Когда наступила ночь и сгустились сумерки, Дуань Сюй закончил улаживать большие и малые дела армии Табай и наконец смог вернуться в комнату, чтобы отдохнуть. Стоило ему войти и сесть на кровать, как появилась Мэн Вань с лекарством и бинтами, собираясь перевязать рану на его руке. Дуань Сюй вежливо отказался, сказав, что справится сам, но Мэн Вань разволновалась. Поставив лекарство на стол, она произнесла:
— Шуньси, у тебя ранена рука, самому перевязывать неудобно. Даже если не хочешь моей помощи, стоит найти кого-то другого, кто о тебе позаботится.
Дуань Сюю это показалось забавным. Он взял со стола бинты и лекарство и, приспустив одежду, обнажил раненую левую руку. Рана тянулась от плеча до самого предплечья, глубиной примерно в полфаланги пальца, и всё ещё кровоточила. До этого её лишь наскоро перетянули. Правой рукой он одним движением снял старый бинт. Мэн Вань, видя это, уже приготовилась помочь с перевязкой, но увидела, как он взял флакон с лекарством, двумя пальцами ловко вытолкнул пробку и вылил содержимое прямо на рану. Затем он подхватил новый бинт, зажал один его конец зубами, а правой рукой начал стремительно обматывать предплечье. В завершение он ловко затянул узел и выпустил бинт изо рта.
Весь процесс был чётким и быстрым, заняв лишь мгновение. Он был в этом невероятно искусен.
Руки Мэн Вань так и застыли в воздухе. Дуань Сюй рассмеялся и даже нашёл в себе силы шутливо взмахнуть перевязанной рукой.
— Я не чувствую неудобства. Такая пустяковая рана не требует чьей-либо заботы. А-Вань, иди отдыхай пораньше.
Мэн Вань подумала, что за те многие годы, что она знала Дуань Сюя, не было случая, чтобы ему требовалась чья-то забота. Нельзя сказать, что он во всём стремился быть первым или не желал показывать слабость, он не был таким человеком. Порой он даже казался ленивым и беспечным.
Однако за этой ленцой проглядывала едва уловимая, непоколебимая жёсткость.
Стоило Мэн Вань в замешательстве уйти и закрыть за собой дверь, как в комнате раздался озорной смех.
Дуань Сюй обернулся. Красавица с бледным лицом в одеждах цвета ржавчины сидела в его комнате в кресле из сандалового дерева. Подперев голову рукой, она вертела в пальцах нефритовую подвеску, очаровательно улыбаясь.
Он ничуть не удивился. Поправляя одежду, он произнёс:
— Ваше Величество ван духов так уверенно ориентируется здесь, будто приходит не в первый раз. Прошлой ночью…
— Прошлой ночью я тоже была здесь и видела, как ты полностью обнажил торс. То, что ты оделся сейчас, уже не вернёт тебе твоей непорочности, — голос Хэ Сыму звучал безразлично, почти утешающе. — Это лишь бренная оболочка, не стоит придавать ей значения.
Помолчав, она указала в сторону двери:
— Когда ты познакомился с Мэн Вань?
— После того как я вернулся из Дайчжоу в Наньду, мы вместе учились у учёного мужа Яна.
— О? Имя учёного мужа Яна звучит совсем не так, как имя того твоего учителя-хуци, которому дикий гусь выклевал глаза.
— Как говорится, когда трое идут вместе, среди них обязательно найдётся мой учитель1.
Не может же у меня быть всего один наставник.
Хэ Сыму посмотрела в искренние глаза Дуань Сюя и слегка улыбнулась:
— Какой же ты жалкий. Друзья и учителя, чьи имена ты можешь назвать, появились в твоей жизни лишь после четырнадцати лет. А чем ты занимался до этого?
Она поднялась и в своих светло-алых парчовых сапожках с загнутыми носками шаг за шагом подошла к Дуань Сюю. Склонив голову, она посмотрела на юношу, чьё лицо неизменно озаряла улыбка, а взгляд всегда казался честным и открытым, и тихо спросила:
— Тот слепой мастер был твоим наставником до четырнадцати лет? А тот потерявший память офицер Хань был твоим другом до четырнадцати лет?
Дуань Сюй поднял голову и посмотрел прямо в глаза Хэ Сыму, не отводя взора.
— Мастер был моим наставником до четырнадцати лет, а вот друг — нет. До четырнадцати лет у меня не было друзей.
В глазах Хэ Сыму мелькнул огонёк, и её беспечный вид сменился серьёзностью:
— Кто ты такой на самом деле?
Дуань Сюй молча смотрел на Хэ Сыму какое-то время, а затем его лицо озарила ясная улыбка. Чеканя каждое слово, он произнёс:
— Дуань Сюй, Дуань Шуньси.
Воздух словно на мгновение застыл. Взоры двоих скрестились, свет свечи плясал на их лицах, а в тишине всё гуще становилась тонкая и опасная атмосфера. Тень Хэ Сыму мелькнула, и в следующее мгновение Дуань Сюй оказался прижат к кровати, а её рука сжала его горло.
Хэ Сыму сидела на нём, склонившись и глядя в упор, а хватка на шее постепенно становилась всё крепче.
Пальцы Дуань Сюя сжали матрас, он моргнул и с трудом выговорил:
— Ваше величество… ван духов… будьте… милосердны.
Даже в такой момент он ухитрялся улыбаться.
Хэ Сыму наклонилась ещё ближе, её длинные волосы коснулись его лица. Дуань Сюй слегка нахмурился, возможно, оттого, что почувствовал щекотку.
— Твои боевые искусства превосходны, почему же ты не борешься, не сопротивляешься? — холодно спросила она.
— Перед лицом абсолютной мощи любые приёмы бесполезны, — поскольку рука Хэ Сыму чуть ослабила хватку, Дуань Сюй наконец смог произнести фразу целиком, а закончив, добавил пояснение: — Я не могу победить вас, и у меня нет иного пути, кроме как молить о пощаде.
Что ж, он прекрасно отдавал себе отчёт в своих силах.
Хэ Сыму тихо рассмеялась и спросила:
— А если я не пощажу тебя?
Хватка на его шее вновь начала усиливаться.
Дуань Сюй на мгновение задумался, затем поднял руку, указал на свою голову и с улыбкой спросил:
— Ваше величество желает заполучить мой череп в свою коллекцию?
Этот вопрос, ушедший на десять тысяч ли от темы, заставил Хэ Сыму удивлённо вскинуть брови.
— Неплохое предложение.
— Я полагаю, что в мои пятьдесят лет мой череп будет выглядеть куда красивее. Не желает ли ваше величество потерпеть до тех пор, а уж потом съесть меня?
Хэ Сыму долго смотрела на Дуань Сюя прищурившись, словно видела на его лице целую череду определений: «дерзость, застилающая небеса», «бесстрашие», «бойкость на язык», «притворная любезность».
И к ним стоило добавить ещё одно: «упорное нежелание сознаваться».
Она противостояла Дуань Сюю ещё мгновение, затем легко рассмеялась и убрала руку. Глядя на него сверху вниз, она медленно произнесла:
— Я не собираюсь тебя есть. Я пришла, чтобы заключить сделку.
- Когда трое идут вместе, среди них обязательно найдётся мой учитель (三人行，必有我师焉, sān rén xíng, bì yǒu wǒ shī yān) — изречение Конфуция из «Лунь юй», означающее, что у любого человека можно чему-то научиться. ↩︎
