Шэн Лин с покрасневшими и опухшими от слёз глазами отправилась к Чжао Ши. Она плакала перед ним, словно сама превратилась в слёзы.
— Неужели я даже не могу наказать твою наложницу?
Хотя свадьба ещё не была назначена и она ещё не вошла в его дом, почему она не могла воспользоваться правами тайцзыфэй заранее?!
Чжао Ши бесстрастно спросил:
— По какому праву?
Он отступил на два шага, встав от неё ещё дальше:
— Я уже говорил тебе ранее, что женюсь на тебе только потому, что это подходящий союз. У меня нет к тебе никаких чувств, как у мужчины к женщине. Если ты не можешь этого принять, я не стану принуждать тебя к браку.
— Да, ты говорил мне об этом. Но… но… — Шэн Лин не могла найти оправдания.
Она тоже умела ревновать.
Каждый человек жаден, и одного лишь титула тайцзыфэй было недостаточно, чтобы удовлетворить её алчность. Она хотела, чтобы он её любил.
Терпение Чжао Ши подошло к концу:
— Шэн Лин, если ты не хочешь оставаться в Цзинчэне, завтра же я прикажу отправить тебя обратно в Сянъян.
Голова Шэн Лин пошла кругом, эти слова лишили её опоры. Побледнев, она произнесла:
— Я не вернусь.
Мужчина промолчал, и холод, исходивший от него, казался ещё более суровым, чем зимняя метель.
Чжао Ши знал, что Минчжу давно ждала Праздника фонарей. Она, казалось, всегда любила такие шумные и оживлённые дни.
Он намеревался вознаградить её и хотел в виде исключения в вечер Праздника фонарей взять её с собой, чтобы пустить речные фонарики и полюбоваться цветами. Однако в тот вечер он мог не успеть вернуться, поэтому Чжао Ши отправился с Минчжу в путь на вечер раньше.
Перед выходом Чжао Ши накинул на неё свой чёрный плащ.
Минчжу было жарко, и она не хотела его надевать:
— Не нужно, возьми обратно.
Снаружи ветер кружил пыль, словно снег, и весенний ночной ветерок нёс в себе волны холода.
Чжао Ши взял её маленькую руку и повёл в повозку. Вскоре повозка остановилась у ресторана. Перед тем как выйти, Чжао Ши прикрыл её лицо вуалью и мягко велел:
— Не вздумай снимать.
Минчжу уже привыкла.
Собственничество его высочества тайцзы было необычайно сильным. Вывести её в свет стоило немалых трудов, но он категорически не желал, чтобы кто-то видел её лицо.
Управляющий почтительно проводил их в заранее подготовленную отдельную комнату, окна которой выходили на самую оживлённую улицу Цзинчэна.
Снаружи ресторан охраняла личная гвардия тайцзы, у каждого на поясе висел острый меч.
В комнате их уже давно ждали: наследник Чэн-вана Шэн Вэньлинь и чжуанъюань нового выпуска Сун Хуайцин. Оба были чиновниками из именитых родов.
Шэн Вэньлинь заметил руки тайцзы на гибкой талии девушки и прищурился:
— Кто эта гунян?
Чжао Ши сел и, увидев на столе кувшин с вином, бесстрастно распорядился:
— Принесите чай.
Управляющий не смел пренебрегать столь знатными гостями и лично подавал чай, боясь допустить малейшую оплошность.
Шэн Вэньлинь не отводил взгляда, в упор рассматривая Минчжу. Он окинул её взором с ног до головы. По одним лишь глазам и бровям было ясно, что она — редкостная красавица. Белая кожа, тонкая талия, её фигура тоже была одна на десять тысяч. Наверняка это та самая маленькая красавица, которую его высочество тайцзы решил спрятать в золотом тереме.
Оказывается, даже серьёзный и строгий тайцзы не смог устоять перед нежной красоткой.
Впрочем, у Шэн Вэньлиня не было о Минчжу хорошего мнения. Его высочество тайцзы в гневе совершил безрассудство ради красавицы и ради этой игрушки для постели расторг помолвку с его двоюродной сестрой. Этот долг он записал на её счёт.
— Меньше спрашивай о том, о чём не следует, — Чжао Ши явно не собирался отвечать, и на его лице отразилось недовольство.
Шэн Вэньлинь словно не заметил этого:
— Ваше высочество может не говорить, я и так знаю.
Сун Хуайцин попытался сгладить обстановку:
— Выпьем, выпьем.
Шэн Вэньлинь вовремя замолчал, однако его взгляд, брошенный на Минчжу, оставался ледяным. Дети из таких знатных семей, как их, навидались подлых служанок, которые за счёт красоты пытались возвыситься. Это только его высочество тайцзы попался в её ловушку, а любой другой давно бы забил такую порочную особу до смерти.
Минчжу притворилась, что не замечает этого холодного, изучающего взгляда. Её прекрасные глаза не могли удержаться от того, чтобы не смотреть в окно. Вся длинная улица была увешана разноцветными фонарями, которые сливались в одну сплошную линию, это было необычайно красиво.
Чжао Ши подумал, что она смотрит на Сун Хуайцина, и чуть сильнее сжал пальцы на её талии, причинив ей лёгкую боль.
Минчжу пришла в себя, и у самого её уха раздался вкрадчивый голос:
— Не смотри по сторонам.
А она и не смотрела.
Напротив, это мужчина, сидевший напротив неё, недобро на неё пялился.
Трое мужчин при ней принялись обсуждать государственные дела. Минчжу было так неуютно, словно она сидела на ковре из иголок.
Она легонько потянула его за палец.
Чжао Ши наклонил голову и тихо спросил:
— Что такое?
Минчжу прошептала:
— Я хочу, чтобы подул ветерок.
— Иди.
Минчжу не терпелось вырваться из объятий Чжао Ши. Она приоткрыла створку окна, и ночной ветер всколыхнул её волосы, а вместе с ними и вуаль, открыв половину её изящного профиля.
Шэн Вэньлинь взглянул на её лицо сбоку и замер, внезапно забывшись.
Вскоре он пришёл в себя и сделал два глотка из чаши с вином, стоявшей под рукой.
Чжао Ши не стал задерживаться. Ему очень не нравилось, когда Минчжу показывалась на людях, и ещё меньше нравилось, когда она смотрела на кого-то другого, поэтому он пораньше попрощался и увёз её обратно.
По дороге Чжао Ши потратил немного серебра и купил Минчжу прелестный фонарик в виде кролика.
Минчжу несла фонарик, не говоря, нравится он ей или нет.
Этой ночью за пологом кровати снова бушевали стремительный ветер и ливневый дождь1.
Лицо Минчжу залил густой румянец, оно было подобно весеннему приливу, приносящему дождь, а звуки, срывавшиеся с её губ, становились всё слабее и слабее.
Чжао Ши помнил о ране на её колене и не был слишком суров.
Перед тем как уснуть, Минчжу приоткрыла отяжелевшие веки и тихо спросила:
— Ваше высочество, когда вы завтра вернётесь с горы Чантаи?
Чжао Ши поцеловал её в щёку. Глядя в её влажные глаза, он почувствовал лёгкую вину и поджал губы:
— Возможно, не успею вернуться.
Минчжу сдержала радость:
— О, хорошо.
Завтра, как только он уедет, она заберёт свои вещи и сбежит в Цзяннань, чтобы начать свою счастливую жизнь.
Чжао Ши принял её вопрос за нежелание расставаться. Он молча подумал, что постарается вернуться как можно скорее, чтобы провести праздник вместе с ней.
- Стремительный ветер и ливневый дождь (疾风骤雨, jí fēng zhòu yǔ) — о быстром и бурном развитии событий, здесь — о страстной близости. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
