Даже если Чжао Ши не разбирался в медицине, он знал, каким действием обладает мускус.
У мужчины в напряжённых глазницах запульсировала боль. Он пристально смотрел на пилюлю в руке и невольно приложил силу, растерев её пальцами в мелкий порошок.
Спустя некоторое время Чжао Ши опустил ресницы и, не меняясь в лице, закрыл пузырёк крышкой, лишь с огромным трудом сдержавшись, чтобы не разбить его вдребезги.
С бледным, ледяным лицом он обернулся, и его равнодушный взгляд остановился на спящей на кровати женщине. Её личико раскраснелось во сне, словно спелый розовый персик. Ресницы послушно опустились, маленький рот был слегка приоткрыт, губы алели, а зубы белели. Она была и прекрасна, и кротка.
Спала она спокойно, свернувшись клубочком и тихо укрывшись одеялом. Её изящные пальцы слегка сжимали край одеяла, она не шевелилась.
Чжао Ши снова подумал о том, что в эти дни она была действительно послушной. Он-то полагал, что она всё осознала, но оказалось, что всё это было лишь притворством.
Неудивительно, что она только что так противилась лекарю, ища всевозможные оправдания, не желая проверять пульс или лечиться.
Она и улыбалась ему, и в то же время без малейших колебаний обманывала.
Чжао Ши бесшумно покинул спальню и велел позвать обратно лекаря, которого только что отослали.
Едва лекарь вернулся в аптекарскую лавку, как его поспешно усадили в повозку и доставили в резиденцию наследного принца, так что он даже не успел присесть и выпить воды. Его старые кости едва выдерживали подобную встряску.
Он отер выступивший на лбу холодный пот и, глядя на стоящего перед ним ледяного мужчину, замер, не смея издать ни звука.
Чжао Ши достал из рукава тот самый маленький пузырёк и осторожно поставил на стол:
— Открой и посмотри, что это за лекарство.
Лекарь поспешно согласился, подошёл, взял пузырёк, высыпал содержимое, осмотрел, а затем поднёс к носу и внимательно принюхался.
Это снадобье было нетрудно узнать, и оно не было какой-то редкостью. Самое обычное средство, предотвращающее беременность, только действие его было чрезвычайно яростным и крайне вредным для организма.
Лекарь немного помедлил и произнёс:
— Ваше Высочество, это лекарство используется для предотвращения зачатия.
Чжао Ши догадывался об этом. Он лишь криво усмехнулся.
— Даже если не желать детей, это лекарство ни в коем случае нельзя принимать, — продолжил лекарь. — Его действие слишком яростное. Если принимать его долго, боюсь, в этой жизни забеременеть уже не получится.
Чжао Ши, выслушав его, ничего не ответил, а выражение его глаз стало холодным, как застоявшаяся вода. Небо постепенно темнело, опускались сумерки, в комнате стало мрачно. Он сидел за письменным столом спиной к свету, так что выражения его лица было не разобрать. Он хрипло произнёс:
— Уходи.
Лекарь получил вознаграждение и снова был в каком-то забытьи отослан прочь.
Стражники, охранявшие кабинет, внезапно услышали грохот, будто что-то разбили.
Однако вскоре в кабинете всё стихло, и больше не доносилось ни звука.
Примерно через время, за которое сгорает половина ароматической палочки, Чжао Ши открыл дверь кабинета. На нём был прямой халат цвета озёрной сини, его осанка была статной и прямой, на бледном лице не отражалось никаких лишних эмоций, а тонкие губы сжались в прямую линию, холодную и острую, подобно ледяному клинку.
Минчжу проспала так долго, что у неё даже заболел затылок. Открыв глаза, она всё ещё чувствовала усталость. Зевнув, она хотела было продолжить спать, но, перевернувшись, случайно придавила собственные волосы. Её волосы были тонкими и мягкими, иссиня-чёрными и густыми, словно шелковистый атлас, и на ощупь были гладкими.
Лёгкая колющая боль в коже головы прогнала остатки сна.
Минчжу села и какое-то время безучастно смотрела в пустоту, пока длинные волосы медленно рассыпались по её спине. Лишь спустя мгновение она осознала неладное и подняла руку, чтобы коснуться головы. Причёска давно растрепалась, а шпильки из волос кто-то убрал.
Постепенно придя в себя, Минчжу встала с кровати, надела туфли и, выглянув наружу, обнаружила, что уже наступила ночь.
Она зажгла две свечи с помощью огнива, и в комнате стало чуть светлее; пламя красных свечей колебалось от ветра, влетавшего в окно.
Тонкие, как крылья цикады, рукава платья Минчжу тоже колыхались на ветру. Свет свечи падал на её белоснежный профиль, а в зеркале отражалось яркое и живое лицо.
Минчжу посмотрела на себя в зеркало. После крепкого сна она, казалось, стала выглядеть ещё красивее, набралась сил и так и сияла. Она не удержалась и коснулась своего лица. Кожа была нежной и гладкой.
Она села перед туалетным столиком и достала расчёску из шкатулки для украшений. Расчесавшись до середины, она внезапно замерла. Пузырька с лекарством в шкатулке не было.
Сердце Минчжу тревожно сжалось, она позвала Биин и, побледнев, спросила:
— Ты трогала мою шкатулку для украшений?
Биин покачала головой:
— Нет.
Сегодня она даже не заходила в комнату гунян, не говоря уже о том, чтобы трогать её вещи.
Видя её беспокойство, Биин спросила:
— Гунян, вы что-то потеряли?
Обычно в богатых семьях случалось, что у слуг руки были нечисты на руку, но это была резиденция наследного принца. Все подчинённые прошли строгий отбор и не посмели бы заниматься подобным воровством. К тому же в комнату Минчжу-гунян у обычных людей просто не было возможности войти.
Минчжу покачала головой, выглядя очень слабой, и упавшим голосом произнесла:
— Нет.
Она собиралась поискать ещё раз повнимательнее, возможно, она сама по неосмотрительности положила его не туда.
Не успела Минчжу начать поиски, как снаружи раздался почтительный голос служанки:
— Ваше Высочество.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
