Заметив, что мужчина искренне кивнул, Сю Ли застыла. Пусть она сама это и произнесла, но разве можно было соглашаться в подобной ситуации? Впрочем, Сю Ли понимала, что её внешность заурядна, а потому не стала ничего добавлять.
— …На самом деле, я не чувствую разочарования.
Эти слова, тихо добавленные мужчиной, прозвучали слишком слабо и не достигли ушей Сю Ли.
— …Я слышал, Сяо-тайфу просил тебя прийти.
— Верно.
— …С целью убедить Его Величество вернуться к государственным делам?
— О, ты хорошо осведомлён.
Сю Ли с улыбкой посмотрела на мужчину.
— Сегодня хорошая погода, не хочешь ли снова выйти полюбоваться сакурой и выпить чаю?
Я расскажу тебе историю о сакуре, — промолвила Сю Ли.
В самой глубине рощи Сю Ли уселась у края огромного пруда, и мужчина опустился рядом с ней.
Пронёсся весенний ветерок, принося с собой лёгкую прохладу.
Сю Ли закрыла глаза, наслаждаясь его нежным прикосновением, а затем внезапно откинулась назад и легла. Перед её взором закружились лепестки опадающей сакуры.
— …Моя семья… была очень бедна.
Сю Ли кончиками пальцев сняла приставший к кончику носа лепесток сакуры и пристально на него посмотрела.
— Хотя мой отец и происходил из семьи Хун, он прибыл в Цзычжоу словно изгнанник. К тому же он совершенно не умел зарабатывать на жизнь… Но это не значило, что моя мать разбиралась в житейских делах, поэтому после её смерти мы мгновенно впали в нужду, а из слуг остался лишь Цзинь Лань.
Мужчина резко поднял голову и повторил имя Цзинь Ланя. Заметив его шёпот, Сю Ли слегка улыбнулась.
— Возможно, ты его уже видел. Совсем недавно его перевели в левую армию Юлинь личным телохранителем Его Величества, так что большую часть времени он проводит в Центральном дворце.
Сю Ли подняла руку вверх. У изнеженной знатной сяоцзе никогда бы не было таких грубых рук с вечно потрескавшимися ладонями.
— …День за днём я упорно трудилась, поэтому мои руки совсем не такие тонкие и белые, как у знатных сяоцзе. Всякий раз, глядя на них, я невольно вздыхаю — до чего же они некрасивые… Но это неважно. Пока отец, Цзинь Лань и я можем жить вместе, я готова терпеть.
Долгая нужда, одни и те же скудные блюда на столе, работа от рассвета до заката — и всё же вырваться из нищеты не удавалось.
— Впрочем, к бедности я привыкла, но я всегда молилась, чтобы в моей жизни никогда больше не повторилось то самое страшное время.
Сю Ли закрыла глаза.
— …Я говорю о борьбе за трон восемь лет назад.
Мужчина медленно склонился над Сю Ли, а она безучастно продолжала свой рассказ. Лепестки цветов непрерывно кружились вокруг.
— С тех пор как покойный ван слёг в постель, борьба за престол привела к тому, что государственные дела оказались заброшены. А мы, жившие в столице, стали невинными жертвами в этой буре.
— В конце концов, милость и добродетель честных чиновников до нас не доходили, зато мелкие прихлебатели чинили произвол, набивали свои карманы и наживались на дефиците. Из-за череды стихийных бедствий цены мгновенно взлетели, и мы с Цзинь Ланем трудились из последних сил лишь ради того, чтобы выпивать по чашке жидкой каши в день… Такая жизнь… тянулась очень, очень долго.
Это была жизнь, о которой мужчина не имел ни малейшего представления.
— «Кто не работает, тот не ест» — для нас это было прописной истиной, но в то время, как бы упорно мы ни трудились, наесться досыта было невозможно.
— Мой отец не занимался науками и не служил при дворе, он всеми силами пытался придумать, как увеличить урожай и обеспечить людей водой, чтобы спасти горожан. К сожалению, это были лишь попытки хвататься за оружие перед самым боем, наши возможности были крайне ограничены… Пожалуй, самым полезным для всех оказался наш сад.
Сю Ли улыбнулась, но почему эта улыбка казалась такой печальной? — мужчина не мог этого понять.
— В нашем саду был большой пруд и росло много плодовых деревьев, которыми мы делились с соседями. Но со временем в пруду не осталось ни единой рыбки, а деревьям понадобятся десятилетия, чтобы снова начать плодоносить. Они не могли цвести, потому что съедались даже лепестки. Поэтому теперь деревья в нашем саду бесплодны, остались одни голые ветви. Это ужасно.
Мужчина вспомнил профиль Сю Ли, когда она смотрела на сакуру. Тот её взгляд, когда она произнесла: «Деревья сакуры в моём доме засохли». Когда она смотрела на прекрасные цветы, в её взоре было не только восхищение.
— Сакура отцвела, и в саду Сю Ли больше нельзя было увидеть нежно-розовых лепестков. Трудно вспомнить, когда именно были съедены цветы и корни деревьев — кажется, тогда же, когда в саду исчезли последние плоды. А до этого… ах да, я вспомнил, пропала вся рыба из пруда.
В тот год, когда из пруда поместья исчезла вся рыба, и вспыхнула борьба за трон.
— …Множество людей умирало у меня на глазах. Кошки, собаки, птицы, цветы и травы — всё исчезло. Люди ловили даже крыс и пауков, любое живое существо, способное двигаться, но еды всё равно не хватало. В нашем поместье выстраивались длинные очереди горожан. Мой отец осматривал каждое растение и каждый корешок в саду и вместе с Цзинь Ланем раздавал их людям. Почти все аристократы наглухо заперли свои ворота, а снаружи, у крепких дверей, лежали тела умерших от голода. Мы с отцом и Цзинь Ланем пытались фильтровать дождевую воду, чтобы было что пить. Цзинь Лань брал на себя тяжёлый труд, отец пытался что-то выращивать, а я помогала в лекарне…
За день я несколько раз едва не лишалась чувств, но заставляла себя терпеть. Дрожащими, обессилевшими руками я без конца играла на эрху поминальные песни. В конце концов слёзы иссякли, не осталось сил даже моргнуть.
Казалось, что живёшь только ради того, чтобы умереть.
Я не понимала, почему жизнь должна быть такой мучительной.
Но стоило Сю Ли увидеть улыбки двух самых дорогих ей людей, как её сердце наполнялось радостью. Она изо всех сил старалась разнообразить способы приготовления тех немногих продуктов, что у них были, готовила еду, стирала, подметала и чинила одежду — делала всё, что было в её власти. Каждый вечер она играла на эрху для двоих усталых мужчин, стараясь облегчить их ношу всем, чем могла.
— Глядя, как они день ото дня худеют, она каждое мгновение чувствовала, как её сердце сжимается от ужаса.
Не бросайте меня, не покидайте меня, — только и могла она неустанно молить в душе.
— Я до смерти боялась, что отец и Цзинь Лань внезапно умрут. Вдруг однажды утром я проснусь и увижу лишь их холодные тела? Каждую ночь мне снилось, что их больше нет и я осталась одна. В такие моменты казалось, что лучше уж самой покончить со всем разом… И во сне, и наяву меня преследовал жуткий страх, я едва не лишилась рассудка…
Не бросай меня…
От этих слов лицо мужчины слегка исказилось, а старые воспоминания отозвались острой болью в груди. Ведь и он когда-то каждую ночь шептал те же слова: «Не покидай меня… Не бросай меня!»
— Как вспомню, в те дни я жила в постоянном напряжении!
Её бодрый голос заставил мужчину прийти в себя и смахнуть невольно выступивший на лбу пот.
Сю Ли встала и, улыбнувшись сидящему рядом мужчине, сказала:
— Именно поэтому я согласилась войти во дворец.
— …М-м?
— Я больше не хочу так жить. Поэтому я приняла предложение Сяо-тайфу и пришла сюда.
Кружащиеся лепестки сакуры были символом. Символом печали, слёз и… мира.
— Пережив столько боли и горя, я больше… не желаю вновь это чувствовать. Не хочу больше сокрушаться о собственном бессилии. Поэтому на этот раз я сделаю всё, что в моих силах.
Восемь лет назад Сю Ли потеряла слишком многое. Её ладони были слишком малы, чтобы удержать то бесценное, что утекало сквозь пальцы. То, чему не было замены.
— Я не смею требовать, чтобы всё непременно шло так, как я желаю.
Сю Ли не называла имён.
— Я не настолько глупа, чтобы требовать от короля построить страну, где каждый житель будет счастлив. Это невозможно. Счастье нельзя просто подарить по желанию, счастье — это чувство, и оно обретает смысл только тогда, когда человек добивается его сам. По крайней мере, я так считаю.
Мужчина медленно моргнул, словно услышал нечто совершенно неслыханное.
— Счастье и несчастье субъективны, поэтому правитель не должен нести за это ответственность. Я лишь молю… чтобы каждый мог прожить ту жизнь, которую хочет сам. Вот и всё моё желание.
Увидев недоумевающий взгляд мужчины, Сю Ли тихо рассмеялась.
— Жизнь принадлежит самому человеку, и в течение этой жизни он совершает множество выборов.
— Этот мир несправедлив, и в восьми-девяти случаях из десяти всё идёт не так, как хочется. Однако в любой ситуации всегда есть как минимум два пути на выбор. Нужно самому выбрать направление и неуклонно идти вперёд. Поэтому счастье или несчастье в жизни человека — это его собственная ответственность, каким бы несчастным или несправедливым всё ни казалось.
— …
— Но иногда случается так, что «выбора» нет. То, что создавалось годами упорного труда, может в одночасье быть разрушено и смыто цунами — уничтожено до основания. И в этом цунами нельзя винить никого конкретного. В такие моменты людям остаётся лишь беспомощно наблюдать, как исчезает самое дорогое. Никто не в силах противостоять цунами, способному поглотить всё. «Выжить» становится единственной целью, не оставляя места для «выбора». Поскольку «сохранение жизни» — это самое важное, в жизни нет понятия счастья или несчастья.
— …
— Если это стихийное бедствие, остаётся только смириться, ведь с ним невозможно бороться. Но если это беда, сотворённая руками людей, то исправить последствия крайне трудно. Совсем как восемь лет назад.
Что именно имела в виду Сю Ли? Мужчина понимал это.
Ведь он тоже когда-то видел это своими глазами, прямо во дворце — подле трона. Подле смертного одра отца-вана.
— Но ведь человеческую беду можно предотвратить заранее, верно?
Сю Ли прямо посмотрела на мужчину. Её глаза, полные твёрдой решимости, были прекрасны. И хотя их блеск ослеплял, мужчина не желал отводить взор, ибо чувствовал: будет жаль упустить это.
— …Поэтому ты и вошла во дворец?
— Да, потому что многое можно изменить силой человеческой воли.
Слова Сю Ли глубоко отозвались в сердце мужчины, как и её улыбка.
— Речь не о том, чтобы переложить всю ответственность на короля, однако есть вещи, которые простым людям не под силу, как бы они ни старались. Разве не в этом заключается работа короля? Его Величеству не подобает лениться. Если король не станет делать то, что под силу лишь ему одному, то кто же тогда сделает это?
Её слова были просты и ясны. Мужчина безмолвно смотрел на Сю Ли. Каждое её слово удивительно легко проникало в самую глубь его души.
— Говорить легко… На самом деле я думаю, что быть королём не так уж просто.
Сю Ли отпила глоток чая, который уже почти остыл.
— Нужно пристально следить за положением дел в стране, разбираться во многих вопросах. Ответственность и давление, должно быть, огромны, ведь от каждого движения короля зависят горе и радость нас, простых подданных.
Взгляд Сю Ли был направлен прямо на мужчину.
— Я не знаю, почему Его Величество забросил государственные дела, но раз уж он взошёл на престол, то должен исполнять свой долг. Я обязательно буду требовать от него стараний в исполнении обязанностей правителя страны, и я сама буду трудиться вместе с ним.
— Что?..
— Возможно, из-за того, что Его Величество был самым младшим тайцзы, он никогда не учился управлять государством. В таком случае я буду учиться вместе с ним. Я поддержу его всеми силами, когда давление станет слишком тяжёлым, буду рядом, когда ему станет страшно, и внимательно выслушаю любые его жалобы. Если захочется плакать — пусть плачет в голос. Я не придворный чиновник, поэтому передо мной не нужно притворяться. Я пришла сюда не для того, чтобы быть инструментом для продолжения рода, и не для того, чтобы осуждать «тебя». Я пришла поддержать тебя, помочь тебе стать королём, способным самостоятельно править страной.
— Я буду рядом с тобой.
Мужчина медленно округлил глаза, а затем от этих неожиданных слов в смятении забегал взглядом.
— У меня лишь одна просьба к Его Величеству: я хочу, чтобы Его Величество приложил все силы для предотвращения повторения цунами. У каждого человека есть право выбирать свою жизнь — пожалуйста, не лишайте их этого права, ведь в этом и заключается единственное достоинство человека в этом мире.
Сю Ли встала, отряхнула пыль с одежды и посмотрела сверху вниз на мужчину, который всё ещё сидел на земле.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
