Когда Гу Цзиньчао после полудня вернулась в Дасин, в доме семьи Гу уже всё было украшено фонарями и лентами.
Сюй-ши крутилась как белка в колесе, устанавливая навесы, проверяя очаги и подготавливая приданое. Ей было совершенно некогда встречать Гу Цзиньчао.
Узнав о приезде, Гу Дэчжао лично вышел к лунным воротам встретить старшую дочь. Он с воодушевлением хотел увидеть внука:
— …Линь-гэ-эр приехал с тобой?
С тех пор как внук родился, Гу Дэчжао видел его лишь однажды, и в тот раз он был ещё совсем младенцем в пеленках.
Цзиньчао редко видела отца таким радостным. На нём был нарядный темно-красный чжидо, волосы были аккуратно причесаны. Она с улыбкой ответила:
— Приехал, кормилица держит его на руках.
Как раз в этот момент кормилица вышла из повозки с Чансо на руках. Чансо не узнавал дедушку и во все глаза с любопытством смотрел на него.
Гу Дэчжао тут же взял ребенка на руки:
— Наш Линь-гэ-эр такой крепыш!
Он дважды подбросил его, и Чансо, не боясь чужих, обхватил Гу Дэчжао за шею и весело заулыбался. Гу Дэчжао полюбил его ещё сильнее и, не выпуская внука из рук, позвал дочь войти внутрь.
Цзиньчао последовала за ним и вошла в чуйхуамэнь. Не успела она опомниться, как к ней стремительным шагом подошел какой-то человек и, широко улыбаясь, обнял её.
— Старшая сестра! — раздался голос Гу Цзиньжуна.
Цзиньчао немного отстранила его и всмотрелась в его лицо. Гу Цзиньжун с возрастом всё больше походил на отца. Он уже был почти на голову выше неё, и теперь, чтобы поговорить с ней, ему приходилось опускать голову. Он выглядел как совсем взрослый мужчина.
Цзиньчао похлопала его по плечу:
— Как ты здесь оказался?
Гу Цзиньжун с улыбкой ответил:
— Сейчас я нахожусь в странствиях с несколькими учителями и больше не учусь в Гоцзицзяне. Летом мы ездили в управу Цзинань провинции Шаньдун, а также посетили Цюйфу, чтобы поклониться в храме Конфуция. — Он заметил Чансо на руках у отца. Чансо, одетый в маленькую стеганую кофту и шапочку, пригрелся в объятиях деда и разглядывал дядю. Понаблюдав за ним некоторое время, Гу Цзиньжун сказал Цзиньчао: — Старшая сестра, Линь-гэ-эр очень похож на тебя в детстве.
Цзиньчао рассмеялась:
— Ты разве помнишь, какой я была в детстве?
Гу Цзиньжун серьезно произнес:
— Конечно, помню. Когда старшей сестре было десять лет, ты качалась на качелях в маленьком саду Сесяоюаня и растоптала розовый пион, который посадила мать. На тебе тогда было золотое нашейное украшение с жемчужиной Южного моря размером с ноготь большого пальца.
Сама Цзиньчао уже плохо помнила эти события.
Неужели она действительно растоптала пион, который посадила её мать?
Гу Дэчжао, вспомнив детство Цзиньчао, с ностальгией в голосе улыбнулся:
— Тогда ты была мне всего лишь по пояс. Совсем маленькая, а какая свирепая! Даже не позволяла момо твоей матери причесывать тебя. — В то время она была похожа на щенка, покинувшего гнездо: отчаянно оскаливалась, стараясь казаться грозной. Возможно, это было от сильного страха, а может быть, потому, что семья Гу тогда казалась ей слишком чужой.
Цзиньчао до сих пор помнила ту момо, что её причесывала. От неё исходил резкий запах, и тогда девочка очень её не любила.
Подумав о прошлом, она лишь слегка улыбнулась.
Увидев улыбку матери, Чансо тоже заворковал и потянулся к ней руками, просясь на руки.
Гу Дэчжао редко выпадала возможность подержать внука, поэтому он не собирался отдавать его Цзиньчао.
— Линь-гэ-эр, пойдем с дедушкой есть финиковое печенье, хочешь? — Он обратился к Гу Цзиньжуну: — Отведи старшую сестру поприветствовать бабушку, а я отведу Линь-гэ-эра перекусить.
Цзиньчао велела кормилице Чансо следовать за отцом. Ей нечасто доводилось видеть отца таким счастливым, так что пусть будет по-его!
По дороге Гу Цзиньжун рассказывал ей о делах семьи Гу:
— …Второй дядя вернулся.
Цзиньчао, нахмурившись, спросила:
— Разве он не стал начальником Дунань?
Гу Цзиньжун кивнул:
— Да, пробыл им полгода, и всё пошло прахом. Второй дядя сам слаб здоровьем, к тому же он, кажется, оскорбил старшего господина из семьи Цзян в Дунани, поэтому оставил службу и вернулся домой. Теперь он целыми днями ссорится со второй тетей или уходит ночевать к инян. Бабушку это привело в неописуемый гнев! Вторая тетя раньше требовала раздела семьи, а теперь уже не смеет об этом и заикаться.
Легко перейти от роскоши к бережливости, но трудно от бережливости к роскоши.
Цзиньчао, услышав это, замерла:
— А что думает бабушка? Если в будущем дело дойдет до раздела семьи, разве вы не окажетесь в убытке?
Гу Цзиньжун улыбнулся:
— Не беспокойся! Мы не прогадаем. Мать уже забрала приходные книги, которые хранились у бабушки. Сейчас она и вторая тетя вместе управляют бытом, но той приходится заботиться о втором дяде и делах Лянь-цзе-эр, так что ей не до общих средств семьи. Иначе разве удалось бы так пышно устроить свадьбу И-цзе-эр? Бабушка ведь всегда была безразлична к дочерям от наложниц…
Сюй Цзиньи была весьма способным человеком, Цзиньчао знала это ещё по прошлой жизни.
Когда они дошли до покоев госпожи Фэн, пятая фужэнь помогала ей причесываться. Тан-цзе-эр сидела на краю кана и играла в головоломку.
Увидев Цзиньчао, госпожа Фэн приняла странное выражение лица.
Оно казалось одновременно и взволнованным, и печальным.
Пятая тетушка взяла Тан-цзе-эр на руки и велела ей поздороваться. Трехлетняя Тан-цзе-эр уже умела ласково звать «вторая сестра» и «третий брат». Госпожа Е больше не испытывала к Цзиньчао прежнего опасения и с улыбкой сказала:
— Поговори со своей бабушкой, а я велю служанкам принести несколько тарелок со сладостями! — С ребенком на руках она вышла из Западной комнаты.
Госпожа Фэн взяла Цзиньчао за руку и лишь спустя долгое время вздохнула:
— Забудь, забудь! Ничего не буду говорить. И-цзе-эр скоро выходит замуж, вы, сестры, всегда были близки, пойди и поговори с ней подольше!
Раз ей нечего было сказать, Цзиньчао не стала расспрашивать. Она встала, откланялась госпоже Фэн и только тогда вместе с Гу Цзиньжуном отправилась к Гу И.
Момо как раз наставляла Гу И о том, что её ждет после замужества. На что нужно обратить внимание при подношении чая, как вести себя при знакомстве с новой родней. Роль невестки в чужом доме не чета вольной жизни в девичестве. Во-первых, нужно прислуживать свекру и свекрови, во-вторых — мужу, быть почтительной и послушной.
Гу И слушала, густо покраснев. Гу Си тоже было неловко это слушать, поэтому она ушла в Хуатин пить чай.
Услышав о приходе Цзиньчао, обе очень обрадовались. Гу Си теперь повзрослела и стала гораздо серьезнее.
Цзиньчао с улыбкой передала ей приготовленный золотой гарнитур для волос и набор превосходных нефритовых украшений. Кроме того, она достала вещи, приготовленные Чэнь-лаофужэнь и Чэнь-сань-е.
— Пусть всё это пойдет в твое приданое, хорошо?
Гу И даже испугалась:
— Старшая сестра, мне не нужно так много вещей!
В любом случае, это были её личные сбережения, а их много не бывает. Тем более, подарки предназначались Гу И для передачи с глазу на глаз.
Цзиньчао велела служанке Гу И всё убрать и с улыбкой начала расспрашивать, кого пригласили в качестве цюаньфужэнь1 и кто будет причесывать невесту.
Три сестры проболтали до самого вечера, пока кормилица не принесла Чансо. С собой она несла подарки от Гу Дэчжао для внука: несколько дуаньских тушечниц, сине-белую чашу для омывания кистей и кисть из волчьей шерсти. Сказано было, что это пригодится внуку, когда тот начнет учиться грамоте. Цзиньчао чувствовала некоторую неловкость: мало того что эти вещи было неудобно везти, так в кладовых семьи Чэнь их скопились целые горы. Но как бы там ни было, это был добрый жест её отца.
Гости продолжали прибывать, и к вечеру начался пир.
Цзиньчао увидела Гу Лянь, та пришла вместе с Яо Вэньсю, держа на руках ребенка нескольких месяцев от роду.
После того как её отец был понижен в должности, характер Гу Лянь, напротив, стал сдержаннее. Она избежала развода и возвращения в семью Гу, сумев обратить беду себе на пользу.
Сюй Цзиньи указала ей на ребенка на руках Гу Лянь:
— Это дитя Ланьчжи — теперь её следует называть Лань-инян! Это мальчик, его записали на имя Гу Лянь, говорят, Лань-инян обычно даже не видит его. Зная, с какой жестокостью Гу Лянь расправилась с Гу Лань, не исключено, что позже она захочет устранить мать ради сохранения ребенка. Так она обеспечивает себе надежное будущее.
Гу Лянь подошла с ребенком на руках поговорить с Цзиньчао. Она действительно заметно повзрослела, и в её речи больше не было прежней агрессии.
Яо Вэньсю шел следом за ней и, улыбаясь, сложил руки в приветствии:
— …Теперь мне следует величать вас третьей Чэнь-фужэнь! Чэнь-сань-е не приехал с вами? Лянь-цзе-эр говорила, что Чэнь-сань-е может прибыть, а я очень хотел побеседовать с ним.
Цзиньчао бросила взгляд на Гу Лянь.
Гу Лянь, немного смутившись, отвела взгляд от Цзиньчао.
Только тогда Цзиньчао мягко произнесла:
— У него дела, поэтому он не приехал.
Яо Вэньсю кивнул:
— Разумеется! Чэнь-сань-е обременён тысячью забот2, его редко можно встретить…
Когда Яо Вэньсю отошел, Гу Лянь с облегчением вздохнула и тихо сказала:
— Спасибо тебе.
— Не за что, — просто ответила Цзиньчао. — У сань-е действительно дела, поэтому он не смог приехать.
Гу Лянь не знала, что сказать. Раньше она чувствовала к Цзиньчао лишь обиду и нежелание смириться, но теперь испытывала только неловкость. Она замялась и, найдя повод, поспешила уйти.
Цзиньчао, как обычно, остановилась в своем прежнем дворике.
Чансо играл с декоративным узлом, который снял у изголовья кровати. Лежа в объятиях матери, он заметил, что она о чем-то задумалась, и стал поднимать голову, агукая и привлекая её внимание, чтобы она поиграла с ним.
Однако Цзиньчао велела Цайфу подпереть оконную створку и стала смотреть наружу. Снег шел весь день, и она гадала, остался ли Чэнь-сань-е в Цзинчэне.
На следующий день состоялась встреча невесты.
Цзиньчао помогала Гу И причесываться, а затем в главном зале увидела Ду Хуая, приехавшего за невестой. По сравнению с тем, каким он был несколько лет назад, Ду Хуай заметно вытянулся и возмужал. Одетый в красный халат с круглым воротом, украшенный узорами в виде цветочных медальонов, он выглядел статно и красиво. Он поднес чай Гу Дэчжао и Сюй Цзиньи.
Гу Цзиньжун размял плечи и с улыбкой сказал Цзиньчао:
— Когда ты выходила замуж, я ещё не мог нести тебя на спине к паланкину! А теперь уже могу донести И-цзе-эр.
Цзиньчао смахнула снег с его плеча:
— В снежную погоду дорога скользкая, будь осторожен, не споткнись.
Гу Цзиньжун звонко отозвался, донес Гу И на спине до свадебного паланкина. Снова затрещали хлопушки, и несколько пожилых служанок вместе с девушками отправились к воротам рассыпать лонган и арахис.
— В день твоей свадьбы, когда твой паланкин покидал дом, отцу было невыносимо горько на душе… Я долго стоял снаружи у центрального зала и не мог уйти, — внезапно сказал ей Гу Дэчжао. — Я думал, что так бывает всегда, когда выдаёшь дочь замуж. Но сейчас, когда уезжает И-цзе-эр, мне на сердце радостно… Я и сам не могу этого понять.
У Цзиньчао защипало в носу от его слов.
Сюй Цзиньи, глядя на отца и дочь, с улыбкой произнесла:
— В такой прекрасный день не стоит о подобном говорить! Скоро в Восточном дворе начнется пир, Чао-цзе-эр, пойдёшь со мной?
Гу Дэчжао посмотрел на Сюй Цзиньи с легкой улыбкой и сказал Цзиньчао:
— Иди с ней.
Едва Сюй Цзиньи и Цзиньчао вышли, как увидели нескольких человек, входящих в лунные ворота.
На этих людях были халаты ченцзыи, сами они выглядели крепкими и сильными — это была стража семьи Чэнь. Лица их были крайне серьезны, и они сильно выделялись среди прочих гостей.
Цзиньчао с первого взгляда узнала в них стражу семьи Чэнь. Возглавлял их, кажется, один из советников Чэнь-сань-е, которого звали Фэн Цзюнь?
Зачем они прибыли в дом семьи Гу?
Управляющий уже вел их внутрь и, заметив Цзиньчао, подвел Фэн Цзюня, чтобы тот поприветствовал её.
На Фэн Цзюне была шапка луньцзинь, сам он выглядел весьма молодым. Среди советников Чэнь-сань-е он явно был одним из самых юных. Именно благодаря молодости его выдающиеся способности были столь заметны, иначе он не смог бы занять такое положение. Он сложил руки и произнес:
— Фужэнь, в усадьбе случилось срочное дело. Прошу вас найти подходящее место, чтобы подчинённый мог всё объяснить. Кроме того, сань-е велел мне немедленно сопроводить вас обратно.
Значит, в семье Чэнь наверняка случилось нечто серьезное!
Цзиньчао, не меняясь в лице, спросила:
— Передал ли сань-е, что именно произошло?
Фэн Цзюнь лишь ответил:
— Дело безотлагательное, прошу фужэнь сесть в повозку, там и поговорим.
- Цюаньфужэнь (全福人, quánfúrén) — пожилая женщина, у которой живы муж и дети, приглашаемая для проведения свадебных обрядов на удачу. ↩︎
- Обременён тысячью забот (日理万机, rì lǐ wàn jī) — идиома, описывающая крайнюю занятость важного государственного лица. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
