Не так много людей в этом мире осмелились бы ударить Шэнь-чжихуэйши. Услышав приказ хозяйки, стоявшая рядом Баосянь сделала несколько смелых шагов вперед, но тут же почувствовала неладное. Она замерла и оглянулась на Цинъюань.
Цинъюань причмокнула губами.
— Зови людей.
Шэнь Жунь вскинул брови.
Баосянь тут же словно стала ниже ростом и, втянув голову в плечи, пролепетала.
— Рабыня пойдет принесет чай для Дяньшуай.
С этими словами она бросила Цинъюань и поспешно удалилась.
Цинъюань опешила от гнева, но понимала, что подобные угрозы на словах его вовсе не пугают. Видя, как Баосянь позорно бежит, он даже насмешливо улыбнулся ей.
— Гунян, поубавьте гнев. Я сегодня пришел просить вашей руки.
Раз уж заговорили о сватовстве, ей было что сказать. Она язвительно произнесла.
— Дяньшуай ошибся дверью. Эта семья носит фамилию Чэнь, а не Му. Му-эр гунян, с которой Дяньшуай намерен обручиться, здесь нет.
Сказав это, она больше не обращала на него внимания, развернулась, села и, взяв кисть, принялась записывать те парные надписи.
Шэнь Жунь стоял рядом, наблюдая, и пользуясь случаем, решил объясниться. Его голос звучал равнодушно, так же легко, как колыхались на ветру ивовые ветви за окном.
— Мои глаза выше темени1, и если бы я так легко мог обручиться с другой гунян, разве за те двадцать пять лет, что прошли до встречи с тобой, я бы не нашел себе невесту? Я думал, мы с тобой люди одного склада, и ты должна хорошо меня понимать. Кажется, я переоценил тебя.
Цинъюань сердито раздула щеки и холодно усмехнулась.
— Шэнь-чжихуэйши, после этих твоих слов и не надейся когда-либо в жизни заслужить мою благосклонность.
Он и вправду опешил. Поразмыслив, он решил поговорить с ней по душам.
— У меня на сердце было неспокойно. У тебя явно есть я, а ты все равно собралась обручиться с Ли Цунсинем. Мои чувства переросли в обиду, и я притворно договорился о браке с гунян из семьи Му, чтобы разок проучить тебя. Я планировал продержаться день-другой и рассказать тебе правду, когда приедут старики. Кто же знал, что я все просчитаю, но упущу Фанчунь.
Цинъюань всегда была верна друзьям и никогда их не выдавала.
— Это не Фанчунь, я сама все поняла. Ты думал, что эти твои уловки смогут меня обмануть?
Поймав нить разговора, он льстиво произнес.
— Гунян говорит верно. Я лишь уродливый человек, который много капризничает2, чем и насмешил гунян.
Говоря это, он смотрел, как кончик ее кисти то поднимается, то опускается над договором, но она никак не решалась коснуться бумаги.
— Ты раньше никогда не писала договор о принятии кошки в дом? — доброжелательно спросил он.
Цинъюань в душе испытала тайное удовлетворение, но на лице сохранила безразличие. Взглянув на него, она ответила.
— Я никогда не держала кошек, откуда мне знать, как это пишется. Дяньшуай человек занятой, неужели ты смыслишь в таком деле, как наем кошки?
Шэнь Жунь, разумеется, не стал ей говорить, что ради ее расположения он за одну ночь изучил весь порядок найма кошки, включая написание договора. Корзина для бумаг в его кабинете была доверху набита испорченными листами. Теперь он не только мог с легкостью написать те две строки, но даже образ кошки в середине контракта мог нарисовать вполне искусно.
Братья, как раз и нужны для того, чтобы использовать их в нужный момент. Шэнь Жунь сказал.
— Раньше Шэнь Чэ любил держать кошек, и я нарисовал для него несколько договоров, до сих пор помню.
С этими словами он взял у нее кисть из рук. Она встала, уступая место, и он, подобрав полы одеяния, опустился на ее стул.
Цинъюань смотрела, как он макнул кисть в тушь и умело начертил полукруг, затем тщательно прорисовал детали, и на бумаге постепенно проявился силуэт кошки. Эти руки, привыкшие владеть мечом и дао, с кистью в пальцах выглядели точь-в-точь как у книжника. У него были изящные и сильные запястья, а на большом пальце красовалось кольцо из тигриной кости для стрельбы из лука. Этот предмет, веющий духом войны, в его руках внезапно приобрел какую-то особую, искусную грацию.
На самом деле она все еще плохо его знала. У этого человека было слишком много скрытых ликов, которые нужно было снимать слой за слоем, чтобы увидеть его истинную суть. Теперь она уже не боялась его так, как прежде. Раньше, стоило заговорить о Шэнь-чжихуэйши, ее сердце сжималось. То чувство определенно не было привязанностью или любовью, это был самый настоящий страх.
_____________________________
- Глаза выше темени (眼高于顶, yǎn gāo yú dǐng) — идиома, означающая крайнюю разборчивость, высокомерие или завышенные требования. ↩︎
- Уродливый человек много капризничает (丑人多作怪, chǒu rén duō zuò guài) — образное выражение, означающее, что человек, не имеющий талантов или достоинств, создает лишние проблемы и шум. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
