Минчжу сама того не замечая выпила больше половины кувшина вина. В комнате словно витал аромат персиков, и она совсем захмелела.
Щёки Минчжу порозовели, однако сознание всё ещё оставалось ясным.
Когда Чжао Ши заметил, что она выпила много вина, было уже слишком поздно. Он вздохнул:
— Чжу-Чжу, у этого вина сильное последействие.
Минчжу покачала головой, с трудом открыла глаза и с некоторым нетерпением сказала:
— Всё в порядке.
Сейчас, кроме лёгкого головокружения, она не чувствовала иного дискомфорта.
Она встряхнула кувшин, вылила последний остаток в чашу и выпила залпом.
Чжао Ши хотел помешать ей, но она, рассердившись, оттолкнула его. Должно быть, она уже была во власти хмеля, так как сказала:
— Не трогай меня.
Выпив лишнего, Минчжу не буянила. Когда подействовало хмельное послевкусие, она просто повалилась на кровать и закрыла глаза, чтобы отдохнуть.
Вскоре она уснула.
Чжао Ши протёр ей лицо влажным полотенцем. Женщина, лежавшая на кровати, внезапно открыла глаза, словно глядя на него, а словно и нет.
В её взгляде была пустота. Вдруг она схватила его за запястье и властно приказала:
— Помоги мне распустить волосы.
Чжао Ши тихо отозвался согласным звуком и осторожно вынул серебряную шпильку, которой были заколоты её волосы. Затем он встал, взял гребень и, придерживая её за спину ладонью, помог разгладить пряди.
Минчжу от удовольствия зажмурилась. Дыхание, вырывавшееся из её уст, когда она говорила, казалось, было наполнено нежным густым ароматом. Она добавила:
— Ещё нужно снять туфли и носки.
Она обняла одеяло:
— Я хочу спать.
Чжао Ши внезапно подумал, что её опьянение — не такая уж плохая вещь. Он давно не видел её такой мягкой, без колючей настороженности. Она больше не избегала его, как избегают диких зверей.
Послушная и нежная, даже её капризность вызывала симпатию.
Чжао Ши помог ей снять обувь, на мгновение помедлил и развязал тонкие завязки на вороте, чтобы ей спалось удобнее.
Минчжу уснула мгновенно, но после вина её сон был беспокойным. Она положила лицо на его ладонь, а среди ночи смутно проснулась и, найдя более удобную позу, заснула снова.
Её голова как раз придавила обожжённую руку Чжао Ши. От боли он окончательно пришёл в себя: волдыри лопнули, и наружу вытекла сукровица, смешанная с кровью.
Когда Минчжу проснулась, мужчина рядом с ней, на удивление, ещё не встал.
Голова немного болела. Она медленно села на кровати и посмотрела на спящего Чжао Ши, смутно припоминая, что же произошло вчера вечером.
Чжао Ши спал чутко, поэтому, услышав движение, открыл глаза. Его голос был хриплым и ленивым:
— Голова болит?
Минчжу никак не отреагировала.
Чжао Ши подумал, что она ещё не протрезвела, сел и приложил руку к её лбу, проверяя температуру:
— Ещё хочешь спать?
Минчжу пришла в себя и спросила:
— Тебе сегодня не нужно на утренний приём?
Чжао Ши спокойно ответил:
— Нет.
Минчжу издала невнятный звук, после чего спустилась с кровати и оделась.
Вчера шёл сильный дождь, но сегодня утро выдалось ясным.
Во время завтрака Чжао Ши как бы невзначай сказал:
— Завтра из дворца придут вышивальщицы, чтобы снять с тебя мерки.
Пальцы Минчжу, сжимавшие ложку, дрогнули:
— Для чего это?
Чжао Ши поднял взгляд:
— Готовить свадебное платье.
Минчжу на мгновение лишилась слов.
Чжао Ши не стал бы обсуждать это с ней. Вне зависимости от её желания, всё будет исполнено.
После завтрака Чжао Ши ушёл во дворец, и Минчжу, наконец, смогла перевести дух.
Ближе к полудню приглашённая театральная труппа уже прибыла к подмосткам, ожидая начала представления.
Управляющий Линь сказал Минчжу:
— Его Высочество специально распорядился, чтобы они выступили для вас.
Он сразу же добавил:
— Его Высочество опасался, что вам будет скучно слушать оперу в одиночестве, поэтому пригласил людей составить вам компанию.
Минчжу и впрямь томилась от скуки, у неё не было ни развлечений, ни надежд.
Ей казалось, что какая-то её часть навсегда осталась в Цзяннани.
Без особого интереса она лениво отозвалась:
— Понятно.
Вскоре Минчжу узнала, кого именно пригласил Чжао Ши. В основном это были знатные гунян из аристократических семей Цзинчэна, и каждая обладала высоким статусом.
Отношение этих девушек к ней разительно отличалось от прежнего. Они были не просто вежливы, а расточали бесконечные комплименты.
Её воспевали на все лады.
Другие гунян из семьи Мин тоже пришли, набравшись наглости, и неловко стояли в стороне, не вступая в разговор.
Минжу же была вынуждена прийти по приказу хоуфужэнь. Хоуфужэнь велела ей наладить отношения с Минчжу, чтобы с помощью этой связи проложить путь своему непутёвому младшему сыну.
Видя, как Минчжу окружают подобно множеству звёзд, почитающих луну1, Минжу скрежетала зубами от ненависти.
Минчжу внезапно поняла, почему все стремятся возвыситься. Когда ты на высоте, всякий встречный уступит тебе дорогу и будет предельно вежлив, почитая тебя словно предка.
Сегодня даже Минъюань, претерпевая унижение ради важной цели, выдавила ей улыбку и назвала её «мэймэй».
Слыша это неискреннее «мэймэй», Минчжу лишь находила ситуацию забавной.
Она ещё не знала всех этих знатных гунян, но узнала давно не виденную гунян из семьи Гу.
Прежде Минчжу не была уверена, действительно ли Чжао Ши питал глубокие чувства к этой талантливой и прекрасной Гу-гунян. Однако, услышав от стоявших рядом девушек, что в позапрошлом году та вышла замуж за своего друга детства из равной по положению семьи, она сразу всё поняла.
Оказывается, у Чжао Ши всё же была совесть и он был способен на искренние чувства.
К тем, кого он по-настоящему ценил, он не мог применить силу, чтобы отнять любовь.
Вскоре после начала представления Чжао Ши вернулся из дворца.
Он не пошёл к подмосткам, чтобы не мешать им слушать оперу, а направился прямиком в кабинет. К нему, взволнованная, подбежала личная служанка Минчжу и вытащила из рукава чёрный флакон.
С беспокойством на лице служанка доложила:
— Ваше Высочество, это лекарство рабыня случайно нашла сегодня во время уборки комнаты.
Чжао Ши не знал, что это был яд, который Хунлин дала Минчжу.
Мужчина открыл флакон и, почувствовав запах снадобья, тут же нахмурился, понимая, что это не предвещает ничего хорошего.
- Множество звёзд, почитающих луну (众星捧月, zhòngxīng-pěngyuè) — идиома, означающая человека, находящегося в центре всеобщего внимания и восхищения. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
