На нем сегодня были одежды небесно-голубого цвета, а густой узор из парчовых перьев на плечах напоминал лотосовые листья, тянущиеся к самому небу в пруду. Он пришел просить ее руки, и ком обиды, застрявший у нее в груди, внезапно рассеялся. Оказалось, она и вправду не таила на него зла. Цинъюань понимала, возможно, действительно настал поворотный момент в жизни, и ей пора готовиться к тому, чтобы стать чьей-то женой.
Она украдкой поглядывала на его профиль, спокойный и теплый. То, с каким сосредоточением он предавался учению, делало его похожим на ребенка, который учится рисовать в частной школе. Она прикрыла половину лица круглым веером, скрывая беззвучный смех. Смеясь, она указала пальцем.
— Послушайте, откуда вы знаете, как выглядит та кошка?
Шэнь Жунь поднял голову и посмотрел на нее с недоумением.
— Разве ты собралась брать кошку не в доме Тунъиньгуаня?
Цинъюань искоса взглянула на него.
— Неужели только в доме Тунъиньгуаня держат кошек?
Он немного огорчился.
— Ты и впрямь собралась брать кошку в другом месте… Раз так, скажи, как она выглядит, и я нарисую ее для тебя.
Она не нашлась что ответить и, запинаясь, поторопила его.
— Айя, просто рисуй как-нибудь, в конце концов, все кошки выглядят примерно одинаково.
Он возразил, что так нельзя.
— Потом еще нужно будет написать слова заклинания. Если написать неверно, кошка не приживется и убежит.
Цинъюань стало еще более неловко. Ее живые глаза забегали из стороны в сторону.
— Вот такая, белая с черными пятнами.
В его глазах промелькнула улыбка. Придерживая рукав, он обмакнул кисть в тушь и протяжно зачитал вслух.
— У кошки пятна черные на шкуре, прежде была она пред ликами будд на Западе. Трипитака привез ее домой, чтоб в миру она берегла свитки с сутрами…
Наконец, она была полностью покорена.
— Дяньшуай заставил меня взглянуть на него новыми глазами1, ведь вы даже знаете «Канон о содержании кошек».
Его мелкий устав был необычайно красив. Выводя иероглифы, он бормотал.
— Потому что я не знал, как тебя порадовать. Все эти годы я был либо в армии, либо в ямыне и почти не общался с девушками. Когда на днях я заговорил об этом с Государем, он научил меня этому приему. Сказал, что девицы, кроме белил и румян, больше всего любят собак и кошек.
Цинъюань осенило.
— Государь и впрямь человек широких познаний.
Он улыбнулся.
— Это, как у нас в походах, очень важно поддерживать боевой дух.
Но Цинъюань снова уловила противоречие.
— Но, вы же только что говорили, что много лет назад часто брали кошек для Эр-е, потому и знакомы со способом составления договора на получение кошки.
Он тоже посетовал.
— А разве вы, гунян, не притворились, будто у вас есть кошка, хотя ее нигде нет, лишь бы позлить Жуня?
Цинъюань покраснела, и не потому, что он ее разоблачил, в конце концов, один говорил, что кошка есть в другом месте, другая, что там есть человек, оба стоили друг друга. Ее сердце затрепетало от того, как он назвал себя, вместо «этот Шэнь» он сказал просто «Жунь», одно это слово было наполнено чувственным и нежным смыслом.
Как бы то ни было, этот человек не вызывал у нее отвращения. Хотя он был неуклюж и по-детски наивен, это было даже хорошо, слишком опытные мужчины бывают скользкими, с такими ей не совладать. Чувствуя лишь легкое смущение, она, опустив глаза, поторопила его закончить поскорее, а затем спросила.
— Как вы думаете, когда у вас найдется время, чтобы пойти со мной за кошкой?
Он отложил кисть, и в его голосе зазвучали многозначительные, певучие нотки.
— Заполучить кошку, дело малое, а вот заполучить человека — великое. Гунян, вы еще помните, зачем я сегодня пришел?
Взгляд Цинъюань снова стал блуждающим.
— Мне нужно хорошенько подумать. Сначала сводите меня за кошкой, а там видно будет.
Что ж, женщины мастера торговаться. Ему ничего не оставалось, как согласиться. Прижав договор на получение кошки пресс-папье, он встал, вышел из деревянной беседки и не спеша направился к ивам у реки.
Цинъюань стояла в углу террасы и смотрела на него. Его высокая фигура прогуливалась среди вод и зелени, а то, как он поднял руку, чтобы отломить ветку ивы, было исполнено юношеского изящества и чистоты. Отломив ветку, он махнул ей рукой.
— Пойдем, купим на рынке рыбу.
Цинъюань просияла от радости. Девушкам не полагалось выходить из дома без надежного спутника, но теперь, когда он был рядом, казалось, нигде не страшно. Она подхватила юбки и поспешила вниз. Он, как и прежде, с улыбкой смотрел на нее и просил идти медленнее, чтобы не упасть.
Цинъюань пробормотала.
— Я никогда не падаю при ходьбе, мог бы пожелать мне чего-нибудь хорошего! — она взяла ветку ивы и взмахнула ею. — Нужно приготовить рыбу в качестве дара?
Он подтвердил.
— Купим соль и рыбу, отнесем хозяину кошки, отдадим договор, и тогда сможем забрать котенка.
Она не совсем поняла.
— Зачем соль? Кошки ее не едят… Неужели чтобы отогнать злых духов?
Шэнь Жунь, поглаживая подбородок, задумался.
— Если рыбу не съедят сразу, ее засаливают. Наверное, соль для этого.
Когда они были вдвоем, их умы словно сливались воедино, они оба теряли рассудок и действовали в каком-то тумане. Обретя нового товарища по играм, Цинъюань совсем забыла про Баосянь. Она поспешила за разрешением к старшим и, смущаясь, спросила.
— Чэнь лаотайтай, могу я ненадолго отлучиться? Дяньшуай сказал, что отведет меня за лину.
Чэнь лаотайтай радовалась от всей души. Видя, что у них все ладится, она больше ни о чем не просила. Она то и дело кивала в знак согласия, а затем с улыбкой сказала Шэнь Жуню.
— Дяньшуай, вверяю вам Юнью. Скоро стемнеет, поешьте где-нибудь и только тогда возвращайтесь.
Шэнь Жунь ответил.
— Чэнь лаотайтай, называйте меня Шоуя, а то по официальному титулу, как-то не по-родственному.
Лаотайе, стоявший рядом, хлопнул в ладоши.
— Хорошее имя! Сразу слышно, что его носит честный и достойный благородный муж. Ваш отец не зря был первым министром, у него вырос прекрасный сын, и имя он дал ему достойное.
Чэнь лаотайтай с улыбкой прикрикнула на него.
— Вечно ты чепуху мелешь! — она поправила волосы Цинъюань и велела принести кошелек с деньгами, заботливо закрепив его на поясе внучки. — Не озорничай там, слушайся его, поняла?
_____________________________
- Взглянуть новыми глазами (刮目相看, guāmù-xiāngkàn) — коренным образом изменить свое мнение о ком-либо в лучшую сторону. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
