— Это я.
Тихий голос ответил на сомнения Бай Лэйяня и Лю Хуэя. Источник звука находился прямо у них за спиной.
— Это я велел им забрать меня. Пожалуйста, не убивайте их.
…Тук. Звук посоха, ударившего об пол, холодно разнёсся по всей комнате. Тук, тук. Юй Шунь, не колеблясь, прошёл между Лю Хуэем и Бай Лэйянем, медленно приближаясь к убийцам. Он стоял спиной к Лю Хуэю и ни разу не обернулся.
У Лю Хуэя возникло предчувствие, что Юй Шунь вот так уйдёт из этой комнаты, даже не взглянув на него, и больше никогда не вернётся. Не вернётся к императорскому двору. Лю Хуэй издал стон. Если бы только можно было удержать его хотя бы на миг. Он хотел ещё раз увидеть выражение лица Юй Шуня.
Хотя тем, кто первым отпустил руку, был сам Лю Хуэй, в глубине души он так отчаянно хотел остановить его, не желал его ухода. Человек, который был ему жизненно необходим. Чувства в душе бушевали, подобно шторму. Он не знал, исходит ли это из его долга перед страной или из личных побуждений, но был уверен в одном: сейчас у него нет ни единого довода, способного заставить Юй Шуня обернуться. Совершенно ничего… но что же это могло быть?
Именно в этот момент пространство между ним и Юй Шунем внезапно странным образом исказилось, и температура воздуха в комнате, казалось, подскочила.
Мгновение спустя некий предмет, излучающий тусклый свет, начал пядь за пядью проступать сквозь это искажение.
От увиденного Лю Хуэй и Бай Лэйянь в изумлении широко раскрыли глаза. Убийцы, пребывая в замешательстве, тоже на время отступили.
Пара драгоценных мечей, принадлежащих правящему роду, внезапно возникла прямо в воздухе.
В следующую секунду они, точно на перерезанной нити, рухнули вниз и в ножнах вонзились прямо в пол. Мечи оказались ровно посередине между Лю Хуэем и Юй Шунем. От места удара по полу с треском побежали искры, и пошли трещины. Разлом тянулся до тех пор, пока не замер у самых носков туфель Юй Шуня.
Юй Шунь медленно обернулся. Его лицо было бледнее снега, а глаза походили на два ледяных кристалла. Юй Шунь, который, приняв решение, обычно никогда не оглядывался назад — тот, кого, казалось, никто не в силах заставить передумать, — остановился и повернул голову.
Сначала он посмотрел на внезапно появившиеся мечи правителя, Ганьцзян и Мое, а затем — на Лю Хуэя.
— Ганьцзян и Мое? Что происходит? Погодите, откуда они вообще взялись?
Бай Лэйянь во все глаза уставился на потолок, а затем на пару мечей, но в потолке не было ни единой дыры.
Драгоценные мечи королевской семьи — мечи правителя.
Лю Хуэй смотрел на Юй Шуня, а тот своими загадочными глазами взирал на пару мечей. Личная гвардия не двигалась, и клинки находились на расстоянии вытянутой руки от Юй Шуня. Если оставить их там, он несомненно забрал бы их с собой. Лю Хуэй это чувствовал.
В то же время он смутно осознавал: нельзя просто так отдать ему мечи. Ещё не время.
Отбросив раздумья и решив довериться интуиции, Лю Хуэй бросился к мечам и, не колеблясь, выдернул их.
Бледный Юй Шунь наблюдал за действиями Лю Хуэя. Покачав головой, он остановил убийц, собиравшихся вмешаться.
— …Прекратите. Вам не победить. Нам пора отступать, господин Ван Цзи скоро вернётся.
Лишь на миг Юй Шунь пристально посмотрел на Лю Хуэя. На его лице не было и тени улыбки, а глаза казались глазами фарфоровой куклы.
Юй Шунь снова отвернулся, и на этот раз уже не оглядывался.
Он покинул эту комнату и её хозяина.
Лю Хуэй глубоко вздохнул, желая что-то сказать Юй Шуню. Но что именно? Благодарность, извинения, слова утешения… всё казалось неуместным. В голове было пусто, и лишь когда полы одежд Юй Шуня почти исчезли из виду, он в спешке выкрикнул. Возможно, именно эти слова Лю Хуэй на самом деле хотел сказать Юй Шуню больше всего.
— Береги себя… береги здоровье, живи долго… Прости, Юй Шунь…
Но фигура Юй Шуня уже скрылась, его больше не было видно. Лю Хуэй всегда поступал так: что бы он ни делал, всё было слишком поздно.
Невысказанные слова эхом разнеслись по пустой комнате.
Железный кулак снова безжалостно обрушился на голову Лю Хуэя, заставив его вскрикнуть от боли.
— Ты идиот?! Он тебя предал, а ты ему «береги здоровье»! Он же Сянго, он выдаст все секретные сведения!
— У-у-у… но всё же…
Лю Хуэй с несчастным видом посмотрел на зажатый в руке меч Цинган и протянул его Бай Лэйяню.
Оба понимали без слов: «Я возвращаю тебе этот меч».
Бай Лэйянь свысока посмотрел на Лю Хуэя. Свирепым лицом он напоминал разъярённого тигра. Заметив висевшую в комнате шкуру тигра, он подошёл, набросил её на плечи и размашистыми шагами вернулся к Лю Хуэю.
В следующий миг он не только не протянул руку за мечом Цинган, но, напротив, склонился и опустился на одно колено.
— Когда я передавал тебе этот меч Цинган, я сделал это не просто так. Тебе не нужно возвращать его. Даже если ты скажешь, что отдаёшь его, я его не приму. По крайней мере, не сейчас… Слушай внимательно, вот мой ответ.
Предложение собственного меча. Цю Ин когда-то поступил так же. Для военачальника это было актом принесения клятвы верности. Вне зависимости от того, метался ли ещё Лю Хуэй в сомнениях, Бай Лэйянь уже принял твёрдое решение. Он признал в Лю Хуэе своего монарха, того, кому он готов вверить свой клинок.
Даже если бы Лю Хуэй отдалился из чувства вины или вернул меч, это не поколебало бы его решимости.
— Я тоже военный чиновник. Господин Ван Цзи и господин Сунь Линван для меня — фигуры особенные. Разумеется, я глубоко уважаю господина Ван Цзи. Но это не имеет отношения к тому, кто должен быть правителем. Для меня мой ван — это ты. Не беспокойся о провинции Бай или о семье Бай. Я — Дацзянцзюнь гвардии, и если бы меня не устраивала эта служба или ты как правитель, я бы просто ушёл в отставку и вернулся в родные края. То, что я сейчас стою перед тобой, означает, что я сделал свой выбор. К тому же мне не нужен такой совершенный во всём правитель, как господин Ван Цзи. Ты — другой, поэтому я выбираю тебя. В конце концов, ты такой простофиля, что забыл даже о том, что не умеешь плавать. Глупец, который в порыве чувств совершенно не заботится о себе.
Верно, этот дурак, который хотел броситься в воду спасать Сянго, хотя сам не умел плавать.
Рядом с таким глупцом больше никого не осталось. Раз так, ему самому придётся остаться подле него. Он хотел бы прыгнуть в пруд вместо Лю Хуэя, помочь ему спасти того, кого тот желал спасти. Не Ван Цзи, а Лю Хуэя. Для Бай Лэйяня этого довода было более чем достаточно. Помощь слабому — вот в чём его долг. И тот, кому он хочет помогать, и есть истинный ван для Бай Лэйяня.
Лю Хуэй застенчиво опустил голову, а мгновение спустя кивнул и принял меч Цинган обратно.
— …Раз так, я полагаюсь на тебя. Бай Лэйянь, это моя последняя просьба.
«Просьба», которую Лю Хуэй озвучил вслед за этим, заставила Бай Лэйяня нахмуриться, но при всём нежелании ему пришлось согласиться.
— …Я понял, я исполню твою просьбу. Но послушай, тащить на себе сразу три меча — Цинган, Ганьцзян и Мое — это же полнейшая нелепость! Жадность ведёт к гибели, так что давай-ка пристроим их куда-нибудь пока что?
И правда, придя в себя, Лю Хуэй осознал, что три меча за спиной — ноша непосильная. Однако он ни за что не мог их оставить.
— Нет… но… ох… какие тяжёлые. Этот Цинган — самый тяжёлый, может, лучше его отложить?
Только Лю Хуэй собрался отложить Цинган, как снова получил от Бай Лэйяня увесистую затрещину.
— Эй! Посмеешь бросить этот меч — я тебя на месте пришибу, болван!
— Ну за что ты так?
За окном становилось всё больше факелов, а яростные крики звучали всё громче. Бай Лэйянь невольно нахмурился. Лю Хуэй тоже плотно сжал губы.
— …Бай Лэйянь, это же…
— …Не беспокойтесь. Это всего лишь вооружённый мятеж нескольких сотен глупцов, одурманенных делом чиновника Сяньдуна. Цю Ин и Хуан Цзылун уже отправились туда и скоро всё подавят. Боюсь только, что та частная армия смешалась с толпой, чтобы подстрекать людей, это может немного осложнить дело… Но частной армии всего несколько сотен человек, Правой армии Юлинь будет достаточно.
В голове Лю Хуэя всплыло плывущее тело матери и бесчисленные трупы в Хоугуне. Разрубленные руки и ноги перестали походить на человеческие и были разбросаны повсюду. Лю Хуэю внезапно стало трудно дышать, по всему телу выступил холодный пот, голова закружилась. Он зажмурился, вытер пот со лба и снова глубоко вздохнул. Затем, решившись, заговорил.
— …Бай Лэйянь… Прошу, не начинайте сражение. И ещё, то дело, о котором мы говорили… полагаюсь на тебя. Иди.
Он думал, что Бай Лэйянь откажется, но тот ничего не сказал. Лишь склонил голову перед Лю Хуэем и повернулся, чтобы уйти. Как раз в этот момент несколько человек, разминувшись с ним, вбежали в комнату Лю Хуэя.
— Лю Хуэй, Его Величество! Вы в порядке?
— Я слышала такой жуткий вопль! Эй ты, как ты смеешь врываться сюда? Королю при дворе и так уже все бока намяли, а ты, человек в тигровой шкуре, хочешь побить его ещё сильнее? Какой же ты бессердечный, убирайся вон!
— Эй, эй! Сестра Цю Ина, подожди! Это же великий генерал гвардии!
Шао Кэ, Тринадцатая принцесса и Цзян Ю один за другим ворвались в комнату. Этот порядок, разумеется, не имел отношения к степени преданности, а определялся лишь физической силой и скоростью бега. Цзян Ю, возможно, немного беспокоился о том, что было бы, если бы это действительно было связано с верностью.
Следом прибыли генерал Хуан Цзылун с десятью с лишним элитными воинами Правой армии Юлинь и несколько гвардейцев в чёрных одеждах.
С другой стороны по встречному проходу прибыл Цю Ин во главе Левой армии Юлинь, охранявшей Гуйян. Гвардейцы, убедившись, что Лю Хуэй в безопасности, облегчённо вздохнули. Цю Ин и остальные — тоже.
— Его Величество, отдайте приказ. Это всего лишь горстка людей, их подавят в мгновение ока. Сунь Шаншу из военного министерства также…
Издалека доносились крики и звон оружия. Так далеко, будто это не имело никакого отношения к нему, находящемуся в глубине внутренних покоев дворца, а происходило на другом краю света. Далеко, очень далеко… Но на самом деле всё было иначе.
В этом замке действительно что-то случилось. Несмотря на разделяющее их расстояние, Лю Хуэй всё равно находился в самом центре бури.
Кончики пальцев дрожали. Сдвинулся покрытый пылью сундук воспоминаний. Другие принцы, которых казнили, залитый кровью Хоугун.
Дрожь была не от страха, а от внезапного осознания, что он стоит на распутье, откуда нет возврата.
Лю Хуэй понял: путь, который он решил избрать, равносилен разрыву со всем сущим. Точно так же, как он отпустил руку Юй Шуня. Со всеми судьбами придётся попрощаться. И с двором, и с будущим.
Лю Хуэй чувствовал на себе взгляды всех присутствующих. Однако никто ничего не говорил, все только ждали Лю Хуэя. Даже Шао Кэ и Цзян Ю.
В голове Лю Хуэя зазвучал мягкий, но холодный голос Юй Шуня:
— Если вы решите остаться на троне и ждать, я готов быть рядом с вами до самого конца.
Если передумать сейчас, ещё не поздно. Возможно, ещё удастся удержать Юй Шуня. Оставить подле себя.
Ещё не поздно выбрать путь, по которому должен идти король.
Если дело только в сегодняшнем переполохе, его легко подавить. Нужно лишь всё усмирить и дождаться возвращения Ван Цзи. Даже если Юй Шуня не будет рядом, написанный сценарий отклонится лишь в некоторых деталях. Только и всего.
— Однако.
Будет ли это действительно его собственным ответом?
— …Нет.
Глядя в ту сторону, где под отблесками алых факелов и скрежетом мечей ночное небо всё ещё тревожно колебалось, Лю Хуэй спокойно заговорил:
— Прошу, не начинайте сражение. Прошу, не позволяйте никому погибнуть — я не хочу, чтобы подобное случилось.
Голоса становились всё ближе. Шаг за шагом расстояние сократилось до толщины пальца, они были уже совсем рядом с Лю Хуэем. Даже если это не случится сегодня, когда-нибудь с этим придётся столкнуться. Пока Лю Хуэй остаётся в этом замке, ему придётся сталкиваться с этим снова и снова.
— Я решил покинуть замок этой ночью. Уйти из Гуйяна, бежать.
Произнося эти слова, Лю Хуэй уже ожидал, что все будут разочарованы, разгневаны, станут возражать или сопротивляться. Даже если его осыплют бранью или покинут — с этим ничего нельзя поделать. Однако…
Ни один человек не поступил так. Напротив, они один за другим тихо опустились на колени у ног Лю Хуэя, точно так же, как недавно это сделал Бай Лэйянь. Теперь уже сам Лю Хуэй пришёл в замешательство… Оказалось, он совершенно недооценил их преданность.
Цю Ин и генерал Хуан опустились на колени последними. Они глубоко склонили головы, и Цю Ин от всего сердца произнёс:
— В таком случае моя гвардия Юлинь последует за королём до последнего вздоха.
Следующим был Шао Кэ. Он скрестил руки на груди.
— Лю Хуэй, Его Величество, прошу вас, отправляйтесь в Хунчжоу. Если вы пожелаете прибыть в Хунчжоу, моя семья Хун непременно с радостью встретит вас. Род Хун клянётся гербом «Тунчжу Фэнлинь», что будет защищать короля до самого конца.
Это был действительно последний выбор. Лю Хуэй всё ещё немного колебался, ведь он вырос и жил здесь с самого рождения. Он и сам удивился тому, что всё ещё чувствует привязанность к этому месту, ведь за всё время жизни здесь у него почти не было добрых воспоминаний.
— …Хорошо, тогда я полагаюсь на вас.
Лицо Лю Хуэя исказилось; он не знал, плачет он сейчас или смеётся.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
