Чжао Синь, стоило заговорить об этом, сразу вспомнила рис в лотосовых листьях, который в прошлый раз приготовила для неё Минчжу, и у неё невольно потекли слюнки.
Сун Хуайцин спросил:
— Ты спрашивала своего гэгэ?
— Он не может мне указывать.
— Ты уводишь его людей, так как же он не может тебе указывать? — Сун Хуайцин выглядел мягким и терпеливым, когда напомнил: — Я только что вышел из Шаншуфана1 вместе с твоим гэгэ. Если ты сейчас же не отправишь людей обратно, то, когда этот день закончится, он придёт сводить с тобой счёты.
Минчжу легонько потянула её за рукав и прошептала ей на ухо:
— Твой бяогэ говорит дело.
— Ладно-ладно, тогда я сначала провожу тебя.
Полюбоваться листьями лотоса в саду так и не удалось. Солнце заходит за западные горы, и ослепительные отблески заката лучами пробивались сквозь щели в черепице. Судя по солнцу, до вечернего пира оставалось немногим более одного шичэня.
Минчжу всё равно шла медленно. Когда она вернулась в спальные покои дворца Чжао Ши, он уже ждал её в комнате.
— Видела Чжао Синь? — спросил он.
Минчжу посмотрела на его лицо. В глубине его глаз затаилась тьма, но в изгибе бровей и уголках глаз читалось спокойствие. Она подняла стоявшую под рукой чашу и сделала два глотка чая, чтобы утолить жажду.
Она кивнула:
— Видела.
Чжао Ши одной рукой обнял её за талию. Глядя ей в глаза, он провёл пальцем по её межбровью.
— Кто-нибудь доставил тебе неприятностей?
Минчжу немного подумала:
— Нет.
То, как вела себя Шэн Лин, вряд ли можно было назвать притеснением, а жаловаться из-за нескольких язвительных и странных фраз было бы слишком манерно.
На сердце у Минчжу всё ещё лежал груз, слова застряли в горле, и она не знала, стоит ли ей вообще открывать рот.
Мужчина отпустил её талию и прямо при ней переоделся в чжичжуй2 цвета «белой луны». Он выглядел чистым, учёным и элегантным, его спина была прямой и высокой, подобно бамбуку, стоящему узел к узлу.
Он завязал пояс, глядя на её черты, становившиеся всё более пленительными: круглые глаза, в которых за наивным очарованием крылась неуловимая детская простота, белое и мягкое личико, которое было так приятно сжимать в пальцах.
Он, казалось, любил её всё больше и больше, и его взгляд никак не мог оторваться от неё.
Для Чжао Ши это не сулило ничего хорошего.
Пальцы Чжао Ши, сжимавшие её, напряглись сильнее:
— О чём ты думаешь?
Минчжу, оказавшись в его объятиях, была вынуждена вдыхать его прохладный аромат сосны. После долгих колебаний она всё же не смогла остаться безучастной:
— Ваше Высочество, между мной и Вэй Чиюем… действительно больше ничего нет.
Ему не нужно было больше намеренно чинить препятствия Вэй Чиюю.
Именно потому, что она знала, каким хорошим человеком был Вэй Чиюй, Минчжу боялась, что слова Цзян Юй окажутся правдой. Тюремного заключения могло быть недостаточно, и он мог лишиться жизни.
Даже если чувства Минчжу к Вэй Чиюю как к мужчине не были столь глубоки, ей было трудно забыть его. Юноша из её воспоминаний всем сердцем желал ей добра. Всё серебро, заработанное тяжким трудом, он почти целиком тратил на неё.
Уголки губ Чжао Ши опустились, и он долго не произносил ни звука.
— Ты снова чего-то наслушалась?
— Ничего особенного. Просто я узнала, что он отправляется на службу в Чанчжоу, и в душе очень за него рада.
Он видел, что на её лице действительно не было иных эмоций, но на сердце у него не стало легче. Раз она спросила, значит, всё ещё переживает.
— Я не лишу его жизни.
— Да. Я знаю, что Ваше Высочество всегда держит слово.
Чжао Ши крепко сжал её руку и так и не отпустил.
В его глазах застыла насмешка, неизвестно, над ней или над самим собой. Разве её вид говорил о том, что ей всё равно? Её слова были лишь попыткой обманывать себя и других.
Чжао Ши повёл её наружу. С наступлением темноты стало прохладно. В конце весны ночи глубокие, а роса тяжёлая. Водяной туман коснулся её лица, и на ресницах повисли влажные капли, делая её взгляд ещё более пленительным.
Весь путь они прошли молча.
Когда тайцзы появился на вечернем пиру вместе со своей наложницей, все присутствующие невольно бросили на них взгляды. Она была по-настоящему красива и послушно стояла рядом с тайцзы, словно маленькая небожительница.
У каждого наблюдателя были свои мысли. Мужчины пользовались случаем, чтобы украдкой бросить на неё ещё пару взглядов. Зависть в сердцах юных гунян, напротив, угасла. Какой бы красавицей она ни была, она лишь увязла в трясине, и её блеск не продлится долго.
Минчжу сидела за столом с группой юных гунян, которых почти не знала. Она не чувствовала неловкости и, взяв палочки, выбирала только те блюда, которые ей нравились.
Остальные за столом почти не притрагивались к еде, а вместо этого поднимали кубки и настойчиво подносили ей вино.
Минчжу выпила подряд четыре или пять чаш, и в уголках её прекрасных глаз расцвели краски весны3. В голове зашумело, после вина телу стало очень тепло, и даже на холодном ветру ей было жарко.
Шэн Лин неизвестно когда подошла и сказала:
— Минчжу-гунян опьянела, скорее отведите её отдохнуть.
Минчжу не была так слаба к хмельному, но в этот вечер голова у неё действительно пошла кругом. Дворцовая служанка отвела её в пустую комнату в боковом зале, помогла снять одежду и уложила в постель.
Выйдя, служанка заперла дверь на замок.
На пиру пьяных было немало. Сун Хуайцин почти сбежал из зала. Голова его шла кругом, и его немного подташнивало.
Он хотел немного поспать, чтобы прийти в себя.
На выходе Сун Хуайцин столкнулся с Шэн Лин. Он питал к ней некоторую симпатию, поэтому выражение его лица стало неестественным, и он не решился заговорить первым.
Шэн Лин улыбнулась ему и велела служанке проводить его в боковой зал для отдыха.
Сун Хуайцин кивнул и коротко ответил согласием.
Ночь была слишком густой, и если бы не слабый свет фонарей, он не разглядел бы дороги перед собой. Когда дверь комнаты закрылась, Сун Хуайцин услышал со стороны кровати несколько мучительных тихих всхлипов.
Хмель мгновенно выветрился из его головы.
Когда Чжао Ши пришёл искать Минчжу, все как один говорили, что не видели её.
— Она выпила немного вина и ушла отдыхать.
— В какой комнате?
— Я не знаю.
— А где служанка?
— Неизвестно, какая именно её вела, — голос отвечавшей становился всё тише и тише, пока она совсем не замолчала под ледяным и суровым взглядом тайцзы.
Чжао Ши смотрел на них без всяких чувств, словно меч, висящий над их головами и готовый упасть в любой момент.
Вдруг раздался робкий голос:
— Я видела, как Минчжу-гунян пошла отдыхать в боковой зал.
Чёрная ледяная дымка в глазах Чжао Ши постепенно рассеялась. Он с облегчением выдохнул и, зашагав широким шагом, направился к боковому залу.
- Шаншуфан (上书房, shàng shū fáng) — императорский кабинет или школа для принцев. ↩︎
- Чжичжуй (直缀, zhí zhuì) — вид традиционного мужского халата со сплошным кроем. ↩︎
- Краски весны (春色, chūn sè) — здесь: нежный румянец или томный взгляд, вызванный опьянением. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
