Однако действительность жестоко разочаровала Второго господина Тяня: командующий Ци неторопливо, размеренно, с обычной своей невозмутимостью направился прямо сюда.
Седьмая госпожа Ли, заметив, сколько всего творится у ворот, давно уже вышла наружу. Теперь она шагнула вперёд и отвесила господину Ци почтительный полупоклон.
— Госпожа слишком церемонна. Мне, Ци, даже неловко принимать такой поклон, — поспешно ответил Ци Цзигуан и тут же поклонился в ответ.
Тем временем двое его охранников подали список даров, а распорядитель громко объявил:
— Сам главнокомандующий Ци прибыл поздравить тушечную лавку семьи Ли с открытием!
— Хозяин Вэй из дома Вэй, сам Бог богатства, прибыл поздравить тушечную лавку семьи Ли с открытием!
— Глава меняльной лавки «Хуэйюань» госпожа Ван прибыла поздравить тушь Ли с открытием!
Три объявления подряд — и за столами разом прокатился шумный вздох удивления. Те из гостей, кто ещё недавно едва не собрался уйти, теперь втайне радовались, что остались: уйди они чуть раньше, и пропустили бы такой поворот. Похоже, у семьи Ли воды тут и впрямь были глубокие.
— Ли-гунян, Ли-гунян, мы ведь пришли поздравить! Вот наши праздничные деньги! — очнувшись, наконец крикнул со стороны Хуанлан.
Подойти ближе он уже не смел, только издали держал на вытянутых руках два свёртка серебра — те самые, что раньше дала им Чжэньнян. В его глазах ясно читалась мольба. Он понимал, что если сегодня семья Ли не захочет его отпустить, беда будет велика.
Но люди улицы быстро учатся главному: кто умеет распознать обстановку и вовремя уступить, тот и выживает. Что там лицо, что там достоинство — когда надо, всё можно отбросить.
— Раз уж вы пришли поздравить, то зачем же устроили здесь такую кровавую сцену? — нахмурившись, спросил Вэй Байвань.
Сам Ци Цзигуан, разумеется, в подобное вмешиваться бы не стал, так что слово взял именно он.
— Мы, люди грубые… Хотели только показать всю искренность сердца… Немного перестарались, — пробормотал Хуанлан.
Все понимали, что это ложь. Но именно такая ложь и была сейчас нужна, как ступенька, чтобы спуститься вниз и закончить дело миром. Скандал ведь тоже надо было как-то завершать.
— Благодарю, — с улыбкой сказала Чжэньнян, бросив на него быстрый взгляд, и знаком велела Чжэн Фули принять серебро.
Раз это праздничные деньги, не взять их было бы уже нелепо.
Сегодня Хуанлан, конечно, перешёл все границы. Но в торговле главное — всё же мир и прибыль. Если дожимать его дальше, загнанная в угол собака и вправду может перепрыгнуть через стену. А от людей вроде Хуанлана можно ждать чего угодно. Ссориться с такими до последнего себе же дороже, особенно если думаешь о деле.
После того, что случилось сегодня, Хуанлан в следующий раз десять раз подумает, прежде чем сунуться к лавке семьи Ли. Потому и лестницу вниз ему следовало оставить.
На этом сегодняшний инцидент можно было считать временно исчерпанным.
Увидев, что Чжэньнян кивнула, Хуанлан с облегчением выдохнул. Пока семья Ли не хочет раздувать дело, такие люди, как Вэй Байвань или командующий Ци, не станут тратить силы на него, мелкую сошку. Он вытер пот со лба, торопливо сунул свёртки с серебром в руки Чжэн Фули, а затем махнул своим людям, и вся шайка поспешно, в полном смятении, убралась прочь.
Сегодня он проиграл по всем статьям.
Зеваки по сторонам смотрели на это с откровенным злорадным удовольствием. Обычно им самим немало доставалось от поборов Хуанлана, так что теперь семья Ли словно и за них тоже выпустила накопившийся пар. Вслед удалявшейся шайке тут же полетели насмешки и улюлюканье.
У Второго господина Тяня лицо стало зелёно-серым от злости. Такой ладный расчёт, и снова всё пошло прахом.
После этого Чжэньнян ещё раз сложила руки в приветствии соседям и гостям, а затем проводила командующего Ци, Вэй Байваня, Ван Цуйцяо и остальных в зал, где для них уже были приготовлены места за главным столом.
Снаружи в это время грянули петарды счастливого часа.
Тушь Ли официально открылась.
Слуги начали подавать блюда.
И тут у ворот распорядитель снова возвысил голос:
— Главный управляющий павильона «Фусянь», хозяин Ли Фуцюань, прибыл поздравить тушь Ли с открытием!
Гости уже собирались приступать к трапезе, но после этого объявления у нескольких человек за столом палочки чуть не выпали из рук. И в переднем, и в заднем дворе сразу прокатились возгласы изумления.
— Чжэньнян, неужели ты сумела пригласить самого Ли Фуцюаня? — поражённо спросил дядя Хань Игуй.
— Да я его вовсе не приглашала. Я даже не знаю, кто это такой, — растерянно ответила Чжэньнян и невольно посмотрела на Ло Вэньцяня.
Уж не он ли снова постарался?
Но Ло Вэньцянь и сам ошеломлённо покачал головой: нет, этого человека он не звал. По правде сказать, такого веса у него пока ещё не было.
Командующий Ци, сидевший рядом, тоже задумался.
А вот Вэй Байвань, напротив, весь оживился. Он уже не раз пытался подступиться к Ли Фуцюаню, завязать с ним связь, но каждый раз оказывался у закрытой двери. Кто бы мог подумать, что, придя сегодня на это маленькое открытие лишь ради уважения к Ван Цуйцяо, он встретит здесь самого Ли Фуцюаня. Настоящий нежданный подарок. Выходит, он и впрямь не зря явился.
По другую сторону Тянь Жунчан уже чувствовал, как у него подёргивается щека. От злости он едва не скрипел зубами. И где только семья Ли находит такую удачу? Один важный человек за другим, как на подбор. Его так и подмывало опрокинуть стол. Ну и пришёл же он сегодня «посмотреть представление», скорее уж пришёл нарочно себе нервы портить.
— А кто вообще этот хозяин Ли Фуцюань? — спросила госпожа Ли, заметив по лицам собравшихся, что фигура эта, должно быть, не из простых.
— Вы ведь слышали о нанкинском павильоне «Фусянь»? — спросил в ответ Ху Цзунлин.
— Слышала. Там торгуют редкостями, драгоценностями и старинными вещицами. И покровители у них, как говорят, весьма серьёзные, — ответила госпожа Ли.
— Да какое там «серьёзное покровительство» — у них связи до самого неба. «Фусянь» — это, по сути, императорская лавка. Она не только торгует для государя редкостями и драгоценностями, но и собирает для двора материалы для алхимических снадобий. Положение у неё совершенно особое. Раньше главным управляющим там был евнух Жуань, но под конец года выяснилось, что он запускал руку в казну, и его увела Цзиньивэй. А в начале прошлого месяца управление «Фусянь» принял вот этот самый Ли Фуцюань. По тайным слухам, он — старший брат госпожи Ли, той, что состоит при Юй-ване1. Потому-то с ним и хотят свести знакомство все кому не лень — и сановники, и богачи. Находились даже такие, что готовы были швырнуть перед ним целые состояния, лишь бы пробить через него дорожку наверх, — да всё без толку. Этот управляющий Ли Фуцюань человек очень тихий, живёт замкнуто, ни с кем особенно не сходится. Обычные дела лавки чаще ведут Второй и Третий управляющие, а сам он почти не показывается. Вот почему в Нанкине всем до крайности любопытно, кто он такой, — тихо объяснял Ху Цзунлин происхождение Ли Фуцюаня.
И если сегодня Ли Фуцюань вдруг появился у семьи Ли, то можно было не сомневаться, что уже завтра весь нанкинский торговый мир только об этом и станет судачить.
Причина же такого всеобщего внимания была проста: единственный оставшийся в живых сын Юй-вана был рождён именно этой госпожой Ли. А сам Юй-ван теперь был единственным наследником трона. При таком раскладе положение госпожи Ли становилось совсем особенным.
— Эта госпожа Ли — та самая, что родила Юй-вану сына? — невольно спросила Чжэньнян, вслушиваясь в слова Ху Цзунлина.
— Она самая. Чжэньнян, ступай скорее встречать. И будь осторожна, — тихо напомнил ей Хань Игуй.
Появление управляющего Ли Фуцюаня было слишком неожиданным и не слишком понятным. А в таких делах осторожность никогда не бывает лишней.
— Поняла, — кивнула Чжэньнян.
Но в душе у неё всё уже переворачивалось, словно река вышла из берегов.
Если слухи были правдивы, то Ли Фуцюань и впрямь был человеком необычайного веса.
Эта госпожа Ли при Юй-ване происходила из очень низкого рода. Изначально она была всего лишь служанкой во дворце Юй-вана, но потом привлекла его внимание и родила ему сына — будущего Ваньли. Когда Юй-ван взошёл на престол, её возвели в ранг драгоценной супруги. А после того как на трон вступил сам Ваньли, она стала вдовствующей императрицей.
Более того, в первые годы правления Ваньли именно эта вдовствующая императрица Ли вместе с Чжан Цзючжэном заложила основу того, что позже назовут «возрождением эпохи Ваньли».
Правда, о ней и о Чжан Цзючжэне ходило также немало двусмысленных слухов. Самым известным было одно язвительное двустишие:
«Ай Цзысю, Цзысю — да не слишком-то “самосовершенствуйся”:
белолицый книжник, а за спиной — тигровый список2.
Чжан Цзючжэн, Цзючжэн — да не слишком-то “праведен” ты:
черносердечный канцлер возлежит на драконьем ложе3».
Говорили, что Чжан Цзючжэн и Ай Цзысю в своё время вместе сдали столичные экзамены, и первая половина была когда-то насмешкой Чжан Цзючжэна над Ай Цзысю, а вторая — уже ответной колкостью.
Можно сказать, жизнь госпожи Ли и сама по себе была почти легендой.
Но вовсе не это сейчас занимало Чжэньнян.
Её тревожило другое: почему человек вроде Ли Фуцюаня вдруг явился поздравлять их с открытием? Конечно, такая честь могла только радовать, но когда радость оказывается слишком велика, она поневоле начинает внушать тревогу.
К этому времени Ли Цзинмин и Чжэн Фули уже встретили гостей и вели их внутрь. Как раз в этот момент они столкнулись лицом к лицу с Чжэньнян, вышедшей им навстречу.
И стоило ей увидеть Ли Фуцюаня и женщину рядом с ним, как глаза у неё округлились.
— Вы… вы ведь тот самый раненый старший брат с корабля? А это… та самая старшая невестка? — выпалила она в изумлении.
Слова эти, конечно, были не слишком учтивы. Но неожиданность оказалась такой полной, что Чжэньнян, не воспитанная с детства в строгих правилах, просто не успела удержаться.
Да и как ей было вообразить, что тот самый мужчина, которого Второй господин Тянь однажды пнул на палубе, когда они только ехали в Нанкин, окажется теперь главным управляющим императорской лавки? Получалось, что тогдашний её порыв — всего лишь по доброте души дать лекарство — обернулся для неё доброй связью.
И, подумав об этом, Чжэньнян невольно вспомнила о Втором господине Тяне. Вот уж у кого, наверное, лицо переменится, когда он поймёт, что этот самый управляющий Ли Фуцюань — тот человек, которого он тогда ударил. Зрелище, должно быть, будет ещё то.
— Здравствуйте, Ли-гунян. Тогда на корабле вы так вовремя дали мне лекарство. А несколько дней назад я увидел ваши листки о туши Ли, узнал, что сегодня открытие, и вот явился без приглашения, — с громким смехом сказал Ли Фуцюань.
— Да-да, тогда нам очень повезло, что рядом оказалась Ли-гунян, — с улыбкой подхватила его супруга, госпожа Ма.
Хотя теперь и сам Ли Фуцюань, и его жена были одеты и держались совсем иначе, чем тогда, в их лицах и голосах всё ещё чувствовалась прежняя простодушная, честная натура.
— Управляющий, госпожа, вы чересчур великодушны. Это был пустяк, не стоящий того, чтобы хранить его в памяти. Для семьи Ли уже великая честь, что вы сами пожаловали, — глубоко вздохнув, Чжэньнян подавила изумление, успокоила сердце и по всем правилам отвесила поклон.
— Не стоит, не стоит таких церемоний, — поспешно замахали руками Ли Фуцюань и его жена.
Было видно, что к подобному обращению они ещё не привыкли. В конце концов, совсем недавно это была простая деревенская супружеская пара. Когда-то они всего лишь получили письмо от младшей сестры и приехали в Нанкин, а там — по чьей-то воле и распоряжению — вдруг оказались во главе «Фусянь». Такое резкое изменение положения не могло не выбить человека из колеи.
Теперь становилось понятно, почему Ли Фуцюань жил так замкнуто и почти не показывался на людях.
— Как бы там ни было, старший брат, старшая невестка, вы пришли — и это просто замечательно. Кстати, господин Ху, который тогда осматривал рану старшего брата на корабле, тоже здесь, — сказала Чжэньнян.
Тонкостей общения между знатью она могла и не знать, зато язык простого люда понимала прекрасно, сама ведь выросла в бедных кварталах. И, увидев, как скованно чувствуют себя Ли Фуцюань и его жена, она без колебаний отбросила лишние церемонии и обратилась к ним просто, по-народному.
И сразу же вся их неловкость как рукой сняло.
— Правда? Вот это хорошо! Проводите нас к нему, мы непременно должны как следует его поблагодарить, — с искренней радостью сказали супруги.
— Прошу, — Чжэньнян сделала приглашающий жест и пошла впереди.
Когда Ли Фуцюань с женой увидели Ху Цзунлина, они снова от всей души стали благодарить его за помощь в тот день.
Ху Цзунлин и сам был поражён не меньше их. В душе он только и мог подумать, что, видно, доброе дело и вправду возвращается добром.
Вэй Байвань, со своей стороны, давно уже хотел познакомиться с Ли Фуцюанем. Но человек его склада умел ждать и действовать без суеты. Сегодня было достаточно просто примелькаться ему на глаза — не более. Всё остальное можно оставить на потом.
Командующий Ци же, хотя и понимал особенность положения Ли Фуцюаня, прекрасно знал, что весь этот вес — из тех, что существуют в тени. Наружно же перед ним сидел всего лишь управляющий императорской лавки, а значит, человеку его статуса незачем было нарочно искать сближения. За столом он держался спокойно и непринуждённо.
И только Второй господин Тянь, сидевший за другим столом, увидев Ли Фуцюаня как следует, помрачнел так, что лицо у него почти почернело. Какое уж там вино. Он коротко объяснился с Чжэн Фули, сказав, будто в лавке у него срочное дело, после чего поднялся и поспешно ушёл со своими людьми.
- Юй-ван (裕王 / Yùwáng) – титул князя Юй, будущего императора; в данном контексте речь идёт о ещё не взошедшем на престол наследнике.
↩︎ - Тигровый список (虎榜 / hǔbǎng) – поэтическое обозначение списка успешно сдавших государственные экзамены.
↩︎ - Драконье ложе (龙床 / lóngchuáng) – метафорическое обозначение императорского ложа; намёк в двусмысленном и злонамеренном слухе.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
