Цинь-ши вздохнула:
— Четвертая гунян и впрямь заставляет меня тревожиться… Если честно, в этом есть и моя вина. — Цинь-ши снова вздохнула и поставила чашку на столик рядом. — Старшая дочь была рождена инян, но я смотрела на нее как на родную и держала при себе. Только ведь сердце матери и дочери — одно целое, разве могла Инь-инян легко с ней расстаться? В те времена я была молода и вспыльчива, повздорила с лао-е и попросту перестала заниматься старшей девочкой. А когда захотела вновь взяться за нее, та уже повзрослела, между нами возникла неприязнь, она во всем мне перечила, и от того было лишь одно расстройство. После нескольких попыток я пала духом и предоставила ее самой себе. Позже лао-е взял наложницу, и родилась четвертая гунян. Я со всем рвением принялась ее учить, но она, как назло, была дружна со старшей сестрой… Эх… — С этими словами Цинь-ши пролила слезы.
Ву-мама стояла рядом, прислуживая ей. Увидев это, она поспешно подошла и подала платок:
— Фужэнь, не нужно так печалиться, у каждого своя судьба1.
Цинь-ши вдохнула поглубже:
— Я учила ее так же, как и вторую гунян, ко всем относилась одинаково. Но этот ребенок всегда настороже со мной, будто я хочу ей зла. Вот почему я пригласила тётю Ся — нельзя допустить, чтобы она с таким узким кругозором и мелочным сердцем вышла замуж в дом хоу!
Тётя Ся поднялась и поклонилась, согнув колени:
— Я непременно приложу все силы. Хотя у четвертой гунян нрав упрямый и есть свои недостатки, она всё же не «гнилое дерево, на котором невозможно ничего вырезать»2.
Цинь-ши вытерла слезы платком и с облегчением улыбнулась:
— Тогда полагаюсь на вас, тётя.
Она подала знак глазами, и Ву-мама тут же преподнесла красный конверт, говоря с улыбкой:
— Погода стоит жаркая, пусть тётя раскроет себе пару обновок из легкой ткани.
Тётя Ся не стала отказываться, приняла конверт и, откланявшись, удалилась.
Цинь-ши тяжело вздохнула и прилегла на кушетку. Ву-мама поспешно подложила ей под спину подушку:
— Фужэнь совсем себя не жалеет.
— С таким трудом подыскали ей семью! — Цинь-ши стиснула зубы. — Если она всё испортит, то, хоть четвертая девчонка и собирается замуж, я ей этого не спущу! — Ее грудь тяжело вздымалась.
Ву-мама принялась поглаживать грудь Цинь-ши и снова поднесла чашку:
— На улице жара, фужэнь нужно беречь здоровье. Прошу вас, уймите гнев.
— Ты не понимаешь, — сказала Цинь-ши. — Семья Цзян приглянулась и старому господину, и лао-е. Хотя прежде это был род, клонившийся к упадку, кто же знал, что в этом поколении появится Цзян Сюэчэн и в столь юные годы станет министром! Мы думали, он просидит на этом месте десятки лет, но кто мог предвидеть, что император отправит его в Чжэцзян.
— Значит, его понизили? — спросила Ву-мама. — Я слышала, что господин Цзян, отправившись в Чжэцзян, получил повышение лишь на один ранг…
Цинь-ши выпрямилась и холодно усмехнулась:
— Конечно, всего лишь на один ранг. Раньше я тоже думала, что Цзян Сюэчэн утратил милость государя, но позже не только лао-е прислал письмо, даже старый господин сказал, что семью Цзян, по всей видимости, ждет расцвет. Сейчас первый и второй принцы оба метят на престол, повсюду собирают сторонников. Его Величество, верно, уже выбрал наследника и, боясь, что Цзян Сюэчэн будет втянут в распрю за престол, специально отослал его. Он отправил его в Чжэцзян тихим Цзо-цаньи, но наделил огромной властью. Это сделано лишь для того, чтобы после восшествия на престол новый император призвал его обратно в столицу и осыпал милостями. Иначе зачем было сначала посылать Цзян Сюэчэна, а затем назначать его старшего сына на пост чжичжоу в Шаньдуне? Ведь тот прослужил уездным начальником седьмого ранга всего год. — Сказав это, она снова вздохнула и обратилась к Ву-мама: — Семьи познатнее, чем Цзян, тоже найдутся, но… ты ведь тоже человек опытный. Скажи мне, много ли ты видела благородных девиц, чья красота могла бы сравниться с обликом Сянлань?
Ву-мама немного подумала и с улыбкой ответила:
— Сянлань слишком хороша собой. Пожалуй, только сегодняшняя пятая гунян семьи Цзян да данайнай, на которой прежде женился да-е.
Цинь-ши кивнула:
— Вот именно. Своего сына я знаю: Лоу-гэ-эр — натура ветреная и падкая на женскую красоту. Иначе разве бы он так обезумел, что взял в жены эту дрянь Чжао Юэчань, а теперь вот увлекся Сянлань. Он никак не может ее отпустить, балует без оглядки на приличия. Я боюсь, что если в будущем не привести в дом девушку, способную навести порядок, то во внутренних покоях начнутся смуты, и дело дойдет до того, что наложницу возвысят, а жену унизят. Два года назад я видела пятую гунян семьи Цзян и еще тогда запомнила ее милое лицо и приятный нрав. Сегодня я увидела, что она стала еще краше. Разве ты не видела, как Лоу-гэ-эр сегодня на нее смотрел — будто душу потерял? Дело сделано наполовину. Только такая красавица сможет соперничать с Сянлань, и только такая умница сумеет укротить внутренние покои Лоу-гэ-эр. К тому же она уравновешенна и добросердечна, так что сможет терпимо отнестись к присутствию Сянлань.
- юаньфа (缘法, yuánfǎ) — буддийское понятие предопределенности судьбы и встреч. ↩︎
- гнилое дерево, на котором невозможно ничего вырезать (朽木不可雕也, xiǔmù bùkě diāo yě) — чэньюй, означающий безнадежного человека, которого невозможно исправить или обучить. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
