— Фэнлинь… Вот оно как. Что ж, отсечь руки и ноги семье Хун тоже неплохо.
Эта задача показалась мне весьма любопытной, и я согласился. Семья Хун вызывала лишь омерзение: заносчивые, они кичатся своим богатством и властью. Оказавшись там, придётся начать всех обхаживать. Для меня эта работа была и простой, и увлекательной — я ведь к такому привык.
Я оставил Ван Цзи-дажэнь записку: «Пойду развлекусь в главном доме семьи Хун», надел лисью маску и быстро проник в их поместье. Ван Цзи-дажэнь, конечно, не глупец. В такой момент он не только не остановил меня, но и проводил, напутствуя:
— Возвращайся скорее.
Похоже, Ван Цзи-дажэнь уже встречался с главой семьи Хун. Если бы он хоть раз попытался меня остановить, возможно, я бы никогда не отправился в семью Хун — так я думал позже. Но раз он не стал препятствовать, я с лёгкостью переступил этот запрет. Он всегда ведёт себя не так, как от него ожидают.
Глава семьи Хун был мужчиной средних лет, ровесником Ван Цзи-дажэнь. Он по глупости угодил прямо в мои сети. Его жёны, включая тётушек постарше, тоже без исключения были мной очарованы. В конце концов, я ведь прекрасный юноша. Если даже такой зрелый муж, как Ван Цзи-дажэнь, пал передо мной, что уж говорить о них.
— Ах, в ту пору я был прекрасным молодым человеком, почему же время столь беспощадно? — сокрушались они.
Я вздохнул. Разумеется, на мне была лисья маска. Прекрасный юноша в маске лисы — настоящая погибель для зрелых мужей и искушённых женщин.
Так прошло несколько месяцев. Внутри главного дома Хун я лгал, когда мог, и задабривал, когда нужно — всё шло как по маслу. Для меня это было парой пустяков. Склонить их на свою сторону оказалось куда проще, чем пробить броню Ван Цзи-дажэнь. Однако люди из семьи Цзи, строившие козни для Хун, в главном доме так и не появились.
— Так не пойдёт. Я уже добрался до самого сердца семьи Хун, но так ничего и не разузнал. Младший сын главы ещё совсем дитя, а второй сын даже не стоит обсуждения. Единственная, у кого можно что-то выведать — это, пожалуй, Жанье.
Она была противником, перед которым даже мне приходилось склониться. В её душе не было места для кого-либо, она была умна, и ничто не могло поставить её в тупик. Дочь чарующей наложницы Хун Юйхуань, она мастерски играла две роли одновременно. Я заметил, что едва она видела меня, как тут же уходила, занятая заботой о счастливом младшем сыне, который ни о чём не подозревал.
Странно, что её сосватали за того никчёмного старшего сына. Хотя мне очень хотелось бы увидеть его воочию.
Хотя второго сына семьи Хун держали под арестом в отдельном павильоне, его уже назначили следующим главой, и семья готовилась к этому. Из-за этого моё присутствие стало нелепым. Мне было и скучно, и с каждым днём всё тошнее. Когда я уже был готов бросить это поручение, мне захотелось написать Ван Цзи-дажэнь и спросить, не встречал ли он Фэнлиня из семьи Цзи. Но тут же пришла мысль: чтобы Ван Цзи-дажэнь узнал, что я помогаю Цзянь Хуа расправляться с этими ничтожными аристократами? И речи быть не может! Если он вмешается, семья Хун возненавидит его и уничтожит! Даже если я дотерплю до следующего года, при докладе в столице мне опять скажут, что я работал спустя рукава. К тому же сейчас он не юши, и если он явится в семью Хун без приглашения, точно быть беде!
— Но если я расскажу Ван Цзи-дажэнь, он наверняка придёт сюда, не раздумывая.
Пусть я и ненавидел семью Хун, нельзя было допустить, чтобы кто-то узнал о моей службе королю Цзянь Хуа. Нужно было втихомолку прикончить Фэнлиня в горах, поэтому я целыми днями проклинал его, желая ему скорой смерти.
И вот он явился — Юй Шунь. С первого взгляда я понял, что это и есть Фэнлинь. Невероятно, он оказался ребёнком младше меня. Это был тот тип людей, с которыми Ван Цзи-дажэнь точно бы не справился. По лицу было видно: внутри он чёрный и злой, хотя внешность вполне приличная. Как такой гадкий мальчишка смеет крутиться подле Ван Цзи-дажэнь? Ни за что! Одного Хуан И и так предостаточно! Нужно поскорее избавиться от него, иначе, если всё раскроется, меня точно отругают. Поэтому появление Ван Цзи-дажэнь в качестве начальника округа в поместье Хун стало для меня громом среди ясного неба. В тот миг в моей душе вскипели гнев и обида, я едва не разрыдался.
Когда Ван Цзи-дажэнь добрался до гор Хуншань и встретил Юй Шуня, тот был уже на волоске от смерти. Ван Цзи-дажэнь ухаживал за ним так же заботливо, как когда-то за Хуан И, — совершенно одинаково. И это бесило меня невыносимо.
Ван Цзи-дажэнь спас Юй Шуня из пещеры Жёлтых источников, и я вовсе не был этому рад.
— Что ж, пойдёмте назад, Ван Цзи-дажэнь. Он уже потихоньку восстанавливается, и ран почти не видно, — сказал я ему.
— Дурак! — рявкнул Ван Цзи-дажэнь.
Ван Цзи-дажэнь и король Цзянь Хуа мерили друг друга яростными взглядами — эти двое никогда не одобряли методов друг друга. Я всегда думал, что это я привёл их на гору Хуншань. Но нет, только теперь я осознал: это Юй Шунь сам заманил их в пещеру Жёлтых источников.
Стоило Юй Шуню открыть глаза, как он завладел всем вниманием Ван Цзи-дажэнь, без остатка. В тот момент мне хотелось только плакать.
Я не понимал, зачем вообще открыл дверь в пещеру Жёлтых источников, где пряталась семья Цзи. С самого рождения и до сего дня я никогда не думал о других. Я жил только ради себя и не позволял никому менять меня. Таковы были мои убеждения. В тот момент я почувствовал, что мои чувства — радость, гнев, печаль — начали зависеть от другого человека. Я был противен сам себе.
После этого я видел только Ван Цзи-дажэнь, который отдавал всю свою любовь Юй Шуню. Из-за забот о нём Ван Цзи-дажэнь забросил службу, лишился поста начальника округа и стал праздным чиновником. Спустя три месяца моя обида и гнев на Ван Цзи-дажэнь достигли предела.
Поэтому в ночь на Праздник середины осени я надел лисью маску и ушёл из дома. Разумеется, Ван Цзи-дажэнь не то что не погнался за мной — он даже не пытался меня искать.
Так прошла ещё одна зима, и наступила весна. Издалека я увидел смутный силуэт Ван Цзи-дажэнь, стоявшего под осыпающейся сакурой. Он был всё таким же: застыл с задумчивым выражением лица. Он никогда не обратит на меня внимания — не обращал раньше, не обратит и впредь. По крайней мере, так я думал.
Я нечаянно издал звук, и Ван Цзи-дажэнь заметил меня.
— Янь Шу, — позвал он.
Услышав свой голос, я с бесстрастным лицом холодно бросил:
— Терпеть не могу сакуру.
Ван Цзи-дажэнь лишь ответил:
— Вот оно что, — и больше ничего не сказал.
— И вас я тоже терпеть не могу.
Ван Цзи-дажэнь на мгновение замолчал, затем склонил голову и с озадаченным видом повторов:
— Вот оно что.
И всё. Ван Цзи-дажэнь был способен только на это. Он был справедлив ко всем и каждому, справедлив до крайности. И никого не выделял своей любовью…
Именно за это я и ненавидел Ван Цзи-дажэнь. Даже находясь рядом с ним, невозможно было ничего заполучить. Это противоречило моим принципам и жутко бесило.
С самого начала я собирался скрывать своё имя, держаться от людей на расстоянии и стараться, чтобы мой голос не слышали.
Ван Цзи-дажэнь стоял неподвижно под вишнёвым деревом. В тот день я впервые в жизни подошёл к кому-то так близко. Смысл этого поступка Ван Цзи-дажэнь, возможно, никогда не поймёт. Я медленно приближался, пока между нами не остался всего один шаг. Он пристально смотрел на меня, словно хищный зверь на охоте, выжидающий момент для прыжка. Стоит лишь на миг ослабить бдительность — и он тебя поглотит.
Я сжал шею Ван Цзи-дажэнь. Он не шелохнулся. В тот момент я мог с лёгкостью его убить. Я мог оборвать жизнь Ван Цзи-дажэнь, прославленного генерала, не знавшего поражений. Непобедимый в верховой езде Ван Цзи-дажэнь мог погибнуть от моих рук, хотя я и в седле-то держаться не умел. Я сжал пальцы сильнее, но Ван Цзи-дажэнь всё ещё не двигался.
Внезапно атмосфера изменилась, и я невольно рассмеялся. М-м, именно это сладостное чувство. Я прижался носом к его шее чуть ниже уха, точно зверь, осматривающий добычу. Ван Цзи-дажэнь высоко задрал подбородок, а в его горле раздалось урчание, совсем как у кота. Впрочем, кошачьих бывает много видов, и к какому именно принадлежит Ван Цзи-дажэнь — загадка.
Так я впервые ощутил удовлетворение рядом с господином Ван Цзи. Я обхватил его шею обеими руками. «Теперь господин Ван Цзи полностью принадлежит мне», — подумал я и улыбнулся. В каком-то мареве мне почудилось, что этот миг в точности походит на тот, когда я убил маму. Господин Ван Цзи — моя добыча. Пожалуй, прямо сейчас спрячу его в свою шкатулку с сокровищами. Я сжал пальцы ещё сильнее.
Господин Ван Цзи издал стон. Ах, как же хочется тебя убить. Это чувство головокружения… Однако с сожалением я разжал руки. Убить его сейчас было бы слишком расточительно. Мысль о том, что убивать господина Ван Цзи — непозволительная расточительность, посещала меня не впервые, но в конце концов я непременно оборву его жизнь этими самыми руками. Ведь место под вишнями в цвету как раз и создано для того, чтобы хоронить там тех, кто тебе дорог.
Господин Ван Цзи вздохнул, и я ощутил на своём плече жар его дыхания.
— А ты и впрямь похож на тигра. Хочешь, чтобы я тебя убил? — спросил я его. Я впервые велел ему не сидеть сиднем, покорно ожидая смерти. Я никогда прежде не выражал своё намерение убить так прямо. Должно быть, в глубине души я уже полностью его простил, и на сердце стало легче.
— Янь Шу…
— Да, да.
— Если ты решишь меня убить, надень хотя бы ту лисью маску, хорошо?
Господин Ван Цзи всегда уважал мои правила. Даже после долгой разлуки он не нарушал моих границ.
После недолгого молчания я достал лисью маску и надел её. Господин Ван Цзи, прищурившись, посмотрел на меня в маске и погладил по голове, словно маленького лисёнка.
— Как было бы чудесно, если бы твоё лицо, подобно этой маске, никогда не менялось…
— Тебе нравится моё лицо?
— Хм, должно быть, ты просто растёшь. Под одной и той же лисьей маской скрывается уже совсем иное лицо, и мне пока трудно это осознать.
Эти слова мгновенно пробудили во мне жажду убийства. И зачем только я проявил к нему мягкосердечность мгновением ранее! Мерзавец!
— Послушай, а не вернуться ли нам домой? — спросил он.
— Ты снова решил подобрать меня и притащить домой?! Прекрасно, так и подбирай всех подряд: кошек, собак, Юй Шунь и кого угодно ещё!
— Это не просто кошки или собаки. То, что я приношу в дом — это ответственность.
— Да что ты такое несёшь! Ты просто по глупости позволил Юй Шунь обмануть себя и притащил его домой!
— О чём ты говоришь? Нельзя злословить о людях за их спиной.
С тех пор я редко надевал лисью маску. Сколько бы раз я в ярости ни сбегал из дома, в итоге всегда возвращался с крайне недовольным видом.
Мы с господином Ван Цзи несовместимы, как огонь и вода. Я жаждал обладать им безраздельно, он же ко всем относился одинаково. Он от начала и до конца был странным человеком. Я не чета собакам, кошкам или Юй Шунь. Я не домашний питомец господина Ван Цзи, а потому не желаю мешаться с Хуан И или Юй Шунь. Терпеть не могу, когда на меня обращают внимание, только если выкроят свободную минутку. Это не в моём характере: я из тех, кто привык получать всё и сразу. Настанет день, когда я убью господина Ван Цзи, и тогда всё, что было им, станет моим.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
