Когда Чжэньнян вместе с управляющим Чжэном добралась до родового дома семьи Ли, там уже царил настоящий хаос. Войдя во внешний двор, она увидела у ворот нескольких ямэньских служителей, которые без дела слонялись взад-вперёд. Подумав, она велела управляющему Чжэну пройти с ней не через главный вход, а через боковую дверь — прежде всего следовало увидеться со старшей тётушкой.
— Нет, вы только подумайте! Такая большая тушечная мастерская, наследственное дело предков, — и вы доверили её какой-то девчонке из восьмой ветви? Восьмую ветвь давно уже отстранили от дел мастерской Ли, у вас что, совсем головы нет? Ну что ж, теперь навлекли на дом такую беду, посмотрим, как вы будете это расхлёбывать!
Голос звучал холодно и жёстко.
— Это было решением свекрови, оставленным в звещании. Перед тем как впасть в беспамятство, она дала такой наказ, как же мы могли его ослушаться? К тому же с тех пор, как Чжэньнян занялась мастерской, она вела дела весьма толково, — объясняла госпожа Чэнь.
— Даже если мать и впрямь оставила ей всё по письму, это ещё не значит, что вы должны были позволять ей делать что вздумается! Толково, говорите? Тогда что же это такое творится сейчас? Кто мне объяснит?
Едва подойдя ко вторым воротам заднего покоя, Чжэньнян издали услышала резкие окрики. Голос был ей совершенно незнаком.
Кто это там такой грозный?
Человека словно вовсе не смущало, что он почти в лицо выговаривает первой госпоже дома Ли.
Но раз она называла Седьмую бабушку матерью, значит…
Неужели это старшая тётка?
В седьмой ветви у семьи Ли было трое сыновей и одна дочь. Стало быть, это и есть та самая старшая дочь, Ли Нинхун. Единственная девочка в семье, она с детства была любимицей Седьмого деда и Седьмой бабушки, а братья дома во всём ей уступали. Позже её выдали замуж в Нанкин, в семью Хань, занимавшуюся ткацким делом. До знатности им, может, было далеко, но богаты они были уж точно.
Чжэньнян повернулась к управляющему Чжэну:
— Это моя старшая тётушка приехала?
— Да. Старшая госпожа прибыла с самого утра — навестить старую госпожу, — ответил тот.
— Понятно, — кивнула Чжэньнян.
Значит, всё-таки старшая тётка.
За эти годы восьмая ветвь семьи Ли почти не поддерживала отношений с седьмой, а сама Чжэньнян и вовсе оказалась в этом мире не с рождения, так что прежде ни разу эту тётку не видела.
Только вот кто бы мог подумать, что первая их встреча случится при таких обстоятельствах.
Как удачно она приехала.
Спектакль, похоже, становился всё интереснее, подумала Чжэньнян.
У вторых ворот управляющий Чжэн, разумеется, дальше идти уже не мог, и Чжэньнян вошла одна, а он отправился наружу хлопотать и распоряжаться людьми.
— Тётушки, я пришла, — с порога сказала Чжэньнян, входя в задний зал.
При этом она подняла глаза на сидевшую справа тётку.
Та и впрямь была очень похожа на Седьмую госпожу, конечно, моложе её, но в чертах лица и бровях у неё сквозила какая-то раздражительная, сухая резкость. И именно поэтому ей как раз недоставало той властной силы, что была у её матери.
— Ах вот ты какая, Чжэньнян из восьмой ветви, — окинула её взглядом госпожа Хань, урождённая Ли. — Ишь ты, какая способная выросла.
В её глазах, однако, мелькало явное презрение.
— Не смею принимать похвалы от старшей тётушки, — спокойно ответила Чжэньнян.
Она прекрасно расслышала насмешку в этих словах, но не собиралась на неё откликаться.
— Не смеешь? А по-моему, смелости тебе не занимать. Даже с морскими разбойниками дела вести осмелилась. Ты куда хочешь завести семью Ли? — с нажимом бросила та.
— Дело ещё не выяснено. Старшая тётушка выносит приговор прежде времени, и я с этим не согласна, — всё так же ровно ответила Чжэньнян.
— Да, старшая сестра… — попыталась было вмешаться госпожа Чэнь.
Вообще-то она хотела сказать своей золовке немало слов, но та едва переступила порог и сразу пошла в атаку, не дав ей ни времени, ни возможности спокойно заговорить.
— Невестка, не оправдывай её, — резко отрезала госпожа Хань, урождённая Ли. — На этот раз Чжэньнян не только осмелилась вести торговлю с морскими разбойниками, она ещё и позволила им остаться в долгу. Я слышала, ту партию туши продали по особенно низкой цене. Вот я и думаю: не нажилась ли она на этой сделке весьма неплохо?
— Третья невестка, не говори ерунды, — тут же прикрикнула на неё старшая госпожа Хуан.
Такие слова бросать на ветер было нельзя.
— Почему же ерунда? — усмехнулась госпожа Тянь. — Вы ведь сами знаете, что у их дома в последнее время одна беда за другой. И всё же восьмая ветвь оказалась такой ловкой: и скандал уладила, и маслобойню удержала. Вот мне и любопытно, откуда у них взялось столько денег, чтобы всё это покрыть? Чжэньнян, может, ты сама скажешь?
Она знала, конечно, что вторая невестка и прочие скидывались, но тех денег явно было далеко не достаточно.
Чжэньнян лишь слабо улыбнулась:
— Третья тётушка, боюсь, вы об одном деле не знаете.
— О каком же? — вскинула брови госпожа Тянь.
— Недавно мой старший брат вместе с братом Чжэншэнем ездили в Уюань и разрабатывали там несколько ям под тушечный камень. Небо, видно, не оставило нас без помощи: им попалась партия отличного камня, и они выручили небольшое состояние. Благодаря этой неожиданной прибыли нам и удалось погасить недавние неприятности.
— Ха, какое удивительное совпадение, — недоверчиво протянула госпожа Тянь.
— Совпадение это или нет — не знаю, — невозмутимо ответила Чжэньнян. — Но в Уюане об этом говорили много. Стоит только навести справки, и всё станет ясно.
Сидевшая рядом госпожа Хань, урождённая Ли, тоже слегка приподняла бровь.
— Довольно. Сейчас не то время, чтобы тянуть всё это, — резко прервала их госпожа Чэнь.
А затем повернулась к Чжэньнян:
— Чжэньнян, как ты думаешь, что теперь делать?
Обе женщины при этом обменялись коротким взглядом.
С тех пор как Ван Цуйцяо тайком передала госпоже Чэнь ту самую плату за товар, та уже поняла, что в этой сделке скрывается внутренняя подкладка. И сейчас ей тоже хотелось посмотреть, кто тут, подобно Восьми бессмертным, переправляющимся через море, будет показывать какие чудеса.
Чжэньнян ответила ей взглядом, в котором ясно читалось: наблюдаем и не спешим.
А вслух сказала:
— Думаю, здесь, скорее всего, произошло недоразумение. Сначала нужно всё прояснить. Мы вели дела только с меняльной лавкой «Хуэйюань», а имеют ли они отношение к морским разбойникам или нет — нам это не было известно.
— Легко тебе говорить! — снова встряла госпожа Тянь. — Скажешь «не знала» — и всё, так, что ли? Надо ещё, чтобы господин цяньху тебе поверил.
— А мне почему-то кажется, Третья тётушка будто бы надеется, что с мастерской случится беда, — спокойно проговорила Чжэньнян.
— Что за вздор! И где у тебя уважение к старшим? Я ведь беспокоюсь! — свирепо посмотрела на неё госпожа Тянь.
Но Чжэньнян больше не стала с ней спорить, а обратилась к госпоже Чэнь:
— Старшая тётушка, что сказал тот господин цяньху?
— Арестовать людей. И опечатать мастерскую, — коротко ответила та.
Чжэньнян прищурилась, немного подумала и сказала:
— Старшая тётушка, я пойду вперёд и посмотрю сама. Если уж они собираются кого-то арестовывать, то, скорее всего, за мной и пришли.
Как-никак теперь именно она считалась хозяйкой тушечной мастерской.
— Я пойду с тобой, — сказала госпожа Чэнь.
Затем они вдвоём вышли из заднего покоя в переднюю залу. Госпожа Тянь и остальные тоже последовали за ними.
В переднем зале в это время управляющий Шао, Ли Цзиндун и некий помощник уездного чиновника по фамилии Юнь сопровождали цяньху из Цзиньивэй, облачённого в одеяние с летящей рыбой1.
Тот сидел на почётном гостевом месте, полуприкрыв глаза, и с равнодушным видом пил чай.
Едва войдя, госпожа Чэнь заняла главное место, а Чжэньнян села ниже, по правую руку от неё.
— Господин, семья Ли и впрямь пострадала ни за что. Меняльная лавка «Хуэйюань» — здешний оседлый торговый дом. Хоть он и открылся недавно, люди там все местные, нам казалось, что мы знаем, с кем имеем дело. Кто бы мог подумать, что за спиной они занимаются морской перевозкой и контрабандой? А уж семья Ли тем более не осмелилась бы вступать в сговор с морскими разбойниками. Прошу вас, господин, разберите дело по справедливости.
Госпожа Чэнь говорила спокойно, сдержанно, как и подобает главной хозяйке большого дома.
Со стороны «Хуэйюаня» с самого утра двери были наглухо закрыты, а перед входом бродили ямэньские служители.
— Боюсь, всё не так просто, — прохладно отозвался человек из Цзиньивэй. — Если бы ваша сделка с «Хуэйюанем» была обычной, то как могло случиться, что о ней не знал никто? И почему никто не попытался принять участие в торге? А между тем, как я выяснил этой ночью, ни один торговец в Хуэйчжоу заранее о такой большой сделке не слышал. Разве тут не кроется подоплёка? Разве не потому всё держали в тайне, что груз предназначался к отправке за море? А теперь ещё говорите, будто ничего раньше не знали — это уж разве что духов обманывать2. Впрочем, госпожа может пока не тревожиться. Мы, разумеется, ещё будем разбираться. Поэтому я прошу, чтобы управляющий мастерской проехал со мной в нанкинское отделение Чжэньфусы3.
Сказав это, он поднял глаза и скользнул взглядом по Чжэньнян.
Было ясно, что он прекрасно знает, кто именно сейчас стоит во главе мастерской.
Чжэньнян лишь чуть изогнула губы.
Раз Ли Цзиньцай построил всю эту западню, то этот человек, конечно же, отлично понимал, на кого следует нацелиться.
— Если господин непременно настаивает, тогда поеду я, — всё так же невозмутимо сказала госпожа Чэнь.
По её лицу нельзя было понять, что она задумала.
— Господин, думаю, лучше поеду я, — вмешался Ли Цзиндун. — Всё-таки тут одни женщины. Вам стоило бы проявить хоть немного милосердия.
Он и без того говорил всегда резко и жёстко, так что и эти слова прозвучали не слишком приятно.
— Верно, господин, — в этот момент в зал поспешно вошёл старый господин Ли вместе с Даланом и прочими. — Лучше уж мы, старики, поедем с вами.
— Что? Все захотели ехать? Ну что ж, я могу исполнить ваше желание, — мрачно усмехнулся человек из Цзиньивэй.
Он махнул рукой стоявшим снаружи служителям:
— Увести всех.
Ли Цзиндун только холодно усмехнулся.
А Чжэньнян в этот миг увидела, как в зал проскользнул Ли Цзиньцай, и уголки её губ снова дрогнули.
Пора было и ему выйти на сцену.
И впрямь, Ли Цзиньцай изобразил на лице удивление и нерешительно окликнул:
— Брат Ян? Это ты?
Услышав голос, тот внимательно всмотрелся в него, потом вдруг хлопнул себя по ладони:
— Да ведь это же брат Цзиньцай! Что ты здесь делаешь?
— Я? Я, между прочим, зять семьи Ли, — громко рассмеялся Ли Цзиньцай.
— Ты — зять семьи Ли? — недоверчиво переспросил господин Ян.
Ли Цзиньцай кивнул, и тогда тот с кривой усмешкой сказал:
— Выходит, большая вода смыла храм Царя драконов, и свои своих не узнали4?
Потом он повернулся к помощнику Юню и добавил:
— Когда мы были в Сучжоу, брат Цзиньцай ведь спас мне жизнь.
— Так как же, господин, быть с сегодняшним делом? — очень кстати вставил помощник Юнь.
Тут Ли Цзиньцай с самым прямодушным видом обратился к чиновнику из Цзиньивэй:
— Брат Ян, я готов поручиться собственной жизнью: семья Ли ни в каком сговоре с морскими разбойниками не состоит. Прошу тебя, разберись как следует.
— Слова других я мог бы и не принять на веру, но словам брата Цзиньцая не поверить не могу. Хорошо. Ради того, что ты когда-то спас мне жизнь, я сегодня возьму это дело на себя, — с нарочитым великодушием сказал господин Ян. — Даже если бы семью Ли и в самом деле заподозрили в связях с морскими разбойниками, я бы всё равно постарался это прикрыть.
А затем добавил:
— Только сама партия товара всё равно доставляет хлопоты. Всё-таки её задержали на пиратском судне, а это уже вещественное доказательство, от него не отмахнёшься. Если дело начнут копать всерьёз, там всякое может выйти.
— Тогда не скажете ли, где сейчас находится этот товар? — тут же подхватил Ли Цзиньцай. — Может ли семья Ли выкупить его за деньги? Все расходы на улаживание связей и проходов мы берём на себя.
Сказав это, он ещё и бросил взгляд на госпожу Чэнь.
Но та не ответила ни слова, только смотрела на него с каким-то особенным выражением.
В конце концов, кое-какую подноготную она уже знала.
Зато Ли Цзиндун нахмурился и, похоже, с таким решением был согласен. Если удастся откупиться деньгами и тем отвести беду, то и это уже неплохой выход.
— Хорошо. Раз дело касается брата Цзиньцая, я, разумеется, не могу остаться в стороне. Что сверху, что снизу — все нужные узлы я постараюсь прощупать. Сделаю всё, чтобы вернуть эту партию, — уверенно сказал господин Ян, ударяя себя в грудь.
— Тогда благодарю тебя, брат Ян, — с самым искренним видом откликнулся Ли Цзиньцай.
Чжэньнян смотрела, как те один другому подыгрывают, и не могла не признать, что спектакль разыгрывался великолепно.
Ли Цзиньцай одним поворотом перевернул положение: в самый опасный для семьи Ли час он вдруг оказался тем, кто, опираясь на старую дружбу, помог разрешить беду.
А значит, отныне вся семья будет ему обязана.
Да ещё и с таким покровителем, как господин Ян, — как тут не взглянуть на Ли Цзиньцая иначе?
Можно сказать, едва выйдя на сцену, он уже почти полностью добился того, к чему стремился.
— Вообще-то у меня к этому господину давно есть один вопрос, — вдруг сказала Чжэньнян.
Спектакль она посмотрела достаточно.
Теперь пора было вступать и ей.
— Какой вопрос? Спрашивай, — ответил господин Ян.
— Вы уверены, что партия туши, задержанная на пиратском судне, действительно принадлежит семье Ли? — спросила Чжэньнян.
— Что это значит, Ли-гунян? Уж не хотите ли сказать, что я оклеветал вашу семью? — вскинул брови господин Ян.
— А разве нет? — с явной насмешкой сказала Чжэньнян. — Насколько мне известно, ещё вчера вечером тушь, которую наша семья продала меняльной лавке «Хуэйюань», находилась на складе самого «Хуэйюаня». Вот я и не понимаю: неужели за одну ночь она успела долететь до Чжоушаня? Да ещё и оказаться на пиратском корабле?
Стоило ей это сказать, как все, кроме госпожи Чэнь, разом переменились в лице.
На лбу Ли Цзиньцая выступил пот.
Он вдруг почувствовал, что что-то идёт не так.
Откуда Чжэньнян узнала, что товар всё это время лежал на складе «Хуэйюаня»?
— Чжэньнян, что всё это значит? — низким голосом спросил Ли Цзиндун.
- Одеяние с летящей рыбой (飞鱼服 / fēiyúfú) – парадное форменное платье чиновников и офицеров, особенно связанное с высокими служащими Цзиньивэй.
↩︎ - Обманывать духов, нести явную неправду (骗鬼 / piàn guǐ) – просторечное выражение о грубой, неправдоподобной лжи.
↩︎ - Чжэньфусы, управление карательно-следственных дел (镇抚司 / Zhènfǔsī) – ведомство или подразделение, ведавшее дознанием, надзором и репрессивными полномочиями; здесь — отделение системы Цзиньивэй в Нанкине.
↩︎ - Большая вода смыла храм Царя драконов, и свои своих не узнали (大水冲了龙王庙，一家人不认得一家人 / dà shuǐ chōng le Lóngwángmiào, yījiārén bù rènde yījiārén) – поговорка о нелепой ситуации, когда свои по ошибке вступают в столкновение друг с другом.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
