Принятие наследным принцем наложницы не требовало пышных торжеств.
Вскоре в особняк семьи Мин внесли свадебные дары: восемь больших сундуков, доверху наполненных золотом, нефритом и узорчатым шёлком, редчайшими сокровищами, которые трудно встретить.
Главу семьи Мин подвели к дарам. Осмотрев их, он глубоко вдохнул:
— Неужели наследный принц это всерьёз?
— Мин-дажэнь, что вы такое говорите? Разве Его Высочество наследный принц стал бы шутить с вами подобным образом?
Глава семьи Мин смотрел на груды золота, нефрита и драгоценностей. Его старческие глаза затуманились, он и представить не мог, что его племяннице так повезло в жизни. Прежде он полагал, что если она приглянулась принцу и станет его тихой тайной любовницей, то это уже будет величайшим счастьем, но теперь она стала единственной наложницей в заднем дворе наследного принца. Это было просто невероятно.
Глава семьи Мин сглотнул и, с трудом сохраняя самообладание, подал знак слуге, стоявшему рядом, чтобы тот вручил гостю в знак благодарности два мешочка с серебряной крошкой.
Затем он спросил:
— Когда Его Высочество пришлёт её обратно?
Принятие наложницы не требовало соблюдения обрядов трёх писем и шести этикетов, достаточно было внести паланкин в ворота и устроить пир. На этом все формальности считались исполненными.
— В этом нет нужды. Его Высочество уже внёс имя Минчжу-гунян в нефритовый список (родословная книга императорской семьи), и она уже находится в резиденции наследного принца. Что же касается того, вернётся ли Минчжу-гунян в будущем в особняк семьи Мин, чтобы навестить родных, то нам это неведомо.
Глава семьи Мин вздрогнул от изумления:
— Имя уже внесено?
— Хм. — После паузы он добавил: — Если у Мин-дажэня нет других дел, я вернусь к Его Высочеству, чтобы доложить об исполнении поручения.
Глава семьи Мин лично проводил его до самых ворот и ещё долго не мог прийти в себя, даже когда фигура гостя скрылась из виду. Он никак не мог разгадать замыслы Его Высочества наследного принца и не понимал, какое место на самом деле занимает Минчжу в его сердце.
Если сказать, что он безразличен к ней, то на это не похоже.
Ведь нефритовый список — это родословная императорской семьи, и попасть туда может далеко не каждый.
Однако если бы он действительно так сильно любил её, то не стал бы пренебрегать даже формальностью с паланкином ради приличия.
Глава семьи Мин не стал ломать голову над тем, чего не мог понять. Судьба семьи Мин сложилась удачно, раз им удалось зацепиться за столь высокую ветвь, как наследный принц.
Минчжу узнала о том, что стала наложницей Чжао Ши, только от Биин.
Служанки, прислуживавшие ей во дворе, и завидовали ей, и радовались за неё.
Биин держала светильник, и свет свечи как раз освещал её изящное маленькое лицо. Кожа её была бела, словно весенний снег, нежна и безупречна. Даже без капли притираний она была ошеломляюще красива.
Биин сказала:
— Гунян, стража снаружи двора уже ушла. Завтра вечером Его Высочество устроит в особняке пир.
Минчжу только что закончила умываться, её длинные волосы ниспадали на спину водопадом, и со спины она казалась хрупкой и слабой. Услышанное, казалось, не доставило ей радости. Она медленно повернула лицо к окну и, указав на него, спросила:
— Можешь помочь мне открыть его?
Голос её звучал тихо и нежно, а выражение лица было кротким. Видя её такой, Биин почувствовала щемящую жалость.
Она подошла к окну и осторожно приподняла оконную раму. Внутрь ворвался холодный ночной ветер.
Биин и сама не знала, что произошло за эти полмесяца. Его Высочество наследный принц не позволял никому видеться с Минчжу-гунян, кроме служанок, приносивших воду и еду, которым было строго запрещено говорить с ней.
За это время лицо Минчжу-гунян заметно осунулось. Должно быть, она немало натерпелась.
Биин оставалось лишь уговаривать её больше не пытаться бежать. У Его Высочества наследного принца было множество осведомителей повсюду. К тому же он не был по-настоящему добросердечным человеком, и если бы он впал в ярость, Минчжу-гунян осталось бы только плакать.
Раз уж всё так сложилось, лучше было бы мирно жить в заднем дворе, а если в будущем она родит сына или дочь, то не придётся беспокоиться о своём положении.
Минчжу с безразличным видом слушала слова Биин, как вдруг спросила:
— Он ведь не создавал вам трудностей?
Биин покачала головой:
— Нет. Вот только А-Жоу оставили в особняке семьи Мин, возможно…
Минчжу вздохнула:
— Хм, так даже лучше.
Наступил вечер следующего дня, и служанки принялись наряжать и причесывать Минчжу.
Она сидела у окна, с безучастным видом глядя на улицу. Алые облака напоминали узорчатую парчу, а звуки суеты доносились то издалека, то совсем близко.
Биин уложила её волосы в самую модную прическу, на лоб нанесла узор хуадянь, и макияж, в отличие от обычного неброского вида, стал более ярким и вызывающим.
Завершив макияж, Минчжу переоделась в ауцюнь кленового цвета с золотым шитьём. Пояс стягивал талию, подчёркивая изгибы её фигуры, отчего она казалась сошедшей с картины, и от этой красоты невозможно было отвести взгляд.
Едва начало темнеть, как в сумерках появился мужчина. Сегодня на нём был тёмный халат, а лицо выражало холодное безразличие, по которому нельзя было понять ни радости, ни гнева.
Чжао Ши встал позади неё. В зеркале отразился его высокий силуэт. Исходящая от него аура властности давила на неё, не давая вздохнуть.
Минчжу крепко сжала в руке платок, превратив его в измятый комок. Она поняла, что с каких-то пор начала испытывать перед Чжао Ши смутный страх.
В прошлой жизни она не боялась его так сильно. В её памяти он чаще всего оставался спокойным и мягким человеком. Даже если она делала что-то, что его расстраивало, он всегда добрым тоном объяснял, в чём она неправа.
Она боялась, что он снова убьёт её.
Боялась, что он разрушит её мир.
Мужчина осторожно положил руку ей на плечо. Холод сквозь тонкую ткань коснулся кожи, и она невольно вздрогнула. В горле пересохло, и она тихо спросила:
— Ты всё ещё собираешься держать меня под замком?
Пальцы Чжао Ши дрогнули, и после недолгой паузы он ответил:
— Замки с дверей уже приказано снять.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
