— Да. В годы Дае не счесть, сколько раз провинции Хэй и Бай вторгались на юг, в провинцию Хун, ради грабежа продовольствия. Для расположенных в суровых холодах северных провинций, если внутри них не хватало зерна, единственным способом выжить был грабёж других земель. Поэтому торговые караваны провинции Хун издавна регулярно снабжали север продовольствием… Однако недавняя экономическая блокада со стороны рода Хун привела к тому, что нынешней зимой поставки еды и топлива на север полностью прекратились… Блокада перед самым нашествием саранчи стала роковой ошибкой провинции Хун.
— Разгневанный народ двух северных провинций неизбежно возложит вину на короля, не способного обуздать род Хун. Жители провинций Хэй и Бай, почитающие воинское искусство, всегда охотно следовали за таким выдающимся в ратных делах правителем, как король Цзянь Хуа. Напротив… праздных и слабых королей они презирают более всего.
Чжими заговорил, коснувшись пальцем двух северных провинций на карте.
— После нашествия саранчи провинция Хун возобновила связи с севером, снова наладив поставки еды и топлива, и совсем недавно отправила последний торговый караван… Однако из-за саранчи удалось предоставить лишь половину от прежних объёмов. И в этом нет заслуги Его Величества, всё благодаря стараниям господина Ван Цзи. Мы с Гоу Юем игнорировали просьбы о помощи от провинции Би и посланников от Хэй и Бай, утаивая продовольствие. Если провинция Хуан, столь искусная в сборе информации, начнёт действовать… они наверняка уже в курсе всего этого.
Для Чжими и Гоу Юя в то время ничего не было известно о Южном Сандале, и они полагали, что даже если отдадут приказ о поставках, саранча всё равно сожрёт всё в пути.
Но на севере об этих соображениях провинции Хун ничего не знали.
— Похоже, Его Величество, провинция Хун и род Хун разом разгневали оба семейства, Хэй и Бай…
— А расчётливое семейство Хуан наверняка выберет сторону, у которой больше шансов на победу. Едва почувствовав, что дело пахнет керосином, они сбегут первее всех.
Цзинь Лань нахмурился. В протоколах заседаний, которые он нашёл вместе с Су Фаном, выступления Хуан Цирэня становились всё реже. Даже если Ци Жэнь и заметил намерения своей главной семьи, в одиночку он не мог остановить главу рода Хуан.
— О нынешнем главе рода Хуан… ходят слухи, что ради своего положения он в годы Дае отравил предыдущего главу, растратившего львиную долю семейного состояния. Он человек холодный и беспощадный.
Лю Хуэй видел главу рода Хуан во время новогоднего приёма. У этого человека был проницательный взгляд, а в облике угадывались следы пережитых войн, однако, когда он улыбался, от него исходило ощущение открытости и благородства. Впрочем, Шао Кэ сразу согласился со словами Цзинь Ланя.
— Верно. В годы Дае он был ещё юношей, но уже странствовал повсюду с оружием за спиной под личиной торговца смертью и главы осведомителей. Почти всё нынешнее богатство рода Хуан накоплено благодаря огромным прибылям, которые его братья извлекли из войны. Они прекрасно знают, как наживаться на сражениях, и понимают, как использовать людей, сведения, ресурсы и оружие, удовлетворяя особые нужды ради накопления богатств. Я слышал, они активно действовали во время тотальной обороны Гуйяна.
Тотальная оборона Гуйяна. Услышав название этой битвы, Лю Хуэй рефлекторно взглянул на Шао Кэ. Это было противостояние его отца и Ван Цзи.
— Ох, какое ностальгическое название. Я ведь тоже участвовал в той последней битве, под началом генерала Ван Цзи.
— …Неужели?
Шао Кэ был крайне изумлён. Оказалось, что Чжими лично участвовал в сражении, о котором даже Шао Кэ только слышал. Более того, он сражался не на стороне победителя Цзянь Хуа, а в войске проигравшего Ван Цзи — такие люди встречались крайне редко. Ведь в той последней битве большинство аристократов и чиновников бросили народ на произвол судьбы и бежали из Гуйяна, чтобы сдаться. Рядом с Ван Цзи осталась лишь горстка людей.
— Да не то чтобы… Изначально я просто пошёл помогать готовить еду, но случайно забрёл туда, где набирали солдат, и меня невесть как зачислили… Увидев, что силы противника превосходят наши более чем в десять раз, я подумал: «Это же издевательство, верно?» Тогда я всерьёз решил, что мне конец… То, что я дожил до сего дня, — величайшее чудо. Люди из рода Хэй очень удивились, увидев генерала Суня рядом с генералом Ван Цзи; они не могли понять, почему он на той стороне, а генерал Сунь лишь кричал: «Вы обознались! Я простой мирный житель!».
«Звучит в точности как нынешний Сунь Линван», — подумал Цю Ин, потирая подбородок.
— О тех событиях старик Сыма Лун тоже расспрашивал меня несколько раз. Это была битва не на жизнь, а на смерть… Предыдущий король пожаловал господину Ван Цзи пурпурное боевое облачение, что было явным приказом умереть. Иными словами, он велел ему отправиться на поле боя и погибнуть вместо себя… Однако Цзянь Хуа не желал убивать тех двоих в бою. Он многократно присылал послов с предложением сдаться, но они были непреклонны. Потому, несмотря на десятикратное превосходство в силах, та битва затянулась так надолго. В то время я был напуган до глубины души.
— Но ведь то войско изначально было отрядом смертников. За исключением такого случайного элемента, как я, все остальные присягнули генералу Ван Цзи на верность и вышли на поле боя, готовые расстаться с жизнью. К тому же, если строго следовать приказам, всегда можно прорубить путь к спасению. Мы раз за разом прорывали окружение в кровавом бою, в головах была полная неразбериха, а когда пришли в себя, обнаружили, что противник отступил… Так я и выжил… Несмотря на десятикратную разницу в силах, мы продержались полдня, и половина моих соратников осталась в живых. А ведь я думал, что нас всех перебьют… Я не раз бывал в походах, но только в той битве — впервые и единожды — я поверил, что ни за что не умру…
Сыма Лун говорил Цю Ину, что военачальников, способных вселить в солдат уверенность, что они не погибнут на поле боя, — включая короля Цзянь Хуа — на свете единицы. Даже он сам мог добиться этого лишь при идеальном стечении обстоятельств.
— Вы, возможно, считаете Ван Цзи гражданским чиновником, но на самом деле он и Сунь Линван — одни из немногих великих полководцев, живущих в наше время.
Лю Хуэй спокойно спросил Цю Ина:
— …И каков же был итог той битвы?
— Сокрушительное поражение. Однако всех чиновников и аристократов, бежавших из Гуйяна до начала обороны, король Цзянь Хуа приказал казнить, не оставив никого в живых. Напротив, он даровал помилование господину Ван Цзи, господину Линвану и всем солдатам, которыми они тогда командовали. Хотя гражданские чиновники при дворе и настаивали, что оставлять их в живых — значит плодить будущие беды… И теперь…
На этом Цю Ин замялся и не стал продолжать. Цзинь Лань тоже гневно сверкнул глазами.
Всё верно — нынешняя ситуация и была той самой «будущей бедой», вызванной былыми событиями. Роли полностью поменялись.
— Значит, когда Цзяньхуа Тайцзы наконец ворвался в Гуйян, он казнил и предыдущего короля?..
— О, неужели? Ходили слухи, что, когда Цзянь Хуа прорвался в Хоугун, король уже был задушен. Говорили, это сделала последняя оставшаяся при нём любимая наложница: удавила мужа шёлковым платком, после чего бесследно исчезла. Страшная женщина.
Цю Ин замер в изумлении. О подобных слухах он никогда не слышал.
— Неужели ходят такие толки? Нет, глава провинции Лю! Та самая последняя любимая наложница, которую называли «несравненной чаровницей», Байхэ Цзи… если я не ошибаюсь, она ведь была женщиной из рода Хун!
— Вот как? Значит, Байхэ Цзи… та, кого звали величайшей яонюй… была из рода Хун? Впрочем, я лишь пересказал слухи, не имеющие под собой никаких доказательств.
Шао Кэ слушал их беседу, прищурившись. Дагупо Юйхуань во время обороны Гуйяна действительно в одиночку сбежала обратно в провинцию Хун. Однако в будущем она об этом и словом не обмолвилась, так что подробностей Шао Кэ не знал. Что же на самом деле произошло тогда — истину, возможно, знали лишь король Цзянь Хуа да тайфу Сяо.
Шао Кэ вернулся к прежней теме:
— Иными словами, глава рода Хуан, прошедший через ту битву, прекрасно осознаёт важность владения информацией.
Странно было то, что до сих пор семья Хуан хранила почти пугающее молчание и не предпринимала никаких действий. Если предположить, что они получили сведения заранее и уже «завершили расстановку сил», то это всё объясняло.
— В шахматной партии нужно как можно быстрее захватить три главные фигуры… «Противник», который до сих пор всегда мог предугадывать ситуацию и действовать на опережение, не мог не вступить в контакт с этими тремя семьями…
Цзинь Лань встревоженно нахмурился.
— Лао-е, у меня тоже есть кое-какие мысли на этот счёт. Судя по нашим с Ли Цзянью-дажэнь предположениям, те огромные теневые деньги, что исчезли весной во время инцидентов с подделками, фальшивыми монетами и солью, до сих пор не поступили в оборот. В рамках некоего договора с семьёй Хуан эти средства должны были быть переправлены ими и спрятаны где-то. Цель этого — использование их в качестве залога для сделки между той стороной и семьёй Хуан.
Сумма тех исчезнувших теневых денег была настолько велика, что даже Цю Ин, Лань-шао-е, считал её поразительной. Соль провинции Лань и железный уголь провинции Хун, можно сказать, обладали ценностью, равной золоту, а то и превосходящей его. Особенно в военное время ценность соли и железа была неизмерима. Стоило лишь обменять на деньги часть из того огромного количества исчезнувших ресурсов, как в мгновение ока можно было получить колоссальный капитал.
— Вот оно как. Это можно считать своего рода авансом… Война требует огромных затрат, а самое сложное с такими теневыми деньгами — это найти место для укрытия и, что ещё более хлопотно, как их потом отмыть. Но если поручить это людям из семьи Хуан из торговой столицы, провинции Хуанчжоу… то это вполне осуществимо.
Янь Цин пристально посмотрел на Цзинь Ланя и Цю Ина. Он не ожидал, что они смогут зайти так далеко в своих предположениях, основываясь лишь на тех сведениях, что были у них на руках. Даже Сю Ли ещё не задумывалась о тех трёх семьях на севере.
— Кстати, раз уж об этом зашла речь. Шао Кэ-дажэнь, вы уже расследовали исчезновение технических специалистов семьи Хун?
— Да. Если об угле с железом мы пока умолчим, то те пропавшие мастера семьи Хун… похоже, ушли с той стороной добровольно. Особенно молодые специалисты. Вероятно, они были крайне недовольны тем, что семья Хун держит в секрете технологии производства железа. Поэтому, как только появился кто-то, кто предложил лучшие условия и возможность в полной мере проявить свои знания и навыки, — они по своей воле последовали за ним…
Шао Кэ говорил, и лицо его мрачнело. Возможно, это было неизбежно — технологию производства железа невозможно скрывать вечно. Особые методы семьи Хун позволяли в военное время производить гораздо больше оружия по низкой цене. Если эти знания попадут в другие провинции и ими овладеют во всей стране, развязать войну станет гораздо проще. В оборот поступит больше оружия, погибнет больше людей, а военные действия погрязнут в трясине. Хуже всего то, что тогда не удастся защитить провинцию Хун. Поэтому сменявшие друг друга главы семьи Хун, внимая предостережениям семьи Цзи, строго соблюдали правило не разглашать секреты плавки. Никто не ожидал, что за долгие годы мирной жизни чувство опасности так сильно притупится.
— Ещё несколько десятилетий назад, чтобы мастера семьи Хун не выдали тайну, в обмен на обеспечение их жизни им отрезали языки… Но позже наступили мирные времена, и от этой практики отказались.
Молодое поколение мастеров, выросшее позже, наверняка больше не могло терпеть жизнь, в которой они не имели возможности развернуться в полную силу. Шао Кэ не стал говорить: «Если бы я знал заранее, я бы не отменял тот обычай», и это заставило Лю Хуэя облегчённо выдохнуть.
— Однако семья Хун до сих пор не выяснила, куда именно перевозят железо и уголь. Янь Цин, каковы результаты твоего расследования?
Янь Цин слегка улыбнулся. Цю Ин тоже наконец вспомнил об этом деле.
— Я сам этого не видел, но Сяо Лиин и сяоцзе, кажется, видели.
— Сю Ли и… Сяо Лиин? Неужели они ходили к семье Пяо?
— Нет, эту возможность можно исключить. Некоторое время назад, когда мы исследовали магический квадрат одного «пути», только сяоцзе и Сяо Лиин были перенесены им. Они сказали, что видели это на другом конце прохода. Мы с генералом Лань тоже ненадолго заходили в те горы… но там произошло много разного. Спасая сяоцзе и остальных, мы сразу же повернули назад и в итоге вернулись, так и не поняв, где именно находились. Верно ведь, генерал Лань?
— …Кажется, будто это было целую вечность назад, но теперь, когда Янь Цин сказал, я тоже припоминаю. Это было как раз тогда, когда мы выслеживали Лисий Лицо Мужчина…
В этот момент Цю Ин внезапно почувствовал, как какие-то нити начали связываться воедино. То странное чувство несоответствия, которое он ощущал при разговоре с Лю Хуэем, казалось, теперь обретало связь, хотя картина ещё не прояснилась до конца.
— По словам сяоцзе, это была какая-то затерянная в глухих горах деревня в провинции Цзы. Эх, если бы тогда у нас с генералом Лань было больше времени, чтобы побродить по тем горам, возможно, мы бы смогли определить её местоположение…
Только тогда первоочередной задачей Янь Цина была борьба с нашествием саранчи, поэтому он успел лишь выслушать рассказ Сю Ли в общих чертах. Он думал, что расспросит о подробностях позже, но разве мог он предугадать, что в будущем Сю Ли суждено будет почивать в гробу?
— Не так давно я снова ходил проверить тот «путь», но, как и следовало ожидать, он заблокирован и сейчас не открывается.
— Хм, получается, мы так и не знаем, где это…
Цю Ин в мучениях потирал голову, а Шао Кэ тихо пробормотал:
— …Скоро мы это узнаем.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
