Чжао Ши проводил с ней всё больше времени. Каждый день перед сном он гладил её живот, а иногда разговаривал с ребёнком.
Минчжу ворчала:
— Она ещё ничего не понимает.
Чжао Ши отвечал:
— Это ещё не факт.
Минчжу обычно не особо хотела с ним разговаривать, поэтому, найдя предлог, подошла к полке и выбрала две книги.
Чжао Ши взглянул на название на обложке, слегка приподнял бровь и тихо усмехнулся:
— Ты понимаешь, что там написано?
Минчжу и впрямь не понимала сложных и глубоких древних текстов. Она сказала:
— Разве вам не нравятся талантливые гунян? Я не слишком образованна, и ребёнок в этом не должен походить на меня, так что лучше начать развивать её уже сейчас.
Чжао Ши улыбнулся:
— Когда это я говорил, что мне нравятся талантливые гунян?
— Вы этого не говорили, но я и сама вижу.
Чжао Ши был человеком гордым и высокомерным от природы. Лишь завидев женщин, наделённых выдающимися талантами, он снисходил до того, чтобы опустить свой благородный взор и посмотреть на них чуть дольше обычного.
Чжао Ши не признавал этого:
— Вовсе не обязательно.
Минчжу не хотелось с ним спорить, она обняла книгу и собралась сесть в стороне. Чжао Ши выхватил старинный том из её рук и прижал его правой ладонью:
— Если не понимаешь, не заставляй себя, не то глаза испортишь.
— Кто сказал, что я не понимаю?
— Если действительно хочешь послушать, я могу почитать тебе вслух.
— Хорошо, тогда читайте.
Так ей не пришлось бы с ним разговаривать.
У Чжао Ши даже голос при чтении был очень приятным, словно нежное дуновение весеннего ветра. Послушав всего несколько строк, Минчжу почувствовала сонливость. Она положила голову ему на колени, закрыла глаза и, слушая его голос, уснула.
Закончив читать длинную древнюю поэму, Чжао Ши опустил голову и увидел, что она уже крепко спит.
От окна тянуло холодом, это было явно не лучшее место для сна.
Чжао Ши перенёс её на кровать, опустил полог и дал ей спокойно поспать.
Он вернул старинную книгу на полку и, не выдержав вида беспорядка на письменном столе, прибрался за неё.
Среди листов рисовой бумаги, разбросанных в полном беспорядке, остались следы её ежедневных упражнений в каллиграфии.
Семь по горизонтали, восемь по вертикали, в полном беспорядке, как попало.
Чжао Ши наугад взял несколько листков и, заметив иероглиф «Вэй», который она выписывала черту за чертой с особым старанием, не смог сдержать гнев.
Она всё ещё не забыла Вэй Чиюя.
Чжао Ши не раз слышал, как во сне она тихо звала его по имени.
Он скомкал бумагу и с холодным лицом бросил её в огонь. И впрямь чувства юности глубоки. Прошло столько времени, а она всё не может забыть.
Этот иероглиф «Вэй» засел в сердце Чжао Ши словно заноза. Он боялся, что не сдержит эмоций и снова сорвёт на ней гнев, поэтому следующие три дня намеренно реже заходил к ней.
Снова настала пора экзаменов. Чжао Ши, будучи главным экзаменатором, был весьма занят. Каждый день он надзирал в экзаменационном дворе, а по ночам проверял работы. Проведя без сна две ночи, он чувствовал сильную резь в глазах.
После этого экзамена проводилось ещё одно испытание по письму без ограничений. Задание было простым: нужно было лишь написать статью.
По-настоящему впечатляющих работ почти не попадалось, зато удалось поймать нескольких нечестных кандидатов.
Однако Чжао Ши не остался совсем без находок. Ему попалось рассуждение-цэлунь1 с весьма недурным слогом и глубоким смыслом. Имя автора в подписи было незнакомым, судя по всему, это был новичок, о котором раньше никто не слышал.
Чжао Ши специально запомнил имя этого человека и во время второго экзамена нарочно прошёл мимо его места.
Впрочем, он узнал её с первого взгляда.
Гу Шуи чувствовала, что её мужской наряд был крайне неудачным, и ей казалось, что наследный принц уже видел её насквозь, но ей приходилось продолжать писать как ни в чём не бывало.
Чжао Ши слегка постучал пальцем по её столу и бесстрастно произнёс:
— Статья написана неплохо.
Услышав его голос, Гу Шуи занервничала. Она не успела ничего сказать, как наследный принц уже ушёл.
Писать рассуждения-цэлунь Гу Шуи учил лично её дед, так что её уровень был не просто «неплохим». Она вполне могла бы потянуть на звание таньхуа2.
Она поддалась порыву. Узнав, что наследный принц будет главным экзаменатором, она рискнула прийти на экзамены. В глубине души она немного гордилась своей статьёй и хотела похвастаться.
Ей хотелось показать ему, что она действительно хороша.
Гу Шуи и не рассчитывала, что её маленькая хитрость сможет его обмануть. То, что он её узнал, было даже к лучшему, по крайней мере, так он обратит на неё внимание.
Она не была совсем уж бесчувственной. При первой встрече с наследным принцем она заметила, что он смотрел на неё по-особенному. Она явно симпатизировала ему.
Стоило Гу Шуи вспомнить выражение лица наследного принца той ночью, как её сердце уподоблялось обезьяне, а мысли — коню3.
Когда экзамен закончился и кандидаты стали выходить, люди наследного принца пригласили Гу Шуи к нему.
Чжао Ши вернул ей два написанных ею цэлуня:
— Гу-гунян, если вы хотели участвовать в экзамене, в этом не было нужды.
В законах не было чёткого запрета на участие женщин в экзаменах.
Гу Шуи в панике пролепетала:
— Ваше Высочество, я…
Чжао Ши отвёл взгляд:
— Я велю проводить вас обратно. Полагаю, Гу-дажэнь тоже не захотел бы видеть подобные безрассудства.
Если бы об этом узнали другие, наказание было бы суровым.
Гу Шуи никогда не видела его таким холодным. Испугавшись и не зная, что делать, она мгновенно покраснела глазами. С таким хрупким и беззащитным видом она казалась по-настоящему жалкой.
Чжао Ши отвёл глаза и не смотрел на неё.
«Вань-Вань похожа на тебя», но и только.
…
В эти дни Минчжу немного приболела. К счастью, ничего серьёзного, лишь кашель и сонливость.
Чжао Ши наказал нескольких служанок и попросил в покоях своей матери несколько умелых молодых дворцовых служанок, чтобы те заботились о ней.
Днём он почти не появлялся, а когда освобождался вечером, заходил в её комнату навестить, касался её лица и немного успокаивался, видя, что она не похудела.
Минчжу об этом не ведала, и даже служанки в её дворе почти ничего не знали.
Дни шли один за другим.
Живот Минчжу уже заметно округлился. Она больше не могла ждать. В порыве нетерпения она проснулась глубокой ночью и замерла, увидев в свете свечи человеческий силуэт.
Чжао Ши как раз собирался уходить и не ожидал, что она проснулась.
Он коснулся её щеки и тихо прошептал:
— Ещё рано, спи дальше.
Помолчав немного, Чжао Ши оделся и добавил:
— Мне нужно съездить в императорский дворец, вернусь через пару дней.
Минчжу не понимала, сон это или явь. Она отозвалась:
— В день вашего возвращения привезите мне сладких пирожных. Хочется чего-нибудь сладкого.
Чжао Ши поджал губы в лёгкой улыбке:
— Хорошо.
Полог кровати колыхнулся и снова опустился, Минчжу укрылась одеялом и уснула.
Она терпеливо ждала до наступления темноты. Поужинав, она невзначай завела с Биин разговор о свадьбе Чжао Ши:
— Вижу, все с ног сбились от дел. Людей не хватает, и помочь некому.
— Людей должно быть достаточно.
— Как же достаточно? Осталось всего полмесяца, а красные шелка на вывески ещё не успели повесить. — Минчжу улыбнулась ей. — Управляющий уже не молод, мне больно на это смотреть. Вели остальным пойти и помочь с украшениями. Всё равно сидят без дела.
Биин подумала и ответила:
— Слушаюсь.
Минчжу отослала всех из двора, оставив только Биин, а затем сказала:
— Я хочу хорошенько поспать, не буди меня.
Биин кивнула:
— Хорошо.
Минчжу подсыпала в воду, которую пила Биин, лекарство. Его хватило бы, чтобы та проспала всю ночь.
Минчжу терпеливо дождалась, когда вокруг всё стихнет, достала заранее приготовленный узел с вещами и спрятанное огниво.
Она переоделась в платье служанки, превратившись в неприметную девушку.
Одной рукой Минчжу держала огниво, а другой потянула легковоспламеняющийся шёлк у кровати. Она уставилась на огниво и, зажмурившись, решительно подожгла ткань.
Она была жестока к себе, но Чжао Ши был ещё более жесток.
Чжао Ши не только хотел, чтобы она родила ребёнка, но и собирался отправить его на воспитание в императорский дворец. Она не смогла бы видеть собственную плоть и кровь круглый год.
Она не желала больше так жить.
Пусть Чжао Ши думает, что и она, и ребёнок погибли.
С этого момента им лучше никогда не встречаться.
Искры подожгли шёлк, пламя по кровати перекинулось на всё вокруг. Балки и доски лишь подпитывали огонь, и вскоре всё вокруг было объято яростным пламенем, взмывающим до небес.
- Цэлунь (策论, cèlùn) — вид экзаменационного сочинения на государственных экзаменах, посвящённый вопросам политики и управления. ↩︎
- Таньхуан (探花, tànhuā láng) — звание человека, занявшего третье место на высшей ступени государственных императорских экзаменов. ↩︎
- Сердце подобно обезьяне, мысли подобны коню (心猿意马, xīn yuán yì mǎ) — находиться в сильном волнении, терять самообладание от нахлынувших чувств. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
