Как бы ни проходила свадьба, Бэй Яо определённо должна была выйти замуж из родного дома.
Пэй Чуань сначала проводил её домой. Дата свадьбы ещё не была выбрана, в этом деле нужно было спросить мнение Чжао Чжилань и остальных. Когда они подошли к дому Бэй Яо, она нервничала гораздо сильнее Пэй Чуаня.
Она хорошо знала характер Чжао Чжилань. Мама никак не могла полюбить Пэй Чуаня. Бэй Яо приподнялась на цыпочки и прошептала:
— У моей мамы острый язык, но доброе сердце. Если она скажет что-то неприятное, не принимай это близко к сердцу.
От её дыхания у него защекотало в ухе, и сердце Пэй Чуаня смягчилось. Он ответил:
— Хм.
На этот раз дверь открыла Чжао Чжилань. После инцидента с Хо Сюем Чжао Чжилань и Бэй Лицай оба остались без работы. Они даже не осмеливались отправлять Сяо Бэйцзюня в школу, поэтому все были вынуждены сидеть дома.
Увидев, что Пэй Чуань вернулся вместе с её дочерью, и понимая, что они, скорее всего, уже получили свидетельство о браке, Чжао Чжилань сдержала гнев:
— Входите.
Её тон был холодным и отстранённым, но это было вполне объяснимо.
Пэй Чуань ей не нравился, но дочь оставалась сокровищем её сердца.
Чжао Чжилань спросила Бэй Яо:
— Что ты хочешь съесть на ужин? Мама приготовит для тебя.
Бэй Яо спросила Пэй Чуаня:
— Ты ведь впервые будешь ужинать у нас дома? Что бы ты хотел? Моя мама очень хорошо готовит.
Пэй Чуаню не нужно было даже смотреть, чтобы почувствовать убийственный взгляд Чжао Чжилань, однако на душе у него потеплело:
— Я буду то же, что и ты.
Бэй Яо задумалась:
— Тогда приготовим рыбу с рубленым перцем чили и мапо тофу? Чуть позже мы с мамой сходим за продуктами.
Увидев, как Бэй Яо выгораживает Пэй Чуаня, Чжао Чжилань почувствовала горечь в сердце. Она хмыкнула и ушла в кухню.
Бэй Лицай сидел на диване и тоже не заводил разговор с Пэй Чуанем.
Пэй Чуань сказал Бэй Яо:
— Посмотри телевизор, а я пойду помогу тёте Чжао.
Она моргнула, а он тихо добавил:
— Будь умницей, нужно же хоть немного её порадовать.
С этими словами он действительно вошёл в кухню.
Чжао Чжилань просто не могла проглотить эту обиду. Свидетельство уже получено, а дочь, скорее всего, даже не знает, что этот мальчишка угрожал её родителям. Сейчас Чжао Чжилань не могла об этом рассказать, ведь это только заставило бы дочь страдать.
Чжао Чжилань спросила:
— Зачем ты вошёл?
Пэй Чуань засучил рукава и принялся мыть листья овощей. Его крепкие предплечья были погружены в холодную воду. Он сказал:
— Тётя Чжао, давайте я приготовлю ужин.
Чжао Чжилань не сдержалась:
— Хм!
Она вышла из кухни, не став возражать, и потянула за собой Бэй Яо:
— На кухне почти нет продуктов, пойдём на рынок.
Бэй Цзюнь тоже хотел пойти, но Чжао Чжилань отрезала:
— Ты останешься дома, тебе нельзя с нами!
Пэй Чуань нахмурился.
Он был сообразителен. Раз Чжао Чжилань не позволила Бэй Цзюню пойти с ними, значит, она точно собиралась что-то сказать Бэй Яо. Его руки в холодной воде на мгновение замерли, а глаза стали тёмными и спокойными.
Бэй Яо шла под руку с матерью. Рынок находился недалеко от их жилого комплекса.
По пути Чжао Чжилань тихо спросила:
— Свидетельство получили?
Бэй Яо кивнула. На улице наступили сумерки, заходящее солнце клонилось к горизонту, создавая особую безмятежную атмосферу.
Чжао Чжилань плохо спала последние несколько дней. Она спросила Бэй Яо:
— Ты ведь тоже знаешь о том случае с Хо Сюем, верно? Ты по своей воле вышла за Пэй Чуаня?
— Да, я знаю. Пэй Чуань не принуждал меня, я думаю, что выйти за него — это очень хорошо.
Чжао Чжилань не удержалась и ткнула дочь пальцем в лоб:
— Ах ты, глупышка, «хорошо, хорошо»… Что в нём такого хорошего?
Бэй Яо прикрыла лоб рукой:
— По-моему, в нём всё хорошо.
Чжао Чжилань сказала:
— Насчёт этого брака мы с твоим отцом были вынуждены согласиться, но, Яо-Яо, мама должна тебе кое-что объяснить.
Чжао Чжилань посмотрела на молодую дочь и заговорила:
— Брак — это не то же самое, что свидания. Быть вдвоём — значит всю жизнь делить дрова, рис, масло и соль1. Вести совместную жизнь гораздо труднее, чем кажется со стороны. Ты не можешь гарантировать, что он будет любить тебя всю жизнь. Пэй Чуань — не лучший кандидат в мужья. Во-первых, его семья: родители в разводе, потом с капитаном Пэем случился несчастный случай, и никто не хотел его растить. У детей из таких семей непредсказуемый характер, они слишком много себе накручивают, да и сама такая родня доставляет одни хлопоты. Только представь: ты выйдешь за него, а там родная мать, мачеха, сводная сестра и отец, который сам не понимает своих чувств. Вы уже почти поженились, а где его родная мать — до сих пор неизвестно. Во-вторых, он сидел в тюрьме. Если ты выйдешь за него, тебе придётся выслушать немало пересудов. У некоторых людей ядовитые языки, они говорят очень неприятные вещи. И, наконец… состояние его здоровья. Из-за этого другие люди всегда будут смотреть на тебя иначе. И дело даже не в других, а в нём самом. Сейчас он молод, это ещё ничего, но когда он состарится, и вы будете жить вдвоём, неужели ты собираешься ухаживать за ним, работая как вол или лошадь2?
Бэй Яо молча слушала, пока Чжао Чжилань не закончила. Она смотрела на далёкий переулок. На рынке было шумно, а заходящее солнце растягивало её тень.
— То, что у него плохая семья, не означает, что он сам плохой. Мама, в этом мире жертва почему-то всегда кажется виноватой. Он не станет таким. Я научу его, а то, что он не может понять, я помогу ему прочувствовать. Никто не рождается хорошим или плохим. Нельзя относиться к нему несправедливо только потому, что судьба была к нему несправедлива.
Её голос звучал очень спокойно:
— Наша жизнь принадлежит нам самим. Если нам всё равно, то чужие пересуды не имеют значения. Его тело… я понимаю. Но, мама, ты сама сказала, что брак — это дело двоих. Если в молодости он будет баловать меня большую часть жизни, разве я не должна позаботиться о нём в старости?
Эти слова заставили Чжао Чжилань замереть. Она искренне боялась, что дочь по молодости и неопытности чего-то не понимает, и хотела наставить её, но не ожидала, что Яо-Яо скажет такое.
Чжао Чжилань была тронута в глубине души, но внешне не желала уступать:
— Красиво говоришь. Сначала купим продукты.
Тётушка, продающая тофу, была уже стара, всё её лицо было покрыто морщинами, словно складками.
Чжао Чжилань обычно любила поторговаться при покупке овощей, но покупая тофу у этой тётушки, она никогда не сбивала цену. И каждый раз она покупала чуть больше обычного.
Когда мать и дочь закончили покупки, Чжао Чжилань искоса взглянула на дочь:
— Твой острый язык не переспоришь. Пока не хлебнула семейной жизни, слова звучат красиво, а потом посмотрим, не пожалеешь ли? — Она понизила голос. — Посмотри на тётю Чэнь. Её муж слепой. Многие ли знают, сколько горечи скрыто в её жизни? В молодости она натерпелась бед, а в старости каждый день ещё до рассвета катит тележку, чтобы продавать тофу. Её муж ни в чём не может ей помочь. Скажи, разве это не горькая жизнь?
Договорив, Чжао Чжилань вспомнила о той банковской карте с более чем пятью миллионами и с трудом сохранила серьёзное выражение лица.
Бэй Яо на мгновение растерялась, а затем тихо возразила:
— Но ведь тётя Чэнь улыбается каждый день. А у других тётушек мужья здоровые, но на их лицах улыбок нет.
— … — Чжао Чжилань разозлилась от смущения. — Не желаю больше с тобой возиться!
Купив продукты, они отправились обратно.
Чжао Чжилань, которая «не желала возиться» с дочерью, терпела всю дорогу, но в конце концов снова не выдержала:
— Вот что я тебе скажу. Я намного старше тебя, и съела соли больше, чем ты съела риса3! Ты ещё учишься. Если через несколько лет передумаешь, будет поздно плакать. Скажу о самом элементарном: после свадьбы вам придётся делить постель. Скажи мне честно, он прикасался к тебе?
До этого Бэй Яо могла отвечать спокойно, но когда мама, которая обычно учила её защищать себя, вдруг задала такой прямой вопрос, она покраснела:
— Н-нет.
Чжао Чжилань перевела дух. Услышав этот ответ, она, по крайней мере, перестала испытывать к Пэй Чуаню ещё большую неприязнь. Значит, он знает меру.
Чжао Чжилань сказала:
— Тогда я тоже скажу правду. В конце концов, я видела, как он рос, к его характеру особых претензий нет. Но он всё же отличается от здорового человека, его тело несовершенно. В наше время не придают такого значения целомудрию и непорочности, мама только хочет, чтобы ты знала: даже если ты ляжешь с ним в одну постель, ты должна знать меру. Сколько тебе сейчас лет? Ты действительно уверена, что хочешь быть с ним всю жизнь? А что, если появится ребёнок? Когда придёт время и ты захочешь… — захочешь развестись, возникнут опасения.
Однако, подумав об этом, она решила, что такие слова приносят несчастье.
Чжао Чжилань резко сменила тему:
— Всё это ты должна взвесить сама.
«Взвесить, взвесить»… Бэй Яо почему-то вспомнила ту большую кровать в их новом доме в городе B.
Она молча покраснела, ей просто хотелось закрыть лицо руками.
Да, это было единственное, что заставляло её чувствовать себя немного растерянной и напуганной.
- Дрова, рис, масло и соль (柴米油盐, chái mǐ yóu yán) — метафора повседневных бытовых забот и жизненных нужд. ↩︎
- Быть волом или лошадью (做牛做马, zuò niú zuò mǎ) — надрываться на тяжёлой работе, преданно служить кому-то. ↩︎
- Съесть соли больше, чем другой съел риса (吃过的盐比你吃过的米还多, chīguò de yán bǐ nǐ chīguò de mǐ hái duō) — иметь гораздо больше жизненного опыта. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
