— Да, этот человек пришёл ко мне лишь в самом конце. Убедился, что попо из семьи Шань в безопасности, оценил масштаб ущерба, своими глазами увидел, как чиновник Куй привёл пропавшего Ван Цзи, подготовил всё к похоронам, определил наказания для ответственных чиновников, выслушал доклад о том, что следы Лин Яншу затерялись и его нигде не могут найти — он сделал всё это. И только потом вошёл с бледным, землистым лицом и просто обнял меня. А затем, преисполненный нежелания, ушёл обратно. — Если бы это был прежний король, он бы наверняка в первую же секунду бросился к ней.
Изменилась не Сю Ли. За эти десять лет король столкнулся со многим и постепенно начал меняться.
— Ах, Цзинь Лань, несколько лет назад мои мысли были весьма высокомерными. Я думала продолжать заниматься любимым делом, пока не придёт срок… Пока времени не останется совсем мало, и только тогда посвятить его королю. Я думала лишь о себе. Поскольку я имела на него самое большое влияние, то считала, что могу не осторожничать. Сейчас вспоминать об этом действительно неловко.
— …
— Тот человек всё это время терпел ради меня. Поскольку мои дела для него важнее собственных, он прибежал обнять меня, а потом, не проронив ни слова, молча ушёл обратно. В тот момент я подумала, что должна без остатка отдать ему всё оставшееся время, должна ценить его в той же степени. Чтобы заполнить пустоту в его душе, я отчаянно искала то, чем можно её восполнить. И хотя это может привести к ещё большей дыре, он всё же выбрал меня. Чтобы ответить ему, одних слов недостаточно — нужно действовать прямо сейчас. — Подожди, чтобы удержать его, Сю Ли сама первой обняла его.
— Я хочу любить этого нежного человека больше, чем кто-либо другой. Хочу ценить его больше самой себя. Больше никогда не позволять ему возвращаться куда-то в одиночестве. Хочу, чтобы на его лице никогда больше не появлялось то одинокое выражение, а хочу всегда видеть его счастливым. Мы должны быть вместе: пока у меня есть время, я буду оставаться рядом с ним — в самом близком месте. — Вот и вся причина, — проговорила она с улыбкой.
Одинокий алый цветок хиганбаны колыхался в густой тьме на леденящем ветру.
Король, увидев это, подошёл, вырвал его с корнем и бросил в пруд. Будь сейчас день, можно было бы увидеть, как он, пуская пузыри, медленно, словно сгусток крови, идёт ко дну. Но сейчас предрассветный час. Король холодно стоял спиной к тонущей хиганбане.
— …Если нужно принимать решение, то пора бы уже определиться. Дальнейшее промедление станет обузой для организма матери.
— Вес почти не прибавляется, это беспокоит госпожу Чай Линь. …Если всё так и продолжится.
— Нет, лекарь сказал, что всё ещё в пределах нормы. — Скрип — дверь в храм Юй Шуня отворилась.
Четыре светильника непрерывно горели здесь в течение последних девяти лет. Стоило воску догореть, их молча заменяли новыми и зажигали вновь. А в самом центре, на прямоугольном постаменте, стоял
Сегодня король снова воскресил в памяти лицо Юй Шуня, спящего в гробу. Образ всё ещё был очень
С той самой улыбкой он поднёс королю всё, что тот желал, не упустив ни единой мелочи, как и обещал. Даже собственную жизнь.
«Даже после смерти я всё ещё надеюсь опереться на тебя, кажется, я так и не изменился. Смешно, правда?»
— Пожалуйста, не плачьте, Его Величество…
Казалось, послышался последний голос Юй Шуня. «Я ушёл, оставив вас, прошу, простите меня…»
Король присел у постамента, обхватив голову руками и низко склонившись.
…Прошло очень много времени, и только что заменённые свечи уже сильно укоротились.
Цок — послышался звук шагов.
Это был не кто-то новоприбывший; человек находился здесь уже давно и просто подошёл к дверям, издав звук шагов. Скрипнула дверь, и он вошёл внутри — цок, цок.
Рядом со склонившимся королём, воспользовавшись пламенем свечи, он зажёг благовония, которые негромко затрещали.
Вскоре потянулся аромат благовоний. Король внезапно усмехнулся.
— …А я-то думал, с каких это пор благовония стали подносить так регулярно. Оказывается, это Цзян Ю.
— …
— Разве ты не недолюбливал Юй Шуня, когда его жизненный путь подходил к концу?
— …Как и вы, я до самого конца не мог полностью избавиться от сомнений. Что же это был за человек? Я так и не понял. Думая, что это ради вашего блага, я говорил лишнее… Возможно, кое-что из этого могло вас разозлить.
— М-м, я всё же понимаю, что он думал обо мне. — Но теперь я наконец осознал, что он поддерживал вас больше, чем меня. Я бы не смог поступить так же. — Цзян Ю не отрывал взгляда от постамента. Осознав это, он подошёл, чтобы поднести благовония. Пустота в душе короля, образовавшаяся девять лет назад. Нынешний Цзян Ю всё ещё не мог её заполнить — ни капли.
Посреди ночи он в одиночестве не давал королю уйти отсюда.
— …Возможно, я не смогу поддерживать вас так, как Юй Шунь. Как бы я ни старался, мне не занять то же место, что занимал он. Хоть мне и горько это признавать. Но я буду стараться до самой смерти, чтобы превзойти его. — Король впервые поднял голову. Но Цзян Ю не смотрел на него, его взор был прикован к постаменту.
— …До самой смерти?
— До самой смерти.
— …Чьей?
— Вашей. Я проживу дольше вас. Пожалуй, это единственное, в чём я могу победить господина Юй Шуня.
Король подпёр голову рукой и хмыкнул в знак ответа. Впервые с тех пор, как он пришёл сюда, он искренне и весело улыбнулся, а затем снова издал согласный звук. Король сорвал один цветок из тех, что были поднесены Юй Шуню, и передал его Цзян Ю.
(…Наконец-то мне удалось хоть немного приблизиться к тому, чтобы нагнать господина Юй Шуня.)
Цзян Ю принял цветок и покрутил его в руках. Как бы он ни старался, он понимал, что сейчас ему не сравниться с Юй Шунем. Но это не было поводом сидеть сложа руки, пока сменяются годы. Наложница наверняка сказала бы так же.
— …Как поживает наложница?
— Летний токсикоз был тяжёлым, она была похожа на выброшенного на берег тунца. Сю Ли в новинку сидеть без дела целый день. Хоть она и немного жалуется на плохое самочувствие, после разговора с бывшими подчинёнными она упомянула о бадье с ручками. Молодые чиновники, совершенно не знающие страха, один за другим приходили в гневе после этого «испытания для новичков» — должно быть, её это радует. Несмотря на отсутствие аппетита, Ли Ин повсюду искал и находил домашние блюда, и то, что она может их есть, — большое подспорье.
У прекрасного Ли Яо-гунцзы не было никаких любовных связей, но он постоянно наведывался к молодой наложнице, что всё же порождало неосторожные толки. Но раз это делалось ради важной названой матери, Цзян Ю поступил бы так же, поэтому он не придирался, а скорее старался защитить её. Король ни капли не ревновал. Цзян Ю заметил, что тот сильно изменился: в нём всё ещё была печаль, но не было тревоги.
— Мы часто спрашиваем, что можем сделать. Есть ли места, куда она хочет пойти, вещи, которые хочет получить, или дела, которые хочет совершить. Сю Ли постоянно разъезжала по всей стране, и ей, должно быть, скучно всё время находиться в Гуяне… Но она всегда говорит: «Всё это уже неважно, просто оставайся рядом со мной и держи бадью». А потом прислоняется ко мне.
— Бадья… Между нами, по возможности, не должно быть вещей с таким тяжёлым запахом. Так я просил… Запах — это действительно невыносимо.
Цю Ин-гэгэ с чувством неловкости унёс бадью в соседнюю комнату, в его сердце осталась нелепая рана.
— Сю Ли всегда говорит, что ей больше ничего не нужно.
Когда ван возвращался со двора — неважно, читал ли он книги или работал, — она медленно подкрадывалась сзади или прижималась к его коленям. Она отдыхала, прислонившись к его спине, или спала у него на коленях, свернувшись клубочком, словно кошка. Ничего больше и не было нужно.
— …Не будет ли она страдать? Не говорит ли она это лишь ради тебя? Ты разве не думал об этом?
— …Сначала я и сам так думал. Но со временем мысли мои почему-то стали меняться.
Ничего больше не нужно. Сейчас ван закрыл глаза и, казалось, ощутил тяжесть и тепло, оставленные наложницей на его плечах и коленях. Подобно рукам, которые они пожимали друг другу каждый день, она уже наполовину проросла в саму суть вана.
Ван мог лишь приносить ей срезанные цветы, но она говорила, что этого достаточно. И когда она это произносила, он почему-то верил ей. Не потому, что он ничего больше не хотел, а потому, что всё, что ему было нужно, уже было здесь.
Это правда. Ведь так? Каждый раз, когда ван думал об этом, его сердце бережно исцелялось, в нём происходила невероятная перемена.
— Я полагал, что если вы — ты и наложница — поженитесь, то будете постоянно ссориться.
— Хм… Я и сам каждый день задавался вопросом, не рассердит ли она меня чем-нибудь.
— Однако я ни разу не видел ваших ссор, ни единого раза. — Это казалось удивительным. В них больше не было того юношеского упрямства. Когда ван терялся, не зная, как лучше оберегать её, наложница всегда придвигалась ближе и брала его за руку. Глядя на них, казалось, что все их острые углы и неровности идеально подогнаны друг к другу. Раньше они были совершенно разными людьми, но время сгладило все шероховатости, постепенно заполняя пустоты и отсекая лишнее. Это было необъяснимое счастье, когда больше ничего не недоставало.
Цзян Ю прекрасно понимал чувства вана, который боялся, что может произойти, если он её потеряет. Счастье и страх в тот миг, когда обретаешь то, что считал недосягаемым и от чего уже отказался, были знакомы и ему самому.
— …Ради тебя я готов убеждать наложницу столько раз, сколько потребуется. Если ты не желаешь слышать пересудов, я пресеку их. Если у тебя есть желание, я помогу его исполнить. Пусть я и не так совершенен, как господин Юй Шунь.
— …Даже если… это неправильное желание?
— Тогда позже мы сделаем всё возможное, чтобы это исправить. Пока всё не рухнуло окончательно, всё ещё можно будет вернуть.
Ван и сам не понимал. Он всегда считал, что выбрал неверный путь, но в том, что касалось наложницы, он ни в коем случае не хотел совершить ошибку и всегда вёл себя крайне осторожно. Всегда.
Если бы его спросили об этом несколько месяцев назад, он, возможно, сказал бы это прямо. Но с тех пор как Сю Ли вышла за него замуж — нет, пожалуй, за последние десять лет что-то в глубине души вана начало постепенно меняться.
— Пожалуйста, не плачьте, моё Величество… Даже если меня не станет, вы справитесь. — Слова Юй Шуня. А затем… странная присказка Сю Ли:
— Всё хорошо. Я не умру. Не умру.
Совершенно разные слова, но в этот момент они звучали одинаково. С тобой всё будет хорошо.
Всё наладится, всему найдётся замена, пройдёт время и станет легче — пустые слова. Утрате Юй Шуня до сих пор не нашлось замены. Если наложница покинет этот мир, как можно будет сказать, что всё в порядке? Ван совершенно этого не понимал.
Сю Ли больше ничего не добавила. Но у слов Юй Шуня было продолжение.
— Пожалуйста, идите вперёд. Не бойтесь…
Юй Шунь, подобный небожителю. Какой смысл вложил бы он в эти слова сейчас, будь он жив? Не бойся, иди вперёд.
Ван ещё не знал, верный ли это ответ. Но это были слова, оставленные человеком, которого он ценил больше самого себя, поэтому он решил поверить им в этот раз.
— Цзян Ю… исполни моё желание. Позволь наложнице поступать так, как велит ей сердце. Помоги ей со всеми приготовлениями… — Свеча негромко затрещала. Ответ Цзян Ю был краток:
— Слушаюсь. Да будет так.
Вдруг ван посмотрел на Цзян Ю. Тот спокойно принимал всё происходящее. В это мгновение вану почудилось, будто перед ним Юй Шунь. Юй Шунь когда-то говорил, что только пройдя долгий и извилистый путь, можно увидеть пейзажи, обычно скрытые от глаз. Если ты выбрал путь, в который веришь, не стоит ни о чём беспокоиться.
Поэтому, даже если ван несколько раз ошибался, он всегда находил иные тропы.
Он и раньше говорил, что если совершит ошибку, то сам найдёт способ всё исправить. Слова, которые только что произнёс Цзян Ю. Впервые эти два образа наложились друг на друга.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
