака.
— Вот оно что, значит, вы использовали табак из южного сандала?
— Я-то лишь курить горазд, а смекалку проявил мой заместитель. Гоу Юй упомянул, что в горных районах провинции Хун даже женщины во время работы курят особый табак «чжицзюань», отпугивающий насекомых. Вот я и подумал, что стоит попробовать.
Только тогда Гоу Юй наконец склонил голову в почтительном поклоне перед Ван Цзи. Тот же, выслушав рассказ Чжими, весомо кивнул.
— Позвольте поблагодарить вас за постепенное открытие особых хранилищ в округах. Однако до меня дошли слухи, что в Утун вы прибыли с пустыми руками, не считая провианта для собственного войска?
Бросив взгляд на стоящих поодаль солдат, Чжими перестал улыбаться и пристально посмотрел на Ван Цзи.
— Какой же у вас план? Я весь во внимании. Но прошу, излагайте как можно короче.
— Нет нужды везти продовольствие в Утун. Здесь и так полно хранилищ, забитых зерном, и все они наверняка целы и невредимы.
Чжими усмехнулся, осторожно уходя от прямого ответа.
— Не совсем понимаю, о чём вы говорите.
— Как же вам не понимать. Мне ведомо, какие тайные шаги вы намерены предпринять. Но прошу, подождите ещё два дня. Если через два дня ничего не изменится, я сам вмешаюсь.
Лицо Чжими вмиг переменилось. Он понизил голос, чтобы Гоу Юй ничего не услышал.
— Вы… об этом деле? Откуда вам стало известно?
— Чем пытаться выжать соки там, где пусто, лучше взять там, где запасы неисчерпаемы. Если бы я был на вашем месте, то поступил бы так же… Вы ведь даже чжоуинь Гоу Юй не посвятили в это, верно?
— Ему незачем об этом знать.
— Дурак. Однако должен признать, твои рассуждения и догадки поразительно точны. Ты дошёл до всего сам или… получил сведения со стороны?
Чжими помедлил, затем пожал плечами и решился заговорить. Теперь, когда скрывать правду не имело смысла, что ещё оставалось беречь?
— Чиновник из ведомства Сяньдун, прикомандированный к управе провинции Хун, явился ко мне в кабинет однажды ночью — на нём лица не было от страха. Кроме того, похожие слухи дошли и из нескольких даосских храмов… Говорят, они готовы предать того шао-е, что стоит над ними, и стать нашими проводниками.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
