Под утро Чу Цяо наконец уснула, проснулась уже под полуденным солнцем. Мэй Сян сейчас была главной управляющей гостиницы, всегда очень занятой. Тётушка У, обычно готовившая и убирающая, сегодня выдавала замуж сына, её тоже не было во дворе.
Распахнув окно, она увидела ясную погоду, голубое небо без единого облачка. Две иволги сидели на бадьяне во дворе и весело щебетали.
Чу Цяо надела светло-синюю блузку с застёжкой спереди и светло-фиолетовую длинную юбку с цветочным узором, свободно убрав волосы назад, выглядела свежо и элегантно. Выйдя за дверь, она увидела, как Доджи сидит за каменным столом во дворе и, что-то усердно пишет, а Цзинцин рядом обмахивает его веером, в полудрёме, глаза уже закрываются, но она всё ещё держится. Пинъаня, как обычно, не было дома, неизвестно, куда он опять убежал играть.
Доджи в этом году уже исполнилось восемнадцать, он был высоким и стройным, с красивым лицом, не похожим на уроженца яньбэйских степей, выглядел скорее как учёный с сильным духом книжной культуры с юга. В наше время в таком возрасте уже можно жениться и рожать детей.
А Цзинцин уже пятнадцать, у девочки мысли были ясными, целыми днями она ходила по пятам за ним, словно маленькая прилипала.
— Сестрица!
Услышав звук, Цзинцин тут же открыла глаза и радостно воскликнула.
— Госпожа проснулась.
Доджи встал, поспешно убрал вещи со стола, немного смущённо отступив на шаг.
Чу Цяо знала, чем он занимается, но не стала разоблачать, просто подошла и поправила слегка помятый воротник его одежды, нахмурившись сказала.
— Заниматься учёбой, не дело одного-двух дней. Когда ты вчера лёг спать? А, сегодня так рано встал?
Доджи было немного неловко, восемнадцатилетний юноша, как ребёнок, опустил голову, недосып породил тёмные круги под глазами, словно у большой панды.
— Именно! — Цзинцин тут же присоединилась к обвинениям. — Целыми днями сидишь тут, пишешь и пишешь, и не пойдёшь со мной погулять.
— Цзинцин, Доджи!
Пинъань, крича, ворвался во двор, увидев Чу Цяо, с радостным лицом сказал.
— Сестрица, сегодня Фестиваль Лотоса, на улице так оживлённо! На пруду Чуньхэтан лотосы за ночь все расцвели, ты не пойдёшь посмотреть?
Услышав это, Цзинцин очень обрадовалась, лицо её сияло, но, обернувшись к Доджи, увидела, что тот не очень заинтересован, явно не очень хотел идти.
Чу Цяо, увидев это, тихо рассмеялась.
— Хорошо, пойдём повеселимся.
Доджи, услышав, нахмурился.
— На улицах наверняка будет много людей, а у госпожи здоровье не очень.
— Доджи! Раз уж сестрице захотелось выйти развеяться, не порти настроение.
Цзинцин толкнула его за руку, надув губы.
Доджи с покорностью произнёс.
— Тогда госпожа подождите немного, я переоденусь и пойду с вами.
Цзинцин и Пинъань радостно хлопнули друг друга по ладони, словно двое ещё не выросших детей.
Вскоре все четверо вышли из дома. Доджи переоделся в светло-синий халат студента, выглядя красивым и отрешённым, очень привлекательно.
Он держал бамбуковый зонт над головой Чу Цяо, чтобы солнце её не обожгло. Они вдвоём шли вместе, словно люди с картины. Цзинцин несла маленькую корзинку, в которой был прохладный чай и сладости, словно маленькая служанка.
Она нахмурилась, глядя на Доджи и Чу Цяо и вдруг громко сказала.
— Сестрица, я впредь тоже не буду заплетать двойные пучки1.
Прогуливаясь, они, внезапно, услышав это, опешили.
— Двойные пучки выглядят как у ребёнка, мне уже пятнадцать, пора взрослеть.
Чу Цяо не могла не рассмеяться, разве не знала её мыслей, слабо улыбнулась.
— Да, Цзинцин выросла, можно выходить замуж.
Пинъань обернулся и фыркнул, поскребя указательным пальцем по щеке.
— Не стыдно.
Двое детей тут же затеяли возню, всю дорогу дурачились и бегали.
Сейчас, как раз подходящий сезон, лотосы на пруду Чуньхэтан все расцвели, розовые, белые, изумрудные. Лёгкий ветерок доносил лёгкий аромат, сладкий и чувственный. Лотосы на десять ли скрывались под синим небом и изумрудной водой, беседки были словно в ветре и тумане, красные и алые тени, великолепная зелёная гладь.
Настроение у Чу Цяо сегодня было очень хорошим, она решила нанять лодку. Цзинцин и Пинъань, конечно, радостно согласились, Доджи тоже не хотел портить Чу Цяо удовольствие. Четверо сели на лодку, Доджи, стоя на корме, сильно оттолкнулся, лодка медленно отошла от берега и поплыла к покрывающим небо и скрывающим солнце листьям лотоса.
Вода колыхалась. Цзинцин, сидя на носу, радостно руками раздвигала листья. Там, где проплывала лодка, расходилась ряска, а после прохода снова смыкалась. Чистая вода поднимала лёгкую рябь. Отдельные слова нескольких человек уносились в лёгкий ветер, вместе с развевающимися волосами у висков легко касались онемевших мочек ушей.
Пинъань в больших количествах срывал семенные головки лотоса. Он, в общем-то, не любил лотосовые семена, но суетился, словно добывая сокровища. Вскоре вся лодка была в зелёных головках лотоса.
Настроение Чу Цяо прояснилось. Она глубоко вздохнула, чувствуя, как с дыханием из лёгких выходит мутный воздух, тело стало немного легче.
— Ах! Рыба!
Вдруг радостно воскликнула Цзинцин. Пинъань поспешил заглянуть, как вдруг с шумом выпрыгнула красная золотая рыбка, описав дугу, брызги воды попали на лица нескольких человек.
Доджи обернулся, глядя, как двое на носу веселятся и играют, тоже слабо улыбнулся. Медленно работая веслом, его стройная фигура отражалась в воде озера, одежда развевалась, простые широкие рукава, непринуждённая поза, уже была образом элегантного молодого господина.
Чу Цяо, глядя на него, тоже мягко улыбнулась. Они все выросли, только она всё ещё считала их детьми.
— Доджи, ты уже почти два года как уехал, не хочешь вернуться на родину, навестить?
Услышав это, Доджи слегка опешил, затем немного неестественно улыбнулся.
— Ещё через некоторое время.
Чу Цяо кивнула, задумчиво сказав.
— Тоже верно, сейчас на границах сложная военная обстановка, путешествовать действительно неудобно.
— Да, — кивнул Доджи. — Во внутренних землях Яньбэя нет военных действий, мои родители десятки лет живут у подножья гор Хойхой, всегда мирно и без бед, я довольно спокоен. Только госпожа живёт здесь одна с Пинъанем и другими, если и я ещё уеду, как смогу быть спокоен?
Чу Цяо тут же опешила, но не могла не рассмеяться.
— Что тебя в нас беспокоит?
Доджи покачал головой, не сказал причину, лишь пробормотал.
— Я не могу быть спокоен.
— Ха-ха, достала!
Внезапно раздался радостный смех Цзинцзин. Сорвав цветок лотоса с нежными розовыми лепестками, она встала и, обернувшись к Чу Цяо, сказала.
— Сестрица, красиво?
С этими словами она хотела побежать в их сторону.
Чу Цяо испугалась, поспешно крикнув.
— Цзинцин, осторожно!
Однако едва прозвучали слова, лодка вдруг накренилась.
— Цзинцин, сядь! — громко крикнул Пинъань.
Лодка раскачивалась всё сильнее, Цзинцин в панике вскрикнула. В этот момент лодка вдруг наклонилась набок. Доджи бросил весло, бросился к Чу Цяо, схватил её, но с другой стороны раздался шум, и Цзинцин все-таки упала в озеро. Белоснежные брызги взметнулись в стороны. Пинъань тут же прыгнул за ней в озеро и сразу же вытащил сестру.
— Пинъань, плыви сюда.
Доджи протянул руку, и вместе с Пинъанем они втащили побледневшую Цзинцин в лодку. Девочка была так напугана, что её лицо побелело, она дрожала, прижавшись к груди Чу Цяо, кусая губы, долго не могла прийти в себя.
— Дура! — обругал Пинъань.
Услышав это, Цзинцин надула губы и заплакала.
— Пинъань, перестань, — отчитал его Доджи. — Цзинцин ещё маленькая.
Чу Цяо похлопала Цзинцин по спине, с улыбкой сказав.
— Глупая девочка, разве не умеешь плавать? Чего же плачешь?
Услышав это, Цзинцин тут же опешила, даже про плач забыла, через некоторое время вдруг смущённо рассмеялась.
— Я забыла.
Пинъань не выдержал, снова закричал.
— Дура, дура!
К счастью, летняя одежда была тонкой, после круга по озеру почти вся высохла. Но после такой суматохи у всех пропал интерес, выйдя на берег, они решили вернуться домой.
Но, кто бы мог подумать, что едва они вышли на берег, как подошли пять-шесть парней лет двадцати с бандитской внешностью. Проходя мимо Чу Цяо, один вдруг, набравшись смелости, протянул руку, чтобы потрогать её за щёку.
Какая же у Чу Цяо была реакция? Разве могла она позволить ему так легко добиться своего? Проворно уклонившись, она заставила мужчину промахнуться.
— О? — тот мужчина был в розово-белом студенческом халате, но говорил развязно и легкомысленно. С ухмылкой обращаясь к остальным, он сказал.
— Маленькая леди довольно скользкая!
Услышав это, все дружно громко рассмеялись.
Чу Цяо слегка нахмурилась, как вдруг Цзинцин шагнула вперёд, сердито сказав.
— Бесстыдники! Вы что, смерти ищете?
Тот раньше не заметил Цзинцин, теперь, увидев выскочившую ещё более молоденькую девочку, обрадовался ещё больше, громко рассмеявшись.
— Эта тоже неплохой расцветки, хоть и мелкая, но достаточно свежая.
— Сестрица? — Пинъань от злости раскраснелся, обернулся к ней.
Чу Цяо с покорностью вздохнула, серьёзно сказав.
— Будь осторожен, не раздувай.
Пинъань тут же радостно воскликнул, затем, прежде чем те, на противоположной стороне, успели среагировать, как маленький тигрёнок бросился вперёд.
Раздался хруст, пришла острая боль. Тот молодой мужчина тут же, словно мешок с песком, получил сильный удар в грудь, и вся его фигура отлетела назад.
Цзинцин, увидев, что брат начал действовать, бросила свою маленькую корзинку и тоже бросилась вперёд. За несколькими мужчинами следовало ещё более десяти стражей и слуг, увидев, что хозяев обидели, тоже поспешили вперёд. Цзинцин, вращаясь, сделала размашистый удар ногой, опрокинув двоих. Скрестив ладони, схватила руки одного мужчины, зажала, затем, развернувшись, сделала бросок через плечо. В момент вывиха руки раздался душераздирающий крик.
Пинъань пнул мужчину в поясницу, тремя шагами взлетел, ногами зажал подбородок другого мужчины, раздался хруст, и тот человек взлетел, как дохлая собака, упав на землю.
Людей становилось всё больше. Цзинцин, в конце концов, впервые по-настоящему дралась, постепенно стало не хватать сил. К счастью, Пинъань был проворным, непобедимым, ударяя и пиная. За короткое время уже пятеро-шестеро упали, все потеряли боеспособность.
В этот момент кто-то заметил стоявших в стороне и наблюдавшего за битвой Чу Цяо и Доджи. Полагая, что можно легко справиться, они украдкой подобрались. Однако ещё до того, как они приблизились, перед глазами вдруг промелькнула тень.
Атака! Захват! Захват запястья!
Доджи в развевающейся одежде спокойно стоял на месте, даже поза не изменилась, как вдруг раздался звук смещения кости. Дёрнув и толкнув запястьем, тот крепкий слуга тут же сник на земле, кость руки неестественно изогнулась, он закричал душераздирающим голосом.
— Айя!
Раздался звонкий возглас. Цзинцин сделала стандартный удар ногой в прыжке с разворота. Мужчина, атаковавший Пинъаня, получил удар точно, тут же пошатнулся и упал на землю, больше не мог подняться.
С падением последнего человека на неширокой улице более десяти человек валялись в беспорядке, ни один не мог подняться целым и невредимым.
Цзинцин с торжеством похлопала в ладоши, будто стряхивая пыль, фыркнув заявила.
— Сами заслужили! Урок вам, чтобы впредь не смели творить зло.
Зрители тут же разразились одобрительными возгласами. Пинъань был в восторге, однако, обернувшись, увидел, что Чу Цяо уже в сопровождении Доджи уходят, поспешно потянув Цзинцин, тоже бросился догонять.
Люди смотрели вслед удаляющимся фигурам, не оставляя возгласов восхищения.
Под ивой, на берегу озера, молодой господин лет двадцати шести-семи, в светло-синем длинном халате, спокойно смотрел в направлении, куда ушли несколько человек, взгляд был глубоким, долго не уходил.
_______________________________________________________
Примечание переводчика:
1Двойные пучки (双髻, shuāng jì) — традиционная детская причёска для девочек, когда волосы разделяются на две части и собираются в пучки по бокам головы. Отказ от неё символизирует переход во взрослый возраст.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
