На третий день после открытия лавки Минчжу наконец дождалась своего первого покупателя.
Это был весьма миловидный молодой книжник. Он долго в нерешительности стоял снаружи, прежде чем войти внутрь и застенчиво спросить цену.
Минчжу ответила:
— Одна сладость стоит три вэня.
Книжник будто с облегчением выдохнул. Он купил десять сладких пирожных, а когда, расплатившись, поднял голову и посмотрел на неё, то надолго оцепенел.
Хунлин, заметив его странный взгляд, подобно призраку скользнула к Минчжу и молча заслонила её собой:
— Доброго пути, гунцзы.
Книжник ушёл, пребывая в полном замешательстве.
Минчжу всё ещё была в недоумении:
— Что с ним? Я ещё не отдала ему сдачу.
Хунлин посмотрела на неё сложным взглядом. Простая одежда и шпилька не могли скрыть её красоты, способной погубить государство.
Её облик был на редкость выдающимся. даже Хунлин, будучи женщиной, порой засматривалась на неё, что уж говорить о не видевшем мира молодом книжнике. Он наверняка был совершенно обескуражен такой красотой.
Хунлин серьёзно предложила ей:
— Чжу-Чжу, может, тебе всё-таки стоит носить вуаль?
Минчжу подсознательно коснулась своего лица:
— Разве это не будет выглядеть странно?
Хунлин вздохнула:
— Ладно, вуаль, наоборот, привлечёт ещё больше внимания.
Дела в кондитерской лавке шли всё лучше и лучше. Те сладости, что раньше не распродавались и за день, теперь разлетались меньше чем за пол-шичэня.
Маленькая лавка Минчжу постепенно становилась известной. Говорили, что у неё не только пирожные вкусные, но и сама она краше и прелестнее, чем небожительница с картины.
По иронии судьбы лавка Минчжу открылась прямо напротив того самого антикварного магазина, который терпел убытки и каждый день приносил одни лишь потери.
Молодой мужчина, который в эти дни был занят приёмом своих бывших соучеников, выкроил время, чтобы снизойти до собственной лавки. Заметив, что напротив непривычно оживлённо, он мимоходом спросил, в чём дело.
— Второй гунцзы, говорят, вкус у тех пирожных отменный, слава о них идёт добрая, вот и стало приходить больше гостей.
Дуань Суй проявил некоторый интерес:
— Пойду взгляну.
Дуань Суй был известным в городе Янчжоу прожигателем жизни во втором поколении. Он годами бесчинствовал, якшаясь с другими повесами. Из-за его случайных слов счетовод не на шутку разнервничался.
Счетовод тоже видел лицо той девушки. Она была нежной и чистой, необычайно прекрасной, краше, чем первая красавица в весёлых домах. Было неясно, не пожелает ли их второй гунцзы овладеть этой красотой, совершив что-нибудь безрассудное.
Счетовод вытер холодный пот со лба и сказал:
— Второй гунцзы, та девушка тяжела ребёнком.
Во взгляде Дуань Суя промелькнула загадочная усмешка:
— Я что, по-твоему, зверь?
Счетовод неловко улыбнулся:
— Вы преувеличиваете.
Стоило Дуань Сую подойти к дверям лавки напротив, как женщины уже собрались закрываться. Он увидел ту шумную девицу в розовом платье и сразу её узнал.
Сделав пару шагов вперёд, он произнёс:
— Заверните мне порцию сладких пирожных.
Минчжу подняла голову и ответила:
— Мы уже закрываемся, приходите завтра.
Дуань Суй вскинул веки и посмотрел прямо на неё. Даже простая одежда и шпилька не могли скрыть её красоты цветов и облика, способного погубить государство. Её щёки слегка раскраснелись на солнце, а в уголках глаз и бровей медленно разливалось весеннее очарование. На нежных белых щеках невесть когда осела мука, что лишь придавало ей неописуемую чистоту и изящество.
Дуань Суй беззвучно сглотнул:
— Так это ты.
Минчжу тоже узнала его и, естественно, не выказала дружелюбия.
Дуань Суй загадочным взглядом скользнул по её животу и вскинул брови:
— Я заранее закажу десять порций пирожных, завтра доставь их в мой особняк, я буду принимать гостей.
С этими словами он выложил на стол слиток золота:
— Это задаток.
Минчжу проглотила уже готовые сорваться с языка слова отказа. Она приняла золото и, опустив глаза, коротко бросила:
— Хорошо.
Дуань Суй не стал её затруднять. Расплатившись, он вернулся в свой особняк.
Там его ждал важный гость.
Вэй-дажэнь, прибывший из Чанчжоу.
Семья Дуань занималась судоходством и не брезговала контрабандой. В прошлом месяце его третий брат потерпел фиаско по неосторожности. Глава города Чанчжоу, чиновник четвёртого ранга, кое-что разузнал.
Дуань Суй был в дружеских отношениях с Вэй Чиюем, занимавшим тогда должность заместителя главы Ведомства по передаче указов, и хотел попросить его выступить посредником, чтобы заставить главу города замолчать.
В своё время Дуань Суй и Вэй Чиюй два года учились вместе, и он знал, что Вэй Чиюй — человек расчётливый, скрытный и весьма способный.
Вэй Чиюй не отказал в помощи, лишь заметил:
— Он не нуждается в деньгах.
Дуань Суй и подумать не мог, что этот его прежде молчаливый соученик, не говоря ни слова, возьмёт и убьёт главу Чанчжоу.
Убить, чтобы заставить замолчать — и впрямь лучший способ.
Подобная смелость и беспощадность заставили содрогнуться даже Дуань Суя.
Раз дело было улажено, Дуань Сую следовало должным образом отблагодарить Вэй Чиюя. Как раз прослышав, что у Вэй Чиюя скверно на душе — вероятно, из-за смерти кого-то близкого, — он пригласил его погостить в Янчжоу, чтобы развеяться.
— Где Вэй-дажэнь?
— Только что выпил лекарство, всё ещё занят делами.
— Не беспокойте его. Сходите в весёлый дом, найдите двух чистых девиц и завтра приведите их в комнату Вэй-дажэня.
— Похоже, Вэй-дажэнь не проявляет интереса к красавицам.
— Это потому, что они бездарны, — Дуань Суй почему-то вспомнил ту девушку, что продавала пирожные. Против кого-то с такой внешностью никто бы не устоял.
Вэй Чиюй принял приглашение приехать в Янчжоу и по личной причине. Он помнил, что мать Чжу-Чжу, кажется, была родом отсюда.
Прежде чем он собрался просить её руки у семьи Мин, Минчжу спрашивала его, не захочет ли он в будущем съездить с ней в Янчжоу?
В тот момент она покраснела, была такой застенчивой и робкой, необычайно милой и вызывающей невольное сострадание.
Вэй Чиюй и помыслить не мог, что так скоро услышит известие о её смерти.
Его глаза словно налились кровью, в горле пересохло. В комнате было невыносимо душно. Вэй Чиюй вышел на улицу. Небо уже потемнело, сгустились тучи, собирался дождь.
Вэй Чиюй шёл по мощёной камнем дороге, когда из-за угла переулка донеслись два голоса.
— Хунлин, тебе не нужно тайком стаскивать еду. Если захочешь поесть, просто скажи мне, я приготовлю специально для тебя.
— Я боялась, что ты будешь меня ругать.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Дуань Сюй)))) прям как тот маленький лисёнок.