После прошлого состязания туши дни Рэнцзи Инсуна стали совсем нелёгкими. По правилам посольской миссии он обязан был отвечать за это поражение, а исход для него оставался только один — вспороть себе живот.
Но умирать он не хотел. Поэтому он взял с собой нескольких воинов-ронинов и бежал. В конце концов они примкнули к корабельной шайке японских пиратов и с тех пор скитались по морю. Нетрудно было представить, что в будущем он так же не сможет вернуться домой, а последним его пристанищем станет смерть где-нибудь среди волн.
С таким концом Рэнцзи Инсун смириться не мог. Но если он хотел вернуться, ему нужно было искупить нынешнее поражение. Как искупить? Он считал, что если сумеет добыть рецепт той самой «Первой туши Поднебесной» семьи Ли и заново изготовить её, тогда у него ещё останется лицо, с которым можно будет вернуться домой.
Только разве легко добыть рецепт «Первой туши Поднебесной» семьи Ли? И даже если бы Ли сами выдали этот рецепт, он всё равно опасался бы их уловок. Кто знает, настоящий ли рецепт они вынесут? В своё время семья Тянь уже попадалась на обман семьи Ли.
Однако его люди, разыскивая сведения, случайно узнали одну вещь: у семьи Ли есть хранилище туши. Там хранятся не только лучшие образцы туши за многие годы, но и всевозможные рецепты, разработанные несколькими поколениями рода Ли.
И вот тогда он наконец увидел способ получить рецепт туши Ли.
Стоило добыть хранилище туши — и всё оказалось бы у него в руках.
Но семья Ли находилась глубоко в Хуэйчжоу. А он, японец, почти не имел ни малейшей возможности добраться до вещей, спрятанных в их хранилище.
И всё же он всё это время готовился. Возможность всегда достаётся тому, кто готов.
И действительно, на этот раз он вместе с флотилией «Дасюн» участвовал в налёте на суда торгового дома «Хуэйюань». Сначала дело шло успешно. Но теперь морские защитники Нинбо действовали против японских пиратов громовыми мерами: несколько десятков кораблей «Дасюна» вскоре были разбиты и рассеяны. А флотилия, на которой находился Рэнцзи Инсун, воспользовалась случаем, вошла в реку Цяньтан и затем добралась до Цзиньхуа.
К тому времени войска Великой Мин всё ещё плотно висели у них на хвосте. Ничего не оставалось, они просто переоделись в одежду минских людей и смешались с речными разбойниками, став одним из их отрядов.
Так минские солдаты потеряли их след. А раз так, уйти для них стало делом естественным, словно вода сама потекла по руслу.
Но именно тогда Рэнцзи Инсун, всё это время готовившийся, увидел шанс заполучить хранилище туши семьи Ли.
От Цзиньхуа до Хуэйчжоу было недалеко, к тому же имелся прямой водный путь — река Синьань. А теперь, когда они носили личину речных разбойников, если говорить честно, стоило лишь всё правильно устроить: войти в Хуэйчжоу, действовать быстро — и они всё ещё могли уйти целыми.
Поэтому Рэнцзи Инсун нашёл предводителя отряда Хэйбэня и изложил ему свою мысль. Хэйбэнь, услышав, что можно разграбить богатые дома Хуэйчжоу, внимательно оценил весь план и счёл его осуществимым. Тут же началась подготовка.
Сначала они уговорили речных разбойников и горных бандитов действовать вместе с ними. А для речных и горных разбойников японские пираты были удобным клинком, которым можно воспользоваться. Если потом власти станут искать виновных, вина ляжет на пиратов; к тому же впереди сулилась большая добыча. От такого хорошего дела, разумеется, никто не собирался отказываться. Так обе стороны быстро ударили по рукам.
И вот всё пришло в движение. А теперь Рэнцзи Инсун стоял у ворот дома Ли, будто так и должно было случиться.
Чжэньнян, едва увидев Рэнцзи Инсуна, сразу поняла, ради чего явились эти люди.
Она холодно сказала:
— Куда мы идём — не тебе спрашивать. А вот то, что ты посреди ночи появился в Хуэйчжоу, и впрямь вызывает недоумение. Того, кто приходит без приглашения, зовут вором.
Чжэньнян, конечно, знала, что с Рэнцзи Инсуном и ему подобными говорить было бесполезно. Но сейчас они с Седьмой бабушкой оказались заперты в доме, уйти уже невозможно. Оставалось только тянуть время.
Рэнцзи Инсун сделал вид, будто не услышал её слов о «воре, пришедшем без приглашения», и ответил лишь на прежний вопрос:
— Ничего не поделаешь. Мне самому не хотелось посреди ночи приходить в Хуэйчжоу. Просто я до крайности восхищён тушью Ли. Особенно когда услышал, что семья Ли устроила хранилище туши, где собраны драгоценные образцы всех поколений, — желание увидеть его стало уже нестерпимым. Прошу старшую госпожу проявить милость и провести нас в хранилище туши, чтобы мы могли расширить кругозор.
Последние слова Рэнцзи Инсун произнёс уже обращаясь к стоявшей рядом старшей госпоже Ли.
— А если я не проявлю милости? — ровно спросила старшая госпожа Ли.
— Вот как, — Рэнцзи Инсун потёр нос, затем поднял факел и провёл им вокруг. — Эта большая усадьба семьи Ли, тушечная мастерская Ли… Слышал, им уже больше ста лет. Да, поистине нелегко.
Говоря это, Рэнцзи Инсун даже сделал вид, будто глубоко вздыхает от сожаления. Потом он снова приподнял факел.
— Старшая госпожа, как думаете, что будет, если я пущу сюда огонь? Ай-я, даже представить страшно. Какая жалость. Старшая госпожа, мне и самому не по себе. Поэтому, по-моему, вам лучше сотрудничать со мной. Столетнее дело досталось нелегко. Да и ваши две маленькие жизни… не стоит же так неразумно с ними расставаться.
Рэнцзи Инсун говорил с видом человека, который увещевает от всей души и ради чужого блага. У него ещё были запасные ходы, но он не любил выкладывать все карты сразу. Лучше понемногу, шаг за шагом. Так ведь гораздо интереснее.
— Ха-ха! Так ты думаешь, эта усадьба и эта тушечная мастерская — и есть основа дела семьи Ли? — вдруг громко рассмеялась старшая госпожа Ли.
— Разве нет? — переспросил Рэнцзи Инсун.
— Конечно нет, — с явным презрением ответила старшая госпожа Ли.
Затем она повернулась к Чжэньнян и сказала:
— Девочка, сегодня Седьмая бабушка скажет тебе, что такое семейное дело семьи Ли. Запомни крепко.
— Да, — поспешно отозвалась Чжэньнян.
— Семейное дело Ли — это не несметное богатство, не роскошные дома и плодородные поля. Девочка, запомни: основа нашего рода Ли — это искусство изготовления туши. Это умение, которое позволяет каждому поколению выжить в самые тяжёлые времена. Это стойкость в труде, готовность терпеть лишения, не бросать и не сдаваться. Это правила жизни: человеколюбие, справедливость, ритуал, мудрость и верность слову. Это дух торгового пути: достигший благополучия помогает Поднебесной, разбогатевший обогащает родные места, а бедный кормится своим мастерством. Всё это и есть основа семьи Ли. А вот одна только усадьба, одна только тушечная мастерская — ещё не основа рода Ли.
Старшая госпожа Ли стояла, выпрямив спину, тонкая, как сухая сосна, но от неё исходила такая гордая сила, будто она могла взметнуться прямо к небу.
— Седьмая бабушка, Чжэньнян запомнила, — тяжело кивнула Чжэньнян.
Рэнцзи Инсун, стоя в стороне, видел, что старшая госпожа Ли даже в такой миг словно никого вокруг не замечает и наставляет потомков. От злости лицо его стало железно-синим.
Хэйбэнь рядом тоже пришёл в ярость и злобно бросил:
— Пусть вам наплевать на ваше родовое дело. Неужели и свои жизни вам тоже безразличны?
— Кто же может не дорожить жизнью? — спокойно ответила Чжэньнян. — Только у наших предков есть такая поговорка: «Если Яньван велит человеку умереть в третью стражу, кто посмеет оставить его до пятой?» Жизнь каждого человека в руках Яньвана. Не другим это решать.
Чжэньнян говорила невозмутимо. На самом деле в душе она тоже тревожилась, но изо всех сил заставляла себя сохранять спокойствие. Сейчас одной тревогой делу не поможешь. К тому же она понимала: раз Рэнцзи Инсун всеми способами хочет получить хранилище туши семьи Ли, то, пока он не добьётся своего, он не станет с лёгкостью убивать её и Седьмую бабушку. Поэтому эти слова она произнесла без особых опасений.
— Девочка сказала верно. Если сегодня мне, старухе, суждено умереть, значит, таков приказ Яньвана. А вы всего лишь ножи в его руке, — Старшая госпожа Ли похлопала Чжэньнян по тыльной стороне ладони.
— Старшая госпожа, Ли-гунян… Какая смелость, какое величие духа! Хорошо. Вы можете не дорожить родовым делом семьи Ли, можете не дорожить собственной жизнью и смертью. Но неужели вам безразлична и их жизнь? — в этот миг Рэнцзи Инсун наконец выложил последнюю карту и махнул рукой назад.
Тотчас несколько японских пиратов вывели под стражей целую группу людей. Это были как раз те, кто прежде ушёл из седьмой ветви семьи Ли: несколько тётушек, Ли Далан, Ли Тянью и остальные.
Все думали, что время ещё есть. Но они не знали, что Рэнцзи Инсун изначально пришёл именно за рецептом туши Ли. Войдя в город, он вместе со своей группой японских пиратов вовсе не стал вмешиваться в беспорядки у Восточных ворот, а тайно направился прямо к большой усадьбе семьи Ли. И как раз на пути перехватил людей седьмой ветви, пытавшихся уйти.
— Отпустите. Мы сами пойдём, — холодно сказала первая невестка седьмой ветви семьи Ли, госпожа Чэнь.
Затем вся группа оттолкнула тех, кто их держал, и подошла к сташей госпоже Ли и Ли Чжэньнян. Рэнцзи Инсун не стал препятствовать. Напротив, он мягко улыбнулся:
— Вот и хорошо. Семья ведь должна быть вместе. Только если старшая госпожа не пожелает исполнить мою просьбу, боюсь, седьмая ветвь семьи Ли на этом и оборвётся. Этот мальчишка — единственный сын вашей седьмой ветви, верно?
Говоря это, Рэнцзи Инсун протянул руку и потрепал Тянью по голове. Тянью с ненавистью дёрнул головой, раскрыл рот и попытался его укусить. Рэнцзи Инсун успел вовремя отдёрнуть руку, так что мальчик не достал.
— Почтенная прародительница, не слушайте японского разбойника! Ваш внук не боится смерти! — Ли Тянью сжал кулаки и гневно выкрикнул.
Он был ещё совсем юным, но в нём уже чувствовался высокий, несгибаемый дух.
Рэнцзи Инсун ничуть не рассердился, лишь продолжил, обращаясь к старшей госпоже Ли:
— Только не знаю, как после смерти этого мальчишки вы все явитесь к предкам рода Ли под Девятью источниками.
На какое-то время старшая госпожа Ли умолкла. Она могла не дорожить родовым достоянием семьи Ли, но не могла не дорожить Ли Тянью. Конечно, и уступать японским разбойникам она тоже не собиралась.
— Старшая госпожа… — госпожа Сунь крепко держала Ли Тянью за руку.
Старшая госпожа Ли бросила на неё строгий взгляд. Госпожа Сунь длинно вздохнула, закрыла глаза и больше ничего не сказала.
— Старшая госпожа, раз уж эти злодеи так жаждут прикоснуться к мастерству тушечного дела семьи Ли, почему бы не исполнить их желание? Пусть как следует расширят свой кругозор.
В этот миг из темноты раздался ясный голос.
— Кто там? — несколько японских пиратов яростно рявкнули и подняли мечи, насторожившись.
И тогда из темноты вышел Ло Вэньцянь — один.
Видя, что японские пираты и горные бандиты вот-вот ворвутся на улицу Четырёх сокровищ, а люди седьмой ветви семьи Ли, Чжэньнян и остальные всё ещё не выбрались, Ло Вэньцянь, разумеется, встревожился. Он взял с собой охранников и поспешил к седьмой ветви, чтобы встретить их. Но не ожидал, что люди седьмой ветви уже окажутся в руках пиратов. А увидев Рэнцзи Инсуна, Ло Вэньцянь сразу понял, чего тот добивается. Поэтому он немедленно отправил человека с донесением.
В то же время он велел нескольким охранникам, пришедшим с ним, скрыться в темноте, а сам только тогда вышел вперёд. Он не мог позволить Чжэньнян одной столкнуться со всем этим. Кроме того, нужно было подготовить удар изнутри и снаружи, чтобы спасти всех.
А его предложение старшей госпоже Ли провести Рэнцзи Инсуна в хранилище туши имело две цели: во-первых, выиграть время; во-вторых, найти удобный миг — возможность для спасения.
Как только Ло Вэньцянь вышел, несколько японских пиратов сразу приставили к нему мечи. Затем они ещё обыскали тёмные углы поблизости, никого не нашли и только тогда слегка успокоились.
— Хозяин Ло, неужели ты так спешил прийти сюда на смерть? — Рэнцзи Инсун, конечно, узнал Ло Вэньцяня.
— Ничего не поделаешь. Моя невеста здесь. Я не могу позволить ей одной встретить всё это, — спокойно ответил Ло Вэньцянь.
— Не думал, что хозяин Ло окажется таким влюблённым. Что ж, исполню твоё желание, — сказал Рэнцзи Инсун.
С этими словами он велел подтолкнуть Ло Вэньцяня к Ли Чжэньнян и остальным.
— Хорошо. Я проведу вас в хранилище туши, — вдруг сказала старшая госпожа Ли.
— Давно бы так. Прошу, старшая госпожа Ли, — Рэнцзи Инсун обрадовался безмерно.
— Но прежде у меня есть одно условие, — снова произнесла старшая госпожа Ли.
— О? Какое условие? — спросил Рэнцзи Инсун.
— Вэньцянь и Чжэньнян помолвлены уже несколько лет. Вообще-то они давно должны были пожениться, но умер дед Чжэньнян, и она соблюдала траурный срок, так что свадьба отложилась ещё на год. Через несколько дней как раз должен был наступить их настоящий свадебный день. Я всё ждала этого дня. Но, честно говоря, таким разбойникам, как вы, я не доверяю. И не знаю, доживу ли после этой ночи. Поэтому хочу воспользоваться этим мигом и провести для них свадебный обряд. Тогда, даже если я не выживу, у меня не останется сожалений, — сказала старшая госпожа Ли.
В душе она ясно понимала: никто не знает, чем закончится сегодняшний день. Если с ней случится беда, свадьбу Чжэньнян и Ло Вэньцяня, боюсь, снова отложат.
Но брачный срок этой девочки и вправду больше нельзя было переносить. Поэтому сейчас, пусть старшей госпоже Ли и не слишком подобало проводить обряд в таких обстоятельствах, это всё же было самым подходящим решением. К тому же этот мальчишка Вэньцянь, вероятно, уже принял меры предосторожности. Так можно будет ещё немного потянуть время. И то, и другое — к лучшему.
Ли Чжэньнян и Ло Вэньцянь переглянулись. Оба понимали, с каким намерением старшая госпожа Ли сейчас хочет провести для них свадебный обряд. В сердцах у них поднялась тысяча чувств разом.
— Ты хочешь тянуть время? — Рэнцзи Инсун нахмурился.
Этой ночью ему требовалось действовать быстро и решительно. Пока горные и речные разбойники снаружи сдерживали правительственные войска, он мог первым воспользоваться хаосом и уйти. Можно сказать, времени у него сегодня было в обрез.
— Несколько раз поклониться, сказать несколько слов — сколько времени это займёт? — с презрением ответила старшая госпожа Ли.
— Хорошо, — видя, что старшая госпожа Ли говорит так, Рэнцзи Инсун был вынужден кивнуть.
Затем он вместе с людьми семьи Ли вошёл в дом.
— Вы оставайтесь снаружи и караульте. Мы войдём, — велел Хэйбэнь японским пиратам у ворот.
После этого он тоже повёл внутрь больше десятка человек.
Когда Ло Вэньцянь входил, он задел ногой каменную ступеньку, едва не упал и трижды кашлянул. Чжэньнян тут же обернулась и поддержала его.
Один японский пират, понимавший по-китайски, расхохотался:
— Парень, сегодня у тебя ночь свадебных свечей в брачном покое! Ноги не должны подкашиваться!
Несколько пиратов рядом не поняли слов, но, глядя на него, тоже разразились грубым хохотом.
Ло Вэньцянь и Чжэньнян не обратили на них внимания. Чжэньнян поддерживала Ло Вэньцяня, когда они входили в дом. Раньше, увидев, как Ло Вэньцянь сам вышел навстречу опасности, она страшно встревожилась. Но теперь всё уже дошло до этого, и тревога больше ничему не помогала. Отныне им оставалось только вместе делить беду.
Они взглянули друг на друга, и в этом взгляде было всё, что не выразить тысячей слов. Их руки крепко сплелись.
И в этот момент из темноты неподалёку донеслось кошачье мяуканье.
Услышав его, Ло Вэньцянь едва заметно приподнял уголки губ. Он, конечно, понял, что охранники, скрывавшиеся во тьме, получили его знак. Действие вот-вот начнётся.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
