Чжао Ши действительно был изысканным и в маловажных делах действительно очень мягким, но этот человек по-настоящему умел помнить обиды. Если он обнаружит, что его обманули, да ещё и втянули в такой огромный обман, её участь точно не будет завидной.
Раньше, когда она злила его, она ещё могла выдавить несколько фальшивых слезинок, жалобным голосом прикинуться несчастной и наговорить добрых слов, чтобы избежать беды. Но в этом деле она не смела надеяться на удачу.
— Сначала спрячемся, когда они уйдут, тогда и мы пойдём.
Хунлин послушалась её, подавила волнение и послушно встала рядом с ней. Однако ей было очень любопытно, она украдкой покосилась и не удержалась, чтобы не взглянуть несколько раз на двух мужчин, идущих в эту сторону.
Тот, что шёл впереди, был изящным и утончённым, вёл себя как настоящий книжник, но его взгляд казался немного холодным, в нём читалось некоторое высокомерное пренебрежение и веяло благородством.
Мужчина, шедший позади него, был красивее его ещё на три части, с изысканными чертами лица, прекраснее, чем небожитель на картине. Но выглядел он необычайно холодным, и глаза его тоже были холодны. В руке он сжимал раскрашенную бумажную бабочку. Его кисти рук тоже выглядели очень изящными, но в них чувствовалась огромная сила, а костяшки пальцев были отчётливо видны.
Хунлин не ожидала, что прежний возлюбленный Минчжу окажется настолько хорош собой. Красивые мужчины, и вправду, все ненадёжны.
Приехав в Янчжоу, Минчжу снова немного поправилась, и её одежда, и макияж отличались от того времени, когда она жила в Цзинчэне. Сегодня она также надела вуаль. Если не приглядываться внимательно, её не должны были узнать.
Она думала, что стоит Чжао Ши и Сун Хуайцину пройти этот участок дороги, и всё будет хорошо.
Но всё пошло вопреки её желаниям. Чжао Ши и Сун Хуайцин шаг за шагом приближались, становясь всё ближе и ближе к ним.
Минчжу краем глаза следила за этими двумя, её сердце было подобно остывшему пеплу.
Теперь она не успевала даже убежать.
Хунлин открыла рот:
— Чжу-Чжу, кажется, они идут прямо к нам.
Лоб Минчжу покрылся испариной, руки и ноги похолодели, круглое и мягкое личико побледнело.
Хунлин спросила её, что делать.
Минчжу тоже не знала, что делать, ей оставалось только, набравшись смелости, прятаться за колонной. Если удастся хоть немного загородиться, то и ладно.
Хунлин чувствовала, что это небезопасно, она мыслила просто:
— А не то просто подойди и дай ему пару пощёчин, чтобы выпустить гнев. Пусть узнает, так узнает!
Минчжу покачала головой, зубы невольно терзали её нежные алые губы. С горьким выражением лица она жалобно произнесла:
— Нельзя.
Хунлин вспомнила, что Минчжу говорила ей, что этот человек — мужчина, обладающий властью и влиянием. Возможно, он действительно важная особа, с которой им не стоит связываться.
Хунлин видела, что та дрожит, ей было и больно за неё, и жалко её. В её голове уже созрел план:
— Через мгновение я отвлеку их внимание, а ты прикрой лицо тканью и скорее уходи отсюда.
Минчжу теребила пальцы:
— Только так и остаётся.
Хунлин была подобна новорождённому телёнку, который не боится тигра1.
Когда они посмотрели в эту сторону, она сама бросилась вперёд и врезалась в плечо одного из мужчин. Его твёрдое тело заставило её почувствовать боль от удара.
Она скорчила гримасу и привычно перешла к дерзости:
— Вы, человек, как же вы идёте и не смотрите на дорогу?!
Сун Хуайцин был почти доведён до смеха тем, как она попыталась обвинить его:
— Эта гунян, это вы врезались в меня.
Хунлин приняла его за того самого мужчину, который предал Минчжу и хотел истребить её до конца, поэтому намеренно преградила ему путь:
— Очевидно, что это вы сбили меня с ног. Такой взрослый мужчина, а не смеете признать.
Она протянула руку:
— Давайте деньги. Я пойду к лекарю проверить, не раздробили ли вы мне кости.
Сун Хуайцин решил, что она намеренно вымогает деньги. Он слегка изогнул уголки губ, и в его улыбке чувствовался холод:
— Сколько гунян хочет?
— Десять лянов серебра.
Сун Хуайцин не то чтобы не имел денег или был скуп, он просто не хотел поощрять подобные нравы.
Видя, что он не даёт денег, Хунлин, как и полагалось по обстоятельствам, привязалась к нему.
Пока они спорили, Минчжу, прижимая к груди свёрток ткани, поспешила покинуть это злополучное место.
Чжао Ши слегка приподнял уголки глаз, скользнув взглядом по промелькнувшему силуэту. В глубине его глаз отразилось оцепенение. Он ещё не успел среагировать, а человек уже исчез.
Сун Хуайцину уже изрядно надоела эта невоспитанная гунян. Его лицо похолодело, и он сказал:
— Если ты и дальше не перестанешь ко мне приставать, я сообщу в гуаньфу.
Хунлин больше всего боялась угодить в тюрьму, где плохо кормят, плохо спится, да ещё и приходится терпеть вонючих крыс. Она притворилась испуганной и сказала:
— Не даёте денег — и не надо, жадина!
Сказав это, она убежала.
Сун Хуайцин рассмеялся от гнева:
— Таких безрассудных женщин я в своей жизни видел немного.
Чжао Ши не слушал, что он говорит. Сун Хуайцин, увидев, что тот словно лишился души, спросил, что случилось.
Чжао Ши оттолкнул его и внезапно выбежал. Его брови были плотно сдвинуты, в выражении лица сквозило замешательство и некоторая боль.
Он невольно засомневался. Неужели он ошибся? Силуэт той женщины со спины был слишком похож на Минчжу.
Чжао Ши пришёл в себя, только когда кто-то столкнулся с ним. В его глазах не было никаких эмоций. Он шёл вперёд тяжёлыми шагами и вдруг остановился, уставившись на маленький кошелёк на краю ступеней.
Розово-белый, с вышитой маленькой лисичкой.
Чжао Ши медленно присел и поднял этот кошелёк. Его пальцы дрожали, выражение на лице словно дало трещину, а чёрные зрачки пристально уставились на кошелёк в ладони.
Его глаза были полны неверия, а в глубине зрачков проступила необычная кровавая краснота.
— Ваше Высочество?
Чжао Ши резко сжал ладонь. Он медленно поднялся, в его холодных глазах промелькнула жестокость, которую он скрыл, опустив взгляд.
Не заботясь о том, что подумает Сун Хуайцин, он произнёс:
— Чжу-Чжу не умерла.
Сун Хуайцин замер, не понимая, почему наследный принц внезапно упомянул Минчжу.
Чжао Ши поднял глаза, и холод в их уголках невозможно было сдержать. Он и сам не знал, не сошёл ли он с ума, раз говорит такое.
- Новорождённый телёнок не боится тигра (初生牛犊不怕虎, chū shēng niú dú bù pà hǔ) — идиома о молодом и неопытном человеке, который смел из-за незнания опасности. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
