Минчжу допила лекарство и заодно выпросила у лекаря несколько рецептов снадобий для предотвращения беременности.
Она вышла с невозмутимым видом и улыбнулась Чжао Синь.
— Всё, пойдём.
Чжао Синь уже не терпелось отправиться развлекаться в Терем весенних ароматов. Предыдущих двух раз ей было недостаточно, и в этот раз она собиралась повеселиться от души.
Хозяйка Терема весенних ароматов с первого взгляда узнала Чжао Синь и уже собиралась приказать людям выставить её вон.
— Не докучай нам, — Чжао Синь выложила десять банкнот.
С серебром договориться было просто. Хозяйка забрала деньги и с улыбкой на лице промолвила:
— Развлекайтесь как вам угодно, гунян.
В Тереме весенних ароматов повсюду горели праздничные фонари, от которых рябило в глазах. Внутри было светло как днём.
Девицы в развлекательных заведениях одевались смело, повсюду выставляя напоказ своё очарование.
На подмостках третьего этажа стоял гучжэн1. Окутанная легендами хуакуй2, которая торговала своим искусством, но не телом, сидела на сцене с лицом, прикрытым вуалью, и играла музыку.
Минчжу не могла разглядеть её лица, но та наверняка была красавицей.
— На что ты смотришь? — Чжао Синь ткнула её в локоть.
— На хуакуй, — выпалила Минчжу.
Чжао Синь видела истинный облик хуакуй. Та была вовсе не так хороша. Она лишь напускала на себя вид высокомерной и благородной чистоты, вела себя манерно, и было неясно, для кого она разыгрывает это представление.
— Она некрасивая, пойдём поищем симпатичных мужчин.
В Тереме весенних ароматов было не много юношей3, но десятка полтора-два всё же нашлось бы.
Чжао Синь поначалу думала, что Минчжу труслива как мышь и напоминает робкое зверушку, но её смелость, казалось, была не такой уж маленькой. Услышав предложение найти юношей, та лишь притихла и не произнесла ни слова против.
— Какие тебе нравятся? — спросила её Чжао Синь.
На самом деле Минчжу была типичным ценителем красоты и проявляла чуть больше снисходительности к красивым мужчинам, но кожа на её лице была тонкой, и из-за своей застенчивости она не решалась заговорить.
Чжао Синь просто заставила хозяйку позвать всех молодых и красивых юношей Терема весенних ароматов.
Больше десяти человек, выстроившись в очередь, вошли в комнату.
Чжао Синь всё ещё боялась, что Минчжу постесняется выбирать, но кто же знал, что та будет наблюдать так внимательно. Осмотрев каждое лицо, она склонила голову и, пряча лицо, негромко сказала:
— У меня нет денег.
Должно быть, это довольно дорого.
Минчжу нравились мужчины с тонкими чертами лица и невинным видом. Среди них и впрямь нашлось несколько весьма недурных собой, из-за чего она немного засомневалась.
— Я сегодня взяла с собой достаточно денег, можешь выбрать хоть десятерых, — великодушно заявила Чжао Синь.
Все деньги она выпросила у своего гэгэ.
— Четвёртый довольно симпатичный, — застенчиво посмотрела на неё Минчжу.
— Тогда позвать его составить тебе компанию за вином?
В сердце Минчжу шевельнулось желание, но она сдержалась.
— Не нужно, я боюсь, что твой гэгэ узнает.
Сказав это, она вцепилась в край одежды Чжао Синь, пытаясь найти у неё утешение.
— Твой гэгэ ведь не узнает, что мы сегодня здесь были?
Если бы Чжао Ши узнал о её приходе в Терем весенних ароматов, это не принесло бы ничего хорошего.
— Если мы вернёмся пораньше, то, скорее всего, не выдадим себя, — неуверенно ответила Чжао Синь.
— Тогда давай просто посмотрим, — Минчжу сглотнула.
— Раз уж мы всё равно пришли.
— Я не смею.
— На самом деле я тоже не смею, — Чжао Синь тоже струсила, но продолжала упрямиться: — Но я всё равно считаю, что в поиске мужчин нет ничего плохого.
— Но нужно искать хорошего мужчину, — кивнула ей Минчжу.
Слишком свирепый не подойдёт.
Тот, у кого слишком сильное желание всё контролировать, тоже не подойдёт.
А тот, кто хочет лишь разделить с тобой ложе, не желая брать в жёны — и подавно нельзя.
Минчжу и Чжао Синь в конечном счёте «имели воровские намерения, но не имели воровской смелости»4. Они лишь покрутились в Тереме весенних ароматов, насытили взоры и вернулись обратно.
Подойдя к воротам резиденции наследного принца, Минчжу с опозданием ощутила, как её сердце затрепетало от страха.
— Ты очень боишься моего гэгэ? — спросила Чжао Синь, сжимая её ледяную руку.
— Да, немного, — кивнула Минчжу.
— У моего гэгэ всё же очень хороший характер, — попыталась утешить её Чжао Синь.
Минчжу тоже это знала, но при условии, что его слушаются. Очевидно, праздное шатание по борделям под это условие не подпадало.
Впрочем, что сделано, то сделано, и бояться теперь было поздно.
Чжао Синь проводила её и, увидев личную охрану своего гэгэ у ворот двора, поняла, что тот уже вернулся в особняк.
Минчжу глубоко вздохнула и мелкими шажками вошла в комнату.
Сяогунян выглядела румяной, а её мягкие щёки вызывали желание протянуть руку и ущипнуть их.
Чжао Ши развязал тесьму на запястье и отложил её в сторону. Затем он медленно поднял веки, пристально посмотрел на неё и тихо спросил:
— Хорошо ли ты повеселилась, гуляя по борделям?
Этот вопрос вмиг ошеломил Минчжу, застав её врасплох.
На глазах у неё мужчина снял придворное одеяние, поправил ворот и медленно подошёл. Его холодная, тяжёлая аура нахлынула на неё.
— Снова собираешься притвориться маленькой немой? — спросил он.
Минчжу в попытке испытать его поскребла его своими подстриженными коготками и, опустив голову, ответила:
— Вполне.
Услышав это слово, Чжао Ши невозмутимо кивнул.
— Кто-нибудь приглянулся?
Минчжу прикинулась глухой и немой.
Чжао Ши прижал её к углу и, прежде чем она ударилась головой о стену, подставил руку, защитив её затылок ладонью.
— Почему не поразвлекалась подольше, прежде чем возвращаться? — холодно спросил он.
Минчжу предпочла бы увидеть Чжао Ши в ярости, чем слышать подобные вопросы.
Чжао Ши слегка сжал её подбородок большим пальцем, и Минчжу, наполовину по принуждению, наполовину покорно, подняла глаза, встретившись с ним взглядом.
Чжао Ши подушечкой пальца стёр румяна с её губ, а затем платком вытер выступивший на лице холодный пот.
— Чжу-Чжу, если ты захочешь, в следующий раз я сам тебя отведу.
Чтобы она увидела, как на самом деле выглядит настоящий бордель.
- Гучжэн (古筝, gǔzhēng) — традиционный китайский многострунный щипковый инструмент. ↩︎
- Хуакуй (花魁, Huākuí) — «первая среди цветов», титул лучшей куртизанки в борделе или даже во всем городе. Она должна была обладать «четырьмя искусствами»: мастерски играть на музыкальных инструментах (часто на цине), играть в шахматы, владеть каллиграфией и живописью. ↩︎
- Здесь используется слово «сяогуань» (小倌, xiǎoguān), специфический термин, который в контексте старого Китая и китайских новелл означает молодого юношу, работающего в сфере развлекательных услуг. ↩︎
- Иметь воровские намерения, но не имели воровской смелости (有贼心没贼胆, yǒu zéi xīn méi zéi dǎn) — хотеть сделать что-то предосудительное, но не иметь на это мужества. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
