Когда главные ворота закрылись, в зале сразу потемнело. Серебряные лампы, которые обычно зажигали только во время жертвоприношений предкам, теперь потрескивали искрами, и в воздухе стоял лёгкий запах горелого масла и дыма.
Лишь после этого из задней комнаты вышли Шестой господин, Седьмая госпожа и Восьмой господин. Перед тем, воспользовавшись минутой, пока запирали двери, они успели переговорить в боковой комнате.
Едва войдя, старик Ли, почуяв густой запах копоти, не удержался и несколько раз кашлянул.
— Старшая невестка, убавь огонь. Ты что, думаешь, это в разбойничьем лагере небесные фонари зажигают? — спокойно бросила старшая госпожа Ли в сторону невестки Чэнь.
Голос её, как всегда, был ровен. Сама же она чинно и прямо уселась на главное место.
Шестой господин и старик Ли заняли места по обе стороны. Теперь, когда старшая госпожа была главой рода, такая рассадка ясно показывала, что речь пойдёт о родовых делах.
— Да, матушка, сейчас убавлю, — ответила госпожа Чэнь.
Она встала и серебряной шпилькой подправила фитиль, так что огонь стал меньше и превратился в тусклое, сумрачное сияние.
От слов старшей госпожи про «небесные фонари» у многих внутри всё похолодело.
Все и без того понимали, что нынешняя обстановка в зале — пусть и не точь-в-точь как при зажигании небесных фонарей, — всё же слишком напоминала обычай, с которым в доме вершили семейное наказание.
Неужели старшая госпожа собирается применить семейный закон?
Чжэньнян невольно взглянула на Ли Цзиньцая.
Лицо у него побледнело, но держался он ещё довольно спокойно. Госпожа Тянь с другой стороны тоже казалась внешне невозмутимой, но так крепко стискивала край одежды, что было ясно: на душе у неё смятение.
Госпожа Хань, урождённая Ли, госпожа Сунь и прочие тоже выглядели заметно встревоженными. И хотя это ещё не значило, что у них самих совесть нечиста, тяжёлая атмосфера в зале давила на всех без исключения.
Даже Чжэньнян, хотя и не чувствовала за собой вины, всё равно непроизвольно сжала кулаки.
Она тоже нервничала.
— Управляющий Шао, принеси родовую книгу, — приказала старшая госпожа.
— Слушаюсь, госпожа, — почтительно ответил тот.
Он ушёл внутрь и вскоре вернулся, держа книгу обеими руками. Подойдя, он бережно положил её на стол перед старшей госпожой.
Та обвела собравшихся взглядом, потом опустила глаза и раскрыла книгу. Дойдя до места, где были записаны зятья, вошедшие в дом жены по линии шестой ветви, она остановилась.
— Чжэньнян, разотри тушь, — не поднимая головы, велела она.
— Да, Седьмая бабушка.
Чжэньнян поспешно подошла. На столе уже стояла тушечница, рядом лежали обычный чёрный брусок туши и ещё один киноварно-красный.
— Красную, — добавила старшая госпожа.
Чжэньнян налила воды, взяла красный тушечный брусок и стала неторопливо растирать его. Через некоторое время тушь была готова.
— Готово, Седьмая бабушка, — тихо сказала она.
— Угу.
Старшая госпожа равнодушно отозвалась, подняла глаза, ещё раз оглядела всех присутствующих, затем взяла кисть, макнула её в красную тушь и с силой перечеркнула в родовой книге имя Ли Цзиньцая.
После этого она с глухим стуком толкнула книгу вперёд по столу и произнесла:
— Отныне Ли Цзиньцай больше не принадлежит к роду Ли.
И тут же, с холодом на лице, велела стоявшему рядом управляющему Шао:
— Управляющий Шао, возьми людей, схвати Ли Цзиньцая. Сломайте ему одну ногу, а после выгоните из дома Ли.
В тот же миг двое дюжих слуг, ожидавших сбоку, шагнули вперёд, ухватили Ли Цзиньцая за ворот и уже хотели тащить его прочь.
Такой внезапно тяжёлый удар со стороны старшей госпожи потряс всех до крайности. Никто не понимал, почему она вдруг взялась именно за Ли Цзиньцая.
Разумеется, это не касалось троих старших из трёх ветвей: они уже успели всё обсудить заранее. Госпожа Чэнь и сама Чжэньнян тоже знали, в чём дело.
Но были и другие, поумнее, понаблюдательнее. Те вспомнили, как Ли Цзиньцай будто бы случайно узнал того лже-чиновника из Цзиньивэй. Слишком уж всё это было кстати, слишком уж складно. Потому они не спешили делать выводы и молча ждали, что будет дальше.
— Цзиньхуа, спаси меня! — побледнев, выкрикнул Ли Цзиньцай, вырываясь из рук слуг.
— Седьмая тётушка, за что это? — не выдержала Ли Цзиньхуа и вскочила на ноги, с тревогой глядя на старшую госпожу.
— Сядь и не дёргайся, — сурово рявкнул Шестой господин, злобно сверкнув на дочь глазами. — Раз твоя Седьмая тётушка так поступает, значит, у неё есть причина. Сиди и смотри.
После этого он даже не взглянул в сторону Ли Цзиньцая и просто закрыл глаза.
Седьмая невестка уже успела всё ему объяснить. И теперь он лишь ненавидел себя за то, что когда-то оказался так слеп: выбирал, присматривался, а выбрал в зятья белоглазого волка.
Услышав слова отца, Ли Цзиньхуа пришлось снова сесть. Но, глядя на отчаянно вырывающегося Ли Цзиньцая, она вся сжалась от жалости и сидела так, словно под ней были не подушки, а гвозди.
Чжэньнян, заметив это, наклонилась к ней и быстро шепнула несколько слов на ухо.
— Правда? — не поверила Ли Цзиньхуа.
Неужели Ли Цзиньцай мало того что держал на стороне другую женщину, так ещё и сговорился с чужаками, чтобы навредить тушечной мастерской семьи Ли?
— Да, — серьёзно кивнула Чжэньнян.
Раз дело касалось клейма и имени туши семьи Ли, Ли Цзиньхуа больше не шевельнулась.
Теперь ей самой хотелось увидеть всё до конца и понять, что же за сердце у этого Ли Цзиньцая.
— Нет, старшая госпожа, это несправедливо! — закричал Ли Цзиньцай, которого уже тащили к выходу.
Видя, что и тесть, и Ли Цзиньхуа не собираются ему помогать, он понял: если не спасёт себя сам, ему и впрямь сломают ногу.
— Несправедливо? — холодно переспросила старшая госпожа. — С тобой мне ещё нужна справедливость? Да я и ударить тебя могу безо всякой причины!
— Вам, старшая госпожа, конечно, причина не нужна, — вырываясь, сказал Ли Цзиньцай. — Только вот людские пересуды так просто не заткнёшь. Неужели дому Ли безразлична его слава?
Он уже начал прикрываться не собой, а добрым именем семьи.
— Похоже, ты и вправду не сдашься, пока не увидишь гроб, — ледяным голосом ответила старшая госпожа. — Ты сговорился с посторонними, чтобы присвоить имущество семьи Ли. За такое не то что ногу сломать — тебя и насмерть забить, и то никто слова не скажет.
— Какая грозная ярость, старшая госпожа, — тоже холодно бросил Ли Цзиньцай. — Если семье Ли просто стал неугоден такой зять, как я, так и скажите прямо. Я и сам уйду. Но зачем поднимать такой шум и навешивать на меня подобное обвинение? Я ведь всего лишь прижившийся в доме зять, да ещё и в мастерской простой работник. Какими это заслугами и способностями я мог бы захватить дело семьи Ли? Старшая госпожа, вы уж слишком высокого мнения обо мне…
— Какой же у тебя ловкий язык, — усмехнулась старшая госпожа. — Не хочешь ли ты сказать, будто встреча с тем самым «господином Яном» и впрямь была случайной?
Даже Чжэньнян в стороне не удержалась и чуть усмехнулась.
— Так оно и было, — упрямо стоял на своём Ли Цзиньцай. — Когда я узнал господина Яна, все это видели. Или, по-вашему, и это тоже было подстроено?
— Вот как? — с насмешливой медлительностью протянула старшая госпожа. — Значит, ты не знаешь, что тот самый «господин Ян» на самом деле носит фамилию Су? Не знаешь, что зовут его в действительности Су Цзюбао? Не знаешь, что у него есть младшая сестра по имени Су Чжэньчжу? И даже не знаешь, что эта самая Су Чжэньчжу уже приехала в Хуэйчжоу? Не знаешь, что живёт она у Рыночных ворот? И уж тем более не знаешь, что ты сам через день да через два, среди ночи, таскался в её дом?
Под именем Су Чжэньчжу сташрая госпожа, разумеется, имела в виду госпожу Су.
Когда Седьмая старшая госпожа одним духом закончила свой допрос, она махнула рукой:
— Приведите сюда госпожу Су с ребёнком. Пусть этот бессердечный человек сам на них посмотрит.
— Слушаюсь, — отозвался управляющий Шао и вышел.
Вскоре он вернулся, а следом за ним вошла молодая женщина с мальчиком на руках, ребёнку было не больше двух лет.
— Цзиньцай… — едва войдя и увидев, что творится в зале, госпожа Су сразу побледнела и вся сжалась от страха. Заметив Ли Цзиньцая, она поспешно подбежала к нему и спряталась у него за спиной.
— Госпожа Су? Так это ещё и та самая госпожа Су! Ли Цзиньцай, ну ты хорош! До чего же ты хорош! — Ли Цзиньхуа вскочила так резко, будто её подбросило, глаза у неё налились кровью, а голос дрожал от ненависти.
— Тётушка Цзиньхуа, не стоит злиться из-за таких людей, — Чжэньнян мягко потянула её обратно на место.
— Да… я не злюсь, — тяжело выдохнула Ли Цзиньхуа, силой подавляя клокотавшую в груди ярость.
А вот Ли Цзиньцай в этот миг и вправду окончательно растерялся.
До сих пор он полагал, что старшая госпожа лишь через Ван Цуйцяо вышла на след его махинаций с мастерской. Но он и подумать не мог, что ей известно не только о госпоже Су, но и о том, что тот самый «господин Ян» на самом деле был её старшим братом — Су Цзюбао.
И уж в одном он был уверен наверняка: даже сам Су Цзюбао в главном зале ни за что бы этого не признал.
Оставался только один вывод: старшая госпожа давно уже следила за ним; через него она вышла на госпожу Су, а уж через госпожу Су — на Су Цзюбао.
Он так старательно всё просчитывал, так берег свои козыри, а оказалось — все его карты уже давно лежали на столе.
— Чего ещё ждать? Тащите его. Сломайте ему ногу и гоните из дома Ли! — рявкнула старшая госпожа.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
