Юаньэ лоу была одним из самых известных старейших заведений в цветочном квартале Гуйяна. Здание с резными балками и расписными колоннами вполне могло сойти за загородный императорский дворец. Знаменитая куртизанка Хутэ, чья красота затмевала всех, показалась в дверях.
— Добро пожаловать, Сю Ли и ты, маленький диди…
Хутэ очаровательно улыбнулась. Становилось понятно, почему иные, желая лишь раз увидеть её улыбку, не жалея расточали целые состояния.
— Мы так давно не виделись, кажется, с тех пор, как ты выдержала экзамены? Я очень рада, что ты прочла моё письмо.
Сю Ли знала эту ослепительную красавицу, чьи изящество и манеры превосходили даже дворцовых фрейлин. Нет, одного слова «знакомство» было недостаточно.
Среди множества подработок, которые когда-то брала Сю Ли, работа в цветочном квартале была особенной. После смерти матери семья оказалась в таком стеснённом положении, что Сю Ли едва не продали. Именно Юаньэ лоу вовремя предложила ей работу: уборку комнат, ведение счетов и закупку товаров. Посоветовала её тогда Хутэ, которая, несмотря на свои юные годы, уже проявляла задатки великой куртизанки.
С тех пор на протяжении почти десяти лет Сю Ли каждый день приходила работать в различные заведения. Особенно часто — в Юаньэ лоу, где жила Хутэ.
Конечно, одной из причин было то, что работа здесь была непыльной и прибыльной. Но важнее было то, что Сю Ли искренне восхищалась Хутэ — сильной, красивой, доброй и преисполненной женской гордости.
Поэтому, получив письмо от Хутэ, в котором та писала, что они давно не виделись и приглашала заглянуть, Сю Ли была на седьмом небе от счастья. Однако…
Глядя на приветливо улыбающуюся Хутэ, Сю Ли почувствовала холодок… Словно что-то было не так, как обычно.
— Хутэ-цзецзе?..
Внезапно за спиной Хутэ показалась группа головорезов с ожесточёнными лицами.
Сю Ли изумлённо распахнула свои миндалевидные глаза, а красавица лишь со смехом посмотрела на бандитов.
— Глядите-ка, эта девчонка подрабатывала здесь несколько лет, и я всячески о ней заботилась. Но стоило ей взлететь высоко, как она сразу же забыла о нас и перестала подавать о себе весточку.
Сю Ли замерла на месте, невольно вспомнив соседей, которые в последнее время стали к ней холодны.
«Неужели и Хутэ-цзецзе тоже?..»
А ведь раньше Хутэ неустанно воодушевляла Сю Ли готовиться к государственным экзаменам и с улыбкой желала ей удачи. И даже после того, как Сю Ли их сдала…
Тут Сю Ли вспомнила, как Хутэ поздравляла её с успехом. Хоть она и произнесла слова поздравления, на её лице на миг промелькнуло беспокойство, и она отвела взгляд.
Что же пошло не так? Что она сделала неправильно, раз Хутэ теперь так к ней относится? Неужели то, что она стала чиновником, означает, что всё не может оставаться по-прежнему?
Потрясение было слишком сильным, и Сю Ли не могла здраво рассуждать.
Хутэ же улыбнулась так, как Сю Ли никогда прежде не видела.
— Один высокопоставленный чиновник желает, чтобы ты осталась здесь на некоторое время. Я не могу ему отказать. Вы — люди без чинов и званий, и не можете идти против воли такого господина. К тому же, ты ведь не хочешь, чтобы с твоим дорогим а-де случилось какое-нибудь несчастье?
Лицо Сю Ли побледнело, она крепко сжала кулаки.
— Я… понимаю.
Головорезы, выглядевшие на редкость вульгарно для столь изысканного старинного заведения, в котором они служили охранниками, схватили Сю Ли за руки, едва она сделала шаг вперёд, намереваясь увести её внутрь.
— Сю Ли-сяоцзе!!
Цзинь Лань не выдержал и потянулся к мечу, но тут какой-то предмет со свистом рассек воздух и больно ударил его по руке.
Это был веер. Попав точно в цель, он со стуком упал на землю. Глядя на ошеломлённого Цзинь Ланя, Хутэ насмешливо улыбнулась.
— А ты уходи. Моё гостеприимство распространяется только на этих двух юных гостей.
Видя, что бандиты угрожающе окружили Цзинь Ланя, Сю Ли отчаянно затрясла головой.
— Сю Ли-сяоцзе…
Цзинь Лань закусил губу, и в этот момент кто-то сзади осторожно вложил предмет ему в ладонь.
— Цзинь Лань-дагэ.
Цзинь Лань пристально смотрел вперёд, скрывая лёгкое удивление, а Ду Инъюэ заговорил бесцветным шёпотом:
— Это передал мне Его Величество. Если понадобится, воспользуйтесь этим. Похоже, те люди собираются забрать и меня, так что мне это вряд ли пригодится.
Нащупав предмет сквозь тонкую ткань, Цзинь Лань понял, что именно отдал ему Ду Инъюэ. Он невольно обернулся и увидел, что юноша улыбается.
— Ну, толку от меня никакого, но я постараюсь не быть обузой…
Цзинь Лань сжал сверток, словно пережёвывая собственное бессилие.
— Я понял. Поручаю Сю Ли-сяоцзе тебе.
— Да.
Герб рода Цзы. Лю Хуэй вручил его не ему, а этому юноше. Потому что сейчас у Цзинь Ланя не было власти, способной защитить Сю Ли — и это решение было верным.
Лицо Ду Инъюэ напряглось, когда головорезы грубо потащили его прочь.
— Ну же, уходи скорее.
Цзинь Лань продолжал смотреть, как Сю Ли и Ду Инъюэ уводят вглубь публичного дома. Прекрасная куртизанка кокетливо рассмеялась:
— Какое ужасное выражение лица. Но если ты останешься здесь силой, то только навредишь этим детям. Если бы ты, подобно Лань Дайе, был влиятельным военачальником высокого ранга, возможно, всё сложилось бы иначе. А сейчас остаётся только посочувствовать.
— Цзинь Лань… — женщина прошептала, словно вздыхая. — Если так будет продолжаться, ты никогда не сможешь защитить то, что тебе дороже всего.
Её алые губы в улыбке напоминали тонкий серп луны. Она похлопала Цзинь Ланя по плечу и закрыла тяжёлые двери.
Цзинь Лань медленно закрыл глаза.
А когда открыл их, на его лице застыло суровое, решительное выражение. Он развернулся и направился на встречу с Бай-дацзянцзюнем.
Сю Ли и Ду Инъюэ бросили в комнате на самом верхнем этаже. Сю Ли, годами подрабатывавшая здесь, сразу поняла, кому принадлежит эта комната.
— Не думала, что всё так обернётся. Прости, Ду Инъюэ, тебя тоже втянули.
— Вовсе нет. Думаю, они бы всё равно меня схватили, так что не вини себя, Сю Ли-цзецзе. Кстати, ты в порядке? На тебе лица нет.
Сю Ли попыталась улыбнуться, но у неё не получилось, и она тихо вздохнула:
— На самом деле, я осталась прежней, я совсем не изменилась…
Услышав её тихий шёпот, Ду Инъюэ помрачнел.
— Но я… могу понять их чувства. Конечно, я бы солгал, если бы сказал, что мне всё равно. Но ничего не поделаешь, я сам виноват, что не предвидел такого исхода и не успел подготовиться.
Сю Ли казалось, что ничего не изменилось — ни то, что она успешно сдала государственные экзамены, ни то, что вошла в королевский замок. Но истина была иной.
Даже если сама Сю Ли ничуть не изменилась, в глазах окружающих она стала совершенно другим человеком — и всё из-за одного лишь титула.
— Думаю, они просто в некотором замешательстве.
Сю Ли лишь слабо улыбнулась, ничего не ответив. Затем она заговорила о другом, желая сменить тему:
— Послушай, Ду Инъюэ, почему ты решил стать чиновником?
Какая же сильная воля должна быть у него, чтобы в тринадцать лет стать чжуанъюанем? По сравнению с её собственным слабым и колеблющимся сердцем, его убеждения, должно быть, были непоколебимы…
— А? Я? Потому что я хочу стать богатым и великим человеком…
— …Что?
Ду Инъюэ обхватил колени руками и слегка опустил взгляд.
— Вообще-то, сначала я хотел стать врачом. Когда-то давно господин настоятель спас мне жизнь, и я хотел, как и он, помогать людям. Но врачи зарабатывают совсем мало…
— О… ну… да, верно. Совершенно верно.
— Глава обители-дажэнь тоже был очень беден. Он всегда охотно помогал людям, и выписанных им рецептов всегда было больше, чем полученных денег за лекарства, потому что глава обители-дажэнь почти не брал ни фэня — поэтому он часто страдал от нищеты. Отсутствие еды ещё можно было вытерпеть, но когда из-за нехватки денег он не мог помочь нуждающимся, глава обители-дажэнь принимал очень, очень печальный вид — и тайком плакал. Человек, которому в обычное время было совсем неважно золото, только в такие моменты желал, чтобы у него были деньги…
— …
— Деньги — это, конечно, не всё, но если они есть, можно сделать многое: создать больше хороших лекарств, разработать новые методы лечения и изучить новые снадобья. С другой стороны, многие не доверяют врачам, предпочитая верить рецептам тех, кто называет себя небожителями или зловещими даосами; поток людей, готовых, скрепя сердце, тратить на это горы серебра, не иссякает. Хотя по всей стране ходят слухи об именитых врачах, их отточенное мастерство никогда не передаётся другим лекарям; зачастую они становятся личными врачами богатых семей и ничего не открывают внешнему миру.
— Именно поэтому я отказался от пути врача и решил стать чиновником.
Ду Инъюэ слегка улыбнулся. Сю Ли почувствовала, что впервые увидела истинный облик Ду Инъюэ, который в тринадцать лет стал чжуанъюанем.
— На самом деле я и сейчас хочу быть врачом, просто я ещё сильнее желаю обрести власть и богатство. Я не хочу больше видеть, как печалится глава обители-дажэнь. Став чиновником, можно заработать много денег, и дел, которые можно совершить, тоже станет больше. С высоким положением можно использовать официальную власть; в общем, делать всё, что в моих силах, а если останутся ресурсы — тогда уже быть врачом. Жизнь коротка, нужно действовать как можно скорее, поэтому я и пришёл на государственные экзамены. Сбережения, собиравшиеся по крупицам годами, и щедрая помощь соседей — лишь так удалось с трудом наскрести сумму, необходимую для участия в экзамене. К счастью, на этот раз мне удалось успешно его сдать…
— Сю Ли вспомнила о своей цели, вспомнила о далёком будущем, на которое был устремлён её взор.
Она и не думала, что её так легко собьют с толку события перед глазами. Сю Ли почувствовала себя бесполезной.
Сю Ли встряхнула головой и подняла лицо. Её величественное и решительное выражение заставило Ду Инъюэ слегка расширить глаза.
— Спасибо тебе, Ду Инъюэ.
— А?
В этот момент дверь распахнулась. Прежде чем они успели подготовиться, внутрь ворвалась толпа свирепого вида разбойников.
— Это тот самый малец? Лао-е велел нам выпытать у тебя, куда ты спрятал шкатулку!
— Говорят, он и капли вина в рот взять не может, ну и диковина.
— Это просто: зальём в него вино, и посмотрим, заговорит он или нет!
Увидев, как изменился в лице Ду Инъюэ, разбойники ухмыльнулись.
— Мы научим тебя пить, так что благодари нас… Иди сюда, тут столько отличного вина, а ты, малец, за всю жизнь к нему приложиться не мог.
— Давай мы поможем тебе изменить жизнь. Если не научишься пить, твоей судьбе скоро может прийти конец.
— Девчонку не трогайте, лао-е велел только разузнать у мальчишки про шкатулку. Если будешь сообразительным и найдёшь какого-нибудь важного чиновника себе в покровители, то, чего доброго, спасёшься, ведь наш лао-е больше всего любит притеснять слабых и трепетать перед сильными. Ну, или просто стань его зятем по-хорошему.
— Впрочем, мы понимаем, почему ты не хочешь на ней жениться. Ей уже за двадцать, да и лицом она в де пошла — неудивительно, что лао-е пытается сосватать дочь каждому встречному. Зато денег там куры не клюют. Мог бы и потерпеть ради приданого, глупый малец.
Ду Инъюэ, чьи руки были заломлены за спину, всё же чётко произнёс:
— Тогда я не знал правды. Если мой прилюдный отказ заставил Дажэня потерять лицо, я готов извиниться, но…
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
