Дул ночной ветер, и безжизненное лицо ван-е скрывали длинные волосы. Спустя мгновение ван-е издал невнятный звук «у», сопровождаемый вздохом.
Раздался стук — кто-то постучал по ближайшей колонне.
— Такие туманные речи лучше вести за вином. Если не опьянеть, то и говорить трудно… — Ли Ин обернулся: это был господин Хуйцзе.
— Не виделись всего ничего, а ты всё больше становишься похож на своего дядю. Если бы Сунь Линван явился ко двору, то наверняка бы расхохотался… Ах, припомнилась эта противная физиономия… — Хуйцзе смотрел на Ли Ин, и в его выражении лица сквозила ностальгия.
И Хуйцзе, и Ван Цзи были выдающимися людьми, перешагнувшими шестидесятилетний рубеж. На их лицах, возраст которых было трудно определить, виднелись мелкие шрамы. Изначально они обладали внешностью гражданских чиновников, но жизнь высекла на их чертах суровость. Не только на лицах, но и на телах остались раны от землетрясения в провинции Би десятилетней давности, хотя говорили, что большинство шрамов — всё же следы былых сражений.
Ли Ин смахнул опавшие листья со стула для Хуйцзе. Ван-е пристально смотрел на Хуйцзе:
— Хуйцзе… Ты пять раз за полгода проигнорировал мои призывы, так с какой стати ты теперь заявляешься с таким наглым видом!
— Ну и ворчун же ты! С чего это я должен лицезреть эту физиономию ещё и вне службы? Ха, тоска, тоска, смертная тоска. Я специально в такую темень пришёл в эту глухую беседку, чтобы найти тебя, так что ты должен быть мне премного благодарен!
Хуйцзе бросил Ли Ин бутыль и три чарки.
— Всё равно придётся выслушивать кучу всякой скукотищи… Эх, ладно, перетерплю как-нибудь, и пёс… кхм, выпей со мной.
— Хуйцзе, что значит «и пёс»? Ты хотел сказать «придётся потерпеть»? Неужели тебе настолько обидно, что нужно терпеть?
— Как же вы надоедливы, Ваше Величество… — на висках Хуйцзе вздулись вены. Улыбка не сходила с его лица, но тон сменился мгновенно, словно он повернул переключатель. Лишь этого хватило, чтобы манеры и аура человека полностью преобразились, приняв вид высокородного аристократа. Это означало, что Хуйцзе рассержен.
Ли Ин наполнил чарку и, как раз когда Хуйцзе повернулся к нему, протянул её. Хуйцзе посмотрел на Ли Ин и почему-то внезапно осёкся, будто увидел призрака.
— Господин Хуйцзе? Может быть, мне лучше уйти?
Услышав голос Ли Ин, Хуйцзе пришёл в себя, моргнул и взял чарку.
— Не нужно… Всё равно я почти всё знаю. Э? Ван-е, какова причина вашего вызова?
— Ну… Сегодня я хотел бы послушать о генерале Сюнь Сине.
Ли Ин был явно поражён. Генерал Сюнь Синь?
— Да, тот самый знаменитый военный советник? Неужели историю вам преподавал Хуйцзе? И всё же, почему среди ночи вдруг зашла речь о генерале Сюнь Сине, ван-е?
— Рассказывай больше, Ли Ин-гунцзы. Этот дурень-ван-е использовал всевозможные средства, чтобы выведать у меня сведения о твоём дедушке. Сегодня решил подобраться ко мне через генерала Сюнь Синя, а, глупый ван-е?
— Если бы я попросил рассказать мне о Ван Цзи, ты бы всё равно ничего не сказал, не так ли?
Ли Ин вспомнил. Хотя сейчас это казалось делами давно минувших дней, Хуйцзе и Ван Цзи были людьми одного поколения и, поговаривали, вместе прошли через войну.
— Вот как… Господин Хуйцзе знает, каким был мой дедушка в прежние времена?
— Ну. В отличие от Линвана, я то враждовал с Ван Цзи, то становился его союзником; мы частенько сталкивались на поле боя. Всем нам тогда было по пятнадцать-шестнадцать лет, а в таком возрасте, даже в подобных местах, трудно остаться незамеченным.
Ван-е с воодушевлением выпрямился. Хуйцзе находил это самым необъяснимым. Хоть ван-е и окружали верные приближённые, он почему-то всегда проявлял невероятную привязанность и интерес к людям «той стороны», таким как Ван Цзи или Чжэн Юйшунь. Казалось, он спит и видит, как бы усадить их подле себя. В противоположность своим соратникам, которые с каждым годом всё больше пренебрегали Ван Цзи, он вёл себя совершенно иначе.
Ни прежде, ни теперь Ван Цзи не пользовался расположением «истинных» и «правильных» чиновников, представлявших окружение ван-е. Казалось, он превратился в несчастного старика, который состарился, так и не изведав истинного величия, и чей конец будет печален. Хотя в глаза они ничего не говорили, за спиной его презирали, считали глупцом и втайне насмехались. Из-за его недомыслия вся его жизнь была полна ошибок, ведь он постоянно приближал к себе таких отпетых мерзавцев, как Янь Шу и Юй Шунь.
— О господине Сюнь Сине, хм… — пробормотал Хуйцзе, произнося когда-то знакомое имя.
— То, чего на самом деле желает господин Ван Цзи, — это определённо не победа. Меч Мосэ ему тоже не нужен. И даже мои силы… не нужны. Даже трон — лишь средство. То, чего господин Ван Цзи жаждет на самом деле… — В прошлом, когда Юй Шунь говорил это, Ван Цзи вспоминал одного человека.
— Вот оно что. Я всё думал, на кого же ты похож… Юй Шунь, ты очень похож на господина Сюнь Синя… — Это был молодой генерал, встреченный в первом походе. Человек, который принял совет Ван Цзи и поддерживал связь с ним, несмотря на то, что тот был младше.
Юй Шунь выглядел очень удивлённым.
— Если вы пожелаете, я могу стать военным советником господина Ван Цзи.
— Нет. Я не хочу, чтобы ты умирал. Не бери это в голову. Просто живи своей собственной жизнью.
Юй Шунь был мужчимой, подобным мечу Мосэ, — слишком острым. Тот, кто владел им, выживал в любой жестокой битве, но ценой тому были бесчисленные жизни. Можно ли назвать такую победу победой?
Юй Шуню не нравился он сам в такой роли. Вероятно, не нравились и подобные результаты. Ван Цзи, в конце концов, понимал это и надеялся, что тот не положит всю жизнь на служение ему, а проживёт её для себя. Тем не менее, Юй Шунь в то время потерял слишком много, и у него уже не оставалось ничего, что Ван Цзи мог бы у него отнять. Но в ту пору Юй Шунь, напротив, был крайне нелюдим. Его нрав порой поразительно напоминал гнев Янь Шу, и чувство изумления от этого сходства было поистине незабываемым.
— Хм. Странное лекарство Хуан И оказалось довольно действенным. Ты съел всё до последней крошки и даже попросил добавки.
Ван Цзи проснулся в полузабытьи и сразу увидел перед собой еду, а также слегка ухмыляющегося Янь Шу.
— Господин Ван Цзи, вы так долго спали, что наверняка проголодались. Это определённо из-за того странного…
— Что такое, снова лекарство? Жалобы? Или же… ты собираешься в дальний путь?
Янь Шу, что случалось редко, был одет в уличную одежду, причём зимняя обувь и куртка были для защиты от снега.
— Ага. Схожу ненадолго в горы. Так что, оставляю дом на тебя одного~ — Подобные внезапные уходы и приходы начались уже давно, и теперь Ван Цзи это больше не…
— Похоже, скоро пойдёт снег, будь осторожнее.
Внезапно Янь Шу, грациозно и бесшумно, точно дикий зверь, подошёл ближе, обхватил голову Ван Цзи и с затуманенным взором коснулся губами его виска. Радостно улыбнувшись, он произнёс:
— Я ушёл.
Ван Цзи в онемении прижал руку к виску. К слову, когда Янь Шу навещал Юй Шуня, он также поцеловал того в висок, после чего пошли слухи, будто это был поцелуй бога смерти.
Поцелуй бога смерти — как метко сказано. Ван Цзи тоже рассмеялся.
Внезапно откуда-то издалека донёсся голос Сюнь Синя. «В твоей жизни есть лишь две вещи, которые действительно необходимы. В любое время только они помогут тебе двигаться вперёд». Так говорил он, чиновник-советник, с улыбкой на лице.
Когда он это слышал, то и сам мало что понимал. Но даже теперь Ван Цзи лишь смутно догадывался, что это за две вещи.
С тех пор прошло десять лет. Он упорствовал в своём желании вернуться в столицу лишь потому, что те две вещи всё ещё хранились в шкатулке с сокровищами. Однако в какой-то момент из-за превратностей судьбы он лишился одной из них, а вторая была утрачена десять лет назад.
С того времени Ван Цзи более не двигался вперёд. Оставил службу при дворе он, с одной стороны, из-за «Десяти заповедей господина Чжэна», а с другой — потому что и сам не помышлял о возвращении. Как бы то ни было, возвращаться он более не собирался.
«Если бы Сюнь Синь был ещё жив, разве я бы всё это потерял?» — порой думал Ван Цзи.
— Генерал Сюнь Синь… речь ведь о том знаменитом военном советнике при дворе? — Хуйцзе вздохнул, глядя на внука Ван Цзи, преисполненного любопытства.
— Вовсе нет. Он когда-то был военным советником Ван Цзи.
— Военный советник дедушки?
Раз внук Ван Цзи проявил интерес, тут уж ничего не поделаешь. Будь здесь один только ван, можно было бы давно уйти.
— Да-да. С тех пор как Сюнь Синь счёл, что дела при дворе идут из рук вон плохо, он стал военным советником Ван Цзи лишь потому, что терпеть не мог Цзяньхуа-гунцзы. По крайней мере, так он сам говорил.
Хуйцзе смотрел на этих двоих. То, что сын Цзянь Хуа и внук Ван Цзи могли стоять рядом как связанные добрыми узами приёмный отец и сын… для него самого это было немыслимым.
— Господин Сюнь Синь был тем самым генералом, который, рискуя жизнью, вырвал род Ван из когтей смерти. И хотя для Ван Цзи то было боевое крещение…
Об этом можно узнать, если поискать. О том, как в те времена Цзяньхуа-гунцзы истребил почти весь род Ван и в живых остался лишь один Ван Цзи, — всё это, вероятно, можно выяснить.
— После этого генерал Сюнь Синь по собственному почину стал помогать Ван Цзи. Он укреплял его положение при дворе, неустанно добывал чины и средства, поддерживая оставшегося в одиночестве Ван Цзи и проявляя заботу во всём. Ван Цзи вечно не везло, его постоянно отправляли в места самых ожесточённых сражений, но Сюнь Синь неизменно был рядом, поддерживая его и явно, и тайно. К слову, генералу Сюнь Синю тогда было лишь немногим за двадцать… если подумать… ах, он чем-то напоминал покойного Чжэн Юйшуня…
Ван внезапно вздрогнул, и Хуйцзе с Ли И это заметили.
— Господин Сюнь Синь и в роду Сюнь, славившемся своими выдающимися сыновьями и известном как «Восемь драконов рода Сюнь», был исключительным талантом…
Он мог даже сравниться с тем черноволосым прославленным советником, что был правой рукой демонического господина… Хуйцзе хотел продолжить, но внезапно осёкся. У ван Цзянь Хуа… прославленный советник… черноволосый… кто же это? В голове помутилось. Он не мог вспомнить. Обрывки старых воспоминаний, подобные клочьям тумана, растаяли, и слова, что уже были на языке, забылись.
— Сюнь Синь часто давал советы Ван Цзи после поражений, всякий раз вызволял его и пускался вместе с ним в бегство, поэтому Ван Цзи то и дело ворчал, что ненавидит его. Мол, пока ты рядом, даже умереть не получится. Сюнь Синь и меня частенько припахивал — то идти на выручку, то самому ждать спасения…
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
