Брови Юй Шунь даже не дрогнули. Между ними повисла пустота, в которой замер даже ветер.
Это молчание не вызывало удивления — казалось, его ждали всё это время, ждали, когда Лю Хуэй заговорит.
— …Я принял это решение вовсе не из-за сегодняшнего инцидента с чиновниками Сяньдунь.
Хотя Юй Шунь и не упоминал о том, что произошло в Зале государственных дел, Лю Хуэй не хотел, чтобы тот подумал, будто решение было принято внезапно под влиянием тех событий. По крайней мере, он не желал, чтобы так считал Юй Шунь. Впрочем, в то же время он чувствовал: если бы на его месте был Юй Шунь, то он бы всё понял — у него были глаза, видящие всё насквозь. Тем, кто не мог разглядеть истину, всегда был сам Лю Хуэй. Лю Хуэй снова заговорил слабым голосом.
— Нет… Конечно, сказать, что это совсем не повлияло, было бы ложью. Возможно, я снова… из-за этого захотел сбежать. По крайней мере, в глазах других это будет выглядеть именно так. Честно говоря, я и сам толком не понимаю… Если начать сейчас, ещё не поздно… нет, наверняка уже слишком поздно, но…
Лю Хуэй слегка нахмурился. Несмотря на то что решение было давно принято, в глубине души звучал протестующий голос. Словно он вскрыл какой-то неведомый ящик, но что в нём было?.. Сейчас Лю Хуэй не мог ухватить это, он даже не понимал, почему снова начал колебаться.
— …Дело не в том, что… Ван Цзи справился бы лучше меня или что-то в этом роде… Если бы у меня ещё были силы, я бы старался изо всех сил… Я хотел всё делать правильно. Но больше не могу. У меня не получается. Не могу объяснить, просто знаю, что сейчас не могу дольше оставаться при дворе…
Хотя слова Лю Хуэя были бессвязными, Юй Шунь внимательно прислушивался к ним.
— Я намеревался… дождаться возвращения Ван Цзи в Гуйян. До тех пор я собирался честно занимать трон и ждать, потому что это то место, где я должен находиться. Что бы ни случилось, я должен был довести до конца то, что мне под силу… вместе с тобой.
Из глубины звуков циня донёсся голос. Это был его собственный голос из далёкого прошлого, слова, которые невозможно забыть.
— Я должен ждать здесь.
— И до каких пор ты намерен ждать?
— До тех пор, пока не пойму, что больше не нужен тем, кто мне дорог.
До тех пор, пока не узнает, что в нём больше не нуждаются. До того самого дня.
Лю Хуэй протянул руку и крепко сжал ладони Юй Шунь. Да, вместе с Юй Шунь.
— …Но, кажется, даже это… теперь невозможно.
— …Ваше Величество.
— Юйю… умер. Его убили. Следующим будешь ты, и во всём этом виноват я.
Юй Шунь смотрел прямо на Лю Хуэя, чьё лицо начало искажаться, а из глаз покатились слёзы.
— Я почти поверил, что ты вот так и умрёшь.
Пруд. Всплеск воды. По спине пробежал холодок. Всё так же, как когда умерла мать — зрелище, которое он больше никогда не хотел видеть воочию.
— Я хотел дождаться возвращения Ван Цзи. Решил, что на этот раз ни за что не сбегу, хотел до конца выполнить это последнее дело, которое мне по силам. Но всё равно не вышло. Я не могу продолжать. Пусть люди тычут мне в спину пальцами и говорят, что я снова сбежал — неважно. Если так я смогу предотвратить чью-то смерть, оно того стоит. Я не хочу твоей смерти, ты для меня — очень важный человек. Но пока я сижу на этом драконьем троне, я не могу защитить даже тебя.
Лицо Лю Хуэя было мокрым от слёз, крупные капли непрерывно катились вниз, но он их не вытирал.
— Я больше не могу ждать возвращения Ван Цзи. События этой ночи заставили меня это понять. Всё кончено, ситуацию больше не удержать под контролем. Все хотят покончить с делами до того, как вернётся Ван Цзи. Они знают, что если убьют тебя, всё закончится. Знают, что это самый простой путь. Но я этого не хочу, поэтому, Юй Шунь… я сейчас, здесь, приказываю тебе оставить пост начальника Шаншу…
В этот момент издалека донеслись звуки барабанов и флейт.
Юй Шунь внезапно изменился в лице. Он взглянул на Лю Хуэя: тот, казалось, был слишком взволнован и ничего не услышал. Щелчок — за окном послышалось движение, это начал действовать великий генерал Бай. В голове вдруг прояснился смысл слов мужчины со шрамом на лице.
«Сегодня подходящий момент, сегодня луна не взойдёт».
Пока Лю Хуэй не заметил, Юй Шунь осторожно вернул лицу прежнее выражение. Времени оставалось мало, но всё же оно ещё было. Это драгоценное оставшееся время, хоть самая малость.
— Ваше Величество, вы говорите, что я необходим вам… неужели вы совсем не будете сожалеть? Ни капли? Вы ведь должны знать, к чему это приведёт?
Лю Хуэй прекрасно понимал смысл вопроса Юй Шунь. Юй Шунь не мог не заметить колебаний в его душе.
— Я не отрицаю, что колебался и даже сомневался, однако не сожалел ни единого раза.
К счастью или к несчастью, Юй Шунь всегда умел безошибочно отличать правду от лжи в людях. Особенно когда дело касалось слов такого простого и понятного человека, как Лю Хуэй. Именно поэтому на лице Юй Шунь проступило изумление.
— …Хотя и сомневались?
— В самом процессе сомнений я даже не мог понять, в чём именно сомневаюсь. Если говорить о предательстве, то я совершенно не представляю, как ты мог бы меня предать. Подумай сам, Юй Шунь, совершал ли ты когда-нибудь ошибки? Сделал ли ты хоть одно неверное суждение, отдал ли неподобающий приказ или указание во благо этой страны?
Чем больше Лю Хуэй думал об этом, тем больше убеждался в своём выводе.
— Сколько бы я ни размышлял, я не могу ничего припомнить. Ты принял мою просьбу и стал выдающимся начальником Шаншу. Это я ни на что не годен, и в том, что сегодня всё так обернулось, виноват тоже я. На тебе нет никакой вины. Совершенно никакой. Даже я это понимаю. Раз так, о чём же мне сожалеть? Скажи мне?
— …
Лю Хуэй вытирал слёзы, но они всё равно не останавливались. Всхлипывая, он через силу пытался продолжить. Для нынешнего Лю Хуэя Юй Шунь по-прежнему оставался загадкой. Он всё ещё совершенно его не понимал. Но это непонимание вовсе не причиняло Лю Хуэю боли. О чём бы ни думал Юй Шунь, последствия будут его проблемой, а не проблемой Лю Хуэя. Лю Хуэй наконец осознал это. Он мог судить лишь по тому, что было в его руках. И глядя на того Юй Шунь, которого он знал и видел, сколько бы раз он ни проверял, он не находил доказательств предательства. Для Лю Хуэя это и было истиной.
— До этого самого мгновения ты ни в чём не провинился передо мной. Ты всегда помогал мне, когда я всё портил, и, согласно нашему уговору, стал моим щитом и копьём, неизменно защищая меня. Даже когда я бежал в провинцию Лань, ты всё равно был готов ждать. Только ты один. Это я недостоин такого начальника Шаншу, я — никудышный король. Я ничуть не жалею, напротив, я глубоко благодарен тебе. Но теперь ты можешь больше не ждать.
Последние слова, казалось, слегка потрясли Юй Шунь. Впрочем, возможно, это было лишь воображение.
— Можешь больше не ждать.
От сжатых ладоней передавалось тепло. Он больше не мог сдерживать чувства, и даже сам Лю Хуэй не знал, из-за каких переживаний теперь льются его слёзы. Он знал лишь одно: даже если Юй Шунь когда-то предавал его, это больше не имело значения. Ему было не на что жаловаться. Если ценой этого можно спасти жизнь Юй Шунь, то он останется в выигрыше.
— Настоящим я приказываю тебе немедленно оставить должность начальника Шаншу. Сегодня же, прямо сейчас. А затем беги как можно дальше. Я прикажу великому генералу Баю сопровождать тебя.
Чтобы сохранить жизнь Юй Шунь — это было единственное, что Лю Хуэй мог сейчас для него сделать.
Решившись, он поднял заплаканное лицо: перед ним было спокойное выражение Юй Шунь. Он выглядел так же, как всегда, но из-за колеблющихся теней от огня казалось, будто в его взгляде появилось нечто необычное.
В этот момент Лю Хуэй наконец услышал доносящиеся издалека звуки барабанов и флейт. Это был сигнал тревоги, извещающий о чрезвычайном происшествии.
Гул яростных криков множества людей, топот ног, лязг оружия, звон гонгов и грохот барабанов доносились непрерывно.
— Беда. Неужели это случится именно сегодня ночью…
Глаза Лю Хуэя расширились, он рефлекторно вскочил. На этот раз пришёл черёд Юй Шунь схватить его за руки.
— Мой Его Величество.
Его голос звучал неспешно, и в его холоде почти отчётливо слышалась насмешка. Юй Шунь звал Лю Хуэя. В его словах чувствовалась непреодолимая властная сила, заставившая Лю Хуэя в удивлении обернуться. Выражение лица Юй Шуня было столь же ледяным, как и его голос. Взгляд его холодных глаз заставлял кровь стыть в жилах.
— Позвольте мне напоследок спросить вас об одном. Лишь один раз.
Кончики пальцев Юй Шуня, всегда холодные как лёд, при соприкосновении передали едва уловимое тепло.
— Желаете ли вы, как истинный король, оставаться на троне в ожидании своего часа, или же вы так и оставите столицу?
Слова «как истинный король» вызвали у Лю Хуэя слабую реакцию.
С ледяным блеском в глазах Юй Шунь продолжал говорить. С его лица исчезла даже тень улыбки. Этого лишённого всяких эмоций лица не видели ни Лю Хуэй, ни Хун Лишэнь, ни Хуан Цирэнь.
— Если вы решите остаться на троне и ждать, то я готов быть рядом с вами до самого конца.
— …Что?
— Как ваш шаншулин, позвольте мне сопровождать вас до самого конца. Пока голова не слетит с плеч. Но если вы решите просто сбежать, не вступая в бой, и бросить трон, то я пойду иным путём.
Внезапно в памяти промелькнули слова, сказанные Ван Цзи при расставании.
«Можете бежать, как бежали в провинцию Лань… но это будет в последний раз. Помните: после этого вы больше никогда не сможете вернуться на трон».
— Никогда.
Должен ли он до последнего удерживать трон или же оставить его. Какой путь выбрать.
Это был первый и последний решающий выбор. Стоит совершить ошибку, и Юй Шунь уйдёт, никогда больше не оглянувшись.
Лю Хуэй пристально смотрел в глаза Юй Шуня, похожие на прозрачное стекло, отсекающее любые чувства.
Что же выбрать?
Юй Шунь давно всё знал. Стоит один раз отступиться, и второго шанса не будет. Лишь долг и ответственность удерживали лишённого амбиций Лю Хуэя на троне, но он, шагающий под гнётом этой тяжёлой ноши, не имел в руках опоры, трости под названием «убеждение». Эта ответственность была слишком велика — если Лю Хуэй снимет её хоть раз, он больше никогда не сможет её поднять.
Осознание того, что это последний шанс, заставило решимость Лю Хуэя пошатнуться. Подняв голову и глядя в сторону внешнего двора, Лю Хуэй и вправду ощутил, что, возможно, было бы лучше остаться на троне и ждать возвращения Ван Цзи. Это чувство ворвалось в его сердце подобно шторму. Хотя бы в последний миг остаться королём. И позволить Юй Шуню помогать себе. Быть может, именно это было бы правильно.
Однако…
До слуха донеслись далёкие крики ярости, вопли и звон стали. Лю Хуэй закинул голову, и роскошный потолок перед глазами расплылся.
В самой глубине груди вновь отозвался тот голос. Голос доносился из шкатулки, хотя та была закрыта. Колебания и сожаления не исчезли бесследно. Лю Хуэй понимал, что именно он сейчас отпускает и насколько это весомо. Зная это…
Лю Хуэй вновь обхватил ладонями щёки Юй Шуня. Глядя в глаза стоящему прямо перед ним Юй Шуню, он криво усмехнулся. Возможно, даже в этот последний миг он вновь поступает неверно. Но всё же.
Он никогда не пожалеет об этом выборе. О выборе, который защитит Юй Шуня. Лю Хуэй тихо, словно со вздохом, произнёс:
— Я выбираю побег. А потому — уходи.
● ● ●
Спустя мгновение Юй Шунь рассмеялся. Его смех был безмерно холодным, в нём не было ни капли тепла.
— …Вы всё сделали правильно, Его Величество.
На его лице застыла мрачная, полная самодовольства улыбка, с какой смотрят на ребёнка, случайно угодившего в ловушку.
Словно вся прежняя преданность, нежность и советы Юй Шуня были лишь силками, расставленными ради этого момента. Лю Хуэй внезапно осознал, что произнёс именно тот ответ, которого ждал Юй Шунь. Проблема была лишь в том, что Юй Шунь старался не ради Лю Хуэя, а ради кого-то другого.
Тем не менее, Лю Хуэй сам решил, что Юй Шунь больше не будет его шаншулином, и сам предпочёл всё оставить. До самого конца Юй Шунь посвящал себя Лю Хуэю, и даже если это было частью расчёта и чьего-то замысла, разрушил всё сам Лю Хуэй.
— …Что ж, похоже, моя задача на этом исполнена.
— …А?
В этот миг дверь с грохотом распахнулась, и внутрь размашистым шагом вошёл великий генерал Бай. В несколько прыжков он оказался рядом с Лю Хуэем и Юй Шунем. Лю Хуэй почуял неладное. Оказавшись между ними, он встал спина к спине с Бай Лэйянем и, едва он обнажил меч Цинган, с потолка один за другим бесшумно спрыгнули десяток наёмных убийц.
Убийцы окружили их плотным безмолвным кольцом. Впрочем, они больше походили не на простых наёмников, а на обученных военному делу чиновников. Их одежда напоминала форму некой частной армии, и Лю Хуэй заметил повязки на их лбах. Повязки.
— «Призраки в темнице».
Бай Лэйянь с хрустом размял шею, разогреваясь. Противники были весьма сильны — это не какая-то горстка неумех из частной армии.
— Хороша «частная армия»… И кто же стал вашим проводником?!
После того как Левая гвардия Юлинь отправилась в провинцию Би, Бай Лэйянь пересмотрел структуру и численность охраны. Людей действительно стало намного меньше, но это не означало, что в защите появились бреши. Должно быть, кто-то, кто одинаково хорошо знал перемещения частной армии и гвардии Юлинь, указал этим людям тайную дорогу, ведущую прямо сюда, и снабдил их подробной картой.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
