В прошлый раз за ночной перекус платил Хань Пиньму, поэтому в этот раз я сказал, что угощаю я. Хань Пиньму возразил, что я студент, у которого в месяц всего-то копеечное пособие, и он не может позволить мне платить. Я отшутился: мол, хоть я и студент, и денег у меня немного, но я понимаю, что вежливость требует взаимности. Много денег или мало — это знак моего внимания, к тому же, сколько может стоить один обед? Хань Пиньму лишь усмехнулся и сказал, что действительно давно не ходил по ресторанам и хотел бы найти местечко, чтобы устроить праздник живота. Те места, что выберу я, ему могут не подойти: он очень привередлив в еде, а заведения, которые он посещает, обычно не из дешёвых. Чтобы чувствовать себя свободнее в выборе, лучше пусть угощает он.
Скрепя сердце, мне пришлось согласиться. В конце концов, моя цель была вовсе не в еде; пока он согласен встречаться, неважно, кто платит.
Через несколько дней, в выходной, Хань Пиньму прислал мне адрес ресторана, договорившись встретиться в обед. Взглянув на название заведения, я сразу понял смысл его слов — это был частный ресторан в городе А, по соседству с Нефтяным городком. Я слышал о нём от Лю Гуанвэня, но сам он там не бывал и говорил, что обычный обед там стоит несколько тысяч юаней, так что моей месячной зарплаты могло и не хватить на один поход в такое место.
Ресторан располагался в жилом квартале на окраине города А, и по внешнему виду нельзя было догадаться, что здесь скрывается заведение. Официант встретил нас с Хань Пиньму у ворот квартала и повёл через лабиринты дворов.
— Этот ресторан работает уже больше десяти лет, сюда ходят только свои, обычные люди о нём не знают, а если и узнают, их не факт что примут, — говорил Хань Пиньму на ходу. Официант, услышав его слова, обернулся и подтвердил: всё верно, ресторан принимает только VIP-клиентов с бронью, которую нужно делать минимум за три дня. Я спросил, почему так долго. Официант ответил, что им нужно заранее подготовить продукты. Я снова спросил:
— Что это за блюда такие, которые нужно готовить три дня? Не боитесь, что за такое время продукты испортятся?
Официант лишь улыбнулся и ничего не объяснил. А Хань Пиньму похлопал меня по плечу и сказал:
— Придём — сам увидишь.
За разговорами мы свернули в один из подъездов на первом этаже. Снаружи дом ничем не отличался от обычных жилых зданий: шестиэтажка западного типа, по две квартиры на этаже. Только войдя внутрь, я заметил неладное — квартиры здесь были огромными, не меньше двухсот квадратных метров каждая, а на первом этаже восточная и западная квартиры были объединены. Официант провёл нас в одну из комнат. Судя по планировке, это была спальня, переделанная под отдельный кабинет. Интерьер был выполнен под старину. На изящных полках стояли изысканные фарфоровые вазы, на стенах висело несколько пейзажей. Я не удержался и потянулся, чтобы потрогать их.
— Осторожнее, это всё подлинники, они очень дорогие, — сказал Хань Пиньму, усаживаясь на диван.
— Подлинники? Не может быть, это же просто украшение для ресторанного зала, — ответил я, не сводя глаз с ваз и кувшинов.
— В этих склянках да горшках я не разбираюсь, но взгляни на пейзаж у себя за спиной. Это подлинник Чжан Дацяня, стоит больше трёх миллионов, — сказал Хань Пиньму. Я обернулся и действительно увидел картину Чжан Дацяня, написанную в технике «разлитой туши». Я внимательно её рассматривал, хотя и совершенно не умел отличать подлинники от подделок.
— Ты разбираешься в китайской живописи? Как понял, что это подлинник Чжан Дацяня? — спросил я Хань Пиньму.
— В детстве учился пару лет, но о цене этой картины мне когда-то рассказал отец. Тогда она стоила три миллиона, думаю, сейчас цена ещё выше, — ответил Хань Пиньму.
— Твой отец рассказал? — я немного растерялся.
— А ты как думал? Конечно, это он меня сюда раньше приводил. Иначе откуда бы я узнал про это место, и как бы нас тут вообще приняли? — сказал он.
Блюда Хань Пиньму заказал ещё три дня назад, и сейчас мы просто ждали, пока повар завершит последние приготовления. В ожидании Хань Пиньму начал рассказывать мне историю этого ресторана.
— Изначально этот ресторан был «спецкухней» для нескольких руководителей Управления, — начал Хань Пиньму. В те годы основатели месторождения Чанчуань съехались со всей страны. Они всю жизнь посвятили нефтяным битвам, а после выхода на пенсию в основном остались доживать свой век в Нефтяном городке. С возрастом люди часто начинают тосковать по родному краю, например, по вкусу домашней еды. Старым руководителям иногда хотелось отведать блюд своей родины, но из местных продуктов и силами местных поваров невозможно было воссоздать тот самый вкус. Поэтому Управление открыло этот ресторан. Сюда выписали поваров из родных мест этих руководителей, привезли продукты и специальную утварь, чтобы обслуживать только их.
После того как те руководители один за другим ушли из жизни, ресторан стал личной кухней их преемников. Меню больше не ограничивалось домашней едой — там появились деликатесы из дичи и морепродуктов, а также блюда, которые было неудобно готовить и пробовать на виду у всех. Позже на ресторан стали часто поступать жалобы, и Управление, опасаясь неприятностей, решило его закрыть. Тогда один частный предприниматель разглядел в этом выгоду и выкупил заведение. Меню осталось прежним, и клиенты в основном были теми же.
Я примерно понял, почему Хань Пиньму здесь всё так знакомо.
— Не буду скрывать, мой папаша именно здесь познакомился с официанткой по имени Ду Цзюань. Позже она стала моей мачехой, — сказал Хань Пиньму.
Я замер, не понимая, с чего вдруг Хань Пиньму заговорил об этом. Сейчас я для него — студент четвёртого курса нефтяного института, зачем он мне это рассказывает? К тому же Ду Цзюань явно была преподавателем, которую распределили в училище после университета, как она могла быть здесь официанткой?
— Ты о ком? — я не понимал его игры, поэтому решил прикинуться дурачком.
— Ах да, ты же тогда был маленьким, наверное, ещё в начальной школе учился и не знаешь об этом, — Хань Пиньму взглянул на меня и добавил: — Когда это место принадлежало Управлению, оно называлось ресторан «Чжуннань». Это название дали старые кадры, оно означало, что они уже в летах и пора им удалиться на покой в горы Чжуннаньшань. Позже многие молодые и красивые официантки стали любовницами некоторых посетителей и успешно пробились в свет. Тогда стали говорить, что это и есть «кратчайший путь в Чжуннань».
Сказав это, Хань Пиньму усмехнулся.
Я тоже выдавил из себя улыбку.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
