Хаосюэ, увидев Цинъюань, почувствовала себя немного неловко, но быстро изобразила на лице улыбку, шагнула вперед, сделала глубокий поклон и сказала.
— В день свадьбы Фужэнь я побоялась доставить вам хлопоты и не поздравила лично, поэтому сегодня мне следует восполнить этот обряд.
Что касается внешних приличий, Хаосюэ умела их соблюдать, но Цинъюань была в этом деле еще большим мастером. Она радушно усадила Хаосюэ и, повернувшись к стоящей рядом служанке, велела подать Хаосюэ-гунян чаю.
Хаосюэ присела на край стула, ведя себя совсем не как чужая, и проговорила тихим голосом.
— У фужэнь и цзецзе прекрасное настроение, раз вы сами готовите чай. Раз он уже готов, не стоит утруждаться.
Цинъюань возразила, что так не пойдет.
— Мы с невесткой готовим его просто ради забавы, а вы гостья, как же вы можете пить то же, что и мы? — она все же отдала приказ, и служанка отправилась за чаем.
Хаосюэ была умна и сразу поняла, что та имела в виду. Чай, приготовленный ими собственноручно, предназначался только для них самих, а посторонние, разумеется, не имели права получить долю от этого пиршества1.
Подавив чувство неловкости, она сохранила на лице подобающую улыбку. Прежде она думала, что какой бы выдающейся ни была эта новая фужэнь, ей всего пятнадцать или шестнадцать лет, пока они не померились силами, Хаосюэ ни за что бы не признала поражения. Но теперь, видя, как та распоряжается мелочами, Хаосюэ поняла, что она совсем не чета Фанчунь, в каждом ее движении чувствовалась сила, заставляющая отступить. Стало ясно, что ее замужество в столь юном возрасте за высокопоставленным чиновником и пожалование титула гаомин-фужэнь не были лишь вопросом удачи.
Служанка поднесла чистый чай Хаосюэ, а Цинъюань сама налила чаю Фанчунь, мягко сказав.
— Я давно не бралась за это сама, мастерство мое подзабылось, и не знаю, каков чай на вкус. Попробуйте, цзецзе.
Фанчунь не понимала их тайных перепалок и просто наслаждалась чаем. Сделав глоток, она причмокнула губами.
— Очень ароматно, чудесный чай!
Цинъюань тоже отпила и с улыбкой произнесла.
— Первый настой самый глубокий и долгий, последующие не сравнятся с первым. Цвет, аромат и вкус постепенно убывают, и в конце пьющий теряет к нему всякий интерес. Если бы не мучительная жажда, то кто стал бы его пить! — с этими словами она велела унести жаровню, оставив себе лишь чашку, а остальное приказала Баосянь. — Вылей это под стену. Смотри, настой крепкий, не запачкай стену и не погуби цветы и травы.
Баосянь отозвалась.
— Лучше велеть выплеснуть в канаву снаружи, чтобы не пачкать землю во дворе.
Цинъюань согласилась, и легкая улыбка на ее лице больно уколола Хаосюэ. Хаосюэ становилось все тяжелее слушать это, и, едва сдержавшись, она выдавила.
— Фужэнь действительно разбирается в чае, а ведь в других домах его пьют по три, а то и по четыре раза!
Цинъюань усмехнулась.
— Это в чужих домах, у нас же нет таких порядков. Нужно брать лучшее и отбрасывать шелуху. Для хорошего чая достаточно одной чаши, всё, что после, становится лишь преснее, так что лучше и вовсе не пить.
Эта скрытая схватка заставляла стоявших рядом слуг невольно ахать. И впрямь, хозяйка дома есть хозяйка дома, перед ее лицом недостойным не место. Прежде, Чжоу-момо и другие подумывали, не помыкать ли ею из-за молодости, но теперь им и десяти жизней не хватило бы для такой смелости. Действительно, у лаое наметанный глаз, если бы на ее месте оказался слабовольный человек, то он не смог бы управлять домом семьи Шэнь.
Хаосюэ поняла скрытый смысл ее слов, каждая фраза колола, словно стальная игла. Она осознала, что перед ней вырос настоящий тигр, преграждающий путь2. Неудивительно, что со стороны Фанчунь внезапно всё затихло, должно быть, не обошлось без участия этой Да-саоцзы. К несчастью для Хаосюэ, у той был титул гаомин, и ее нельзя было задевать без повода. Сегодня ей просто не повезло, надо же было столкнуться именно с ней.
Раз хозяйка вознамерилась чинить препятствия, оставаться здесь было мучительно. Фанчунь, эта простушка, всё еще пыталась свести их, надеясь, что в будущем они смогут проводить время вместе. У Хаосюэ не было иного выбора, кроме как отделываться пустыми словами, хотя в душе она этого совершенно не желала.
Цинъюань заметила ее рассеянность и, напротив, решила завести светский разговор.
— Сколько вам лет, гунян?
Хаосюэ отозвалась.
— Мне семнадцать, я на два года старше Фужэнь.
Цинъюань поджала губы в улыбке, на ее щеках промелькнули ямочки, придавая ей девичье, невинное выражение.
— Семнадцать… Неужели в семье не хлопочут о вашем замужестве?
Хаосюэ ответила отрицательно.
— Раньше, когда мы были в Юньчжуне, шел разговор об одной семье, но мы узнали, что золовка и невестка там со скверным нравом, и больше к этому не возвращались.
— Вот как… — Цинъюань ответила рассеянно, хотя на деле прекрасно знала истинную причину.
На что годен Дяньцяньсы, если не на то, чтобы при необходимости выкопать сведения о восемнадцати поколениях предков3 любого столичного чиновника? Неужели она надеялась отделаться парой пустых фраз?
Цинъюань уже давно велела Шэнь Жуню всё разузнать. Семья Яо оказалась из тех, кто презирает бедных и льнет к богатым. Яо-шаоинь за всю жизнь нажил десятерых детей, девять дочерей и одного сына. Когда дочерей много, к их замужеству относятся не столь придирчиво. Хаосюэ с малых лет была помолвлена с сыном богача из Юньчжуна. Та семья занималась торговлей, и, хотя их происхождение не было высоким, они были состоятельны. Цзю-гунян в прошлом, полагаясь на статус дочери чиновника, знала, что никто не посмеет смотреть на нее свысока. Поначалу свадьба должна была состояться в сентябре прошлого года, но дела той семьи пошли прахом, старый хозяин вскоре скончался от болезни, а уже обзаведшиеся семьями братья затеяли раздел имущества. Семья Яо, увидев, что выгоды больше нет, решила идти до конца, они отослали свадебные дары обратно и расторгли помолвку.
Для девушки быть помолвленной и расторгнуть союз не означало краха, найти другую подходящую пару было не так уж трудно. Однако, оказавшись в Ючжоу, они расширили свой кругозор, и теперь простое сватовство к мелкому чиновнику не могло удовлетворить их аппетиты. Фанчунь в их глазах не была выдающейся личностью, жила без всякого порядка, а ее отец был бапиньгуань. Если сравнивать с семьей Яо, Фанчунь отставала на сто тысяч ли4. Раз Шэнь Чэ смог взять в жены женщину такого происхождения, то, предложив ему в качестве новой супруги5 девушку гораздо более высокого статуса, семья Яо считала, что не наносит оскорбления дому Шэнь.
_______________________________
- получить долю от этого пиршества (分一杯羹, fēn yī bēi gēng) — получить свою часть выгоды или преимуществ. ↩︎
- тигр, преграждающий путь (拦路虎, lán lù hǔ) — серьезное препятствие на пути. ↩︎
- восемнадцать поколений предков (祖宗十八代, zǔ zōng shí bā dài) — исчерпывающие сведения о родословной, охватывающие всех предков. ↩︎
- отставала на сто тысяч ли (甩出十万八千里, shuǎi chū shí wàn bā qiān lǐ) — колоссальная разница в положении или качествах. ↩︎
- новой супруги (填房, tián fáng) — женщина, вступающая в брак с вдовцом на место его покойной жены. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
