Она думала, что её жизнь так и будет течь, словно зловонная сточная канава, продолжая гнить и вонять. Но, затем она встретила его.
В день встречи с Чжао Суном она сопровождала богатого купца на прогулке по озеру. Этот толстый, обрюзгший мужчина лет пятидесяти с лишним был по натуре эксгибиционистом. На цветочной лодке, на глазах у всех, он разорвал на ней одежду. В панике она случайно оцарапала ему лицо, и он в гневе тут же сбросил её в озеро.
В мае в Чжэньхуане ещё было холодно, лёд на озере только что растаял, вода ледяная. В тяжёлой одежде, с замёрзшими руками и ногами, не умея плавать, она лишь несколько раз взмахнула руками и позволила себе медленно погружаться. Солнечный свет постепенно удалялся от неё, мир был мрачным и унылым, не видно ни неба, ни облаков. Холодная вода хлынула со всех сторон, её дыхание становилось всё медленнее и медленнее. В предсмертный миг она вдруг подумала, не известно, чувствовал ли Чжугэ Юэ то же самое, умирая? Вокруг так холодно, лишь в груди тлеет искорка тепла, но сейчас и эта искорка вот-вот угаснет.
И всё же, в тот момент, когда она была на грани смерти, кто-то обхватил её за талию. Её тянули вверх, всё выше и выше, неведомо сколько времени, пока наконец она не вырвалась на поверхность. Яркое солнце светило прямо на неё, она судорожно кашляла, переполненная радостью воскрешения из мёртвых, она готова была плакать от счастья. Чжао Сун стоял рядом, говоря со своим промокшим насквозь юным слугой. Увидев её взгляд, он лишь повернулся, его глаза спокойно смотрели на неё, в них мелькнуло удивление, он слегка нахмурился, а затем с изумлённой улыбкой сказал: «Какое совпадение, вы очень похожи на одну мою старую знакомую».
Тогда он говорил с улыбкой, но она ясно ощутила в его тоне одиночество и грусть, словно больной дикий гусь, не улетевший на юг с наступлением зимы. В его взгляде была тишина, но словно поросшая густыми дикими зарослями сорняков, пронзительно холодными, печальными.
Так он забрал её с собой. Даже будучи опальным принцем, он всё же был членом императорской семьи. У неё появилось чистое, незапятнанное прошлое, свобода, о которой она мечтала более десяти лет, но в конце концов она добровольно вошла в рабскую книгу его усадьбы. Узнав об этом, он не стал её отговаривать, лишь спокойно взглянул на неё, уважая её выбор.
И вот, промелькнули столько лет.
Возможно, она не могла выразить свои чувства к Чжугэ Юэ. То чувство, скопившееся за долгие годы, исковерканное и разбитое трением между ненавистью и привязанностью, было слишком сложным, она не понимала его и не хотела понимать. Но, она отчётливо осознавала свои чувства к Чжао Суну. Не в смысле благодарности, не в смысле признательности, она просто хотела быть с ним, надеялась, что его глаза увидят её, надеялась, что его сердце запомнит её. Но, даже это маленькое желание не могло сбыться.
В её жизни было двое любимых мужчин, но оба любили другую женщину, а та женщина была её сестрой, оказавшей ей великую милость.
Судьба поистине смешна и нелепа.
И потому, с течением долгого времени, к тому, всегда сильному и смелому, всегда стойкому, образу в памяти у неё накопилось столько сложных чувств, что, увидев её в тот день, она почти не смогла сдержать свой рассудок.
Но, всё это уже не важно, всё уже позади. Она уедет с ним, всё остальное рассеялось, как дым.
Что с того, что их статусы несопоставимы? Что с того, что она «сломанный цветок»? Что с того, что его сердце принадлежит другой? Она просто хочет быть с ним. Любой человек, любое дело могут помешать ей, но не могут уничтожить её решимость бороться за это.
Она подняла голову. Впервые за четыре года она предстала перед ним в женской одежде, впервые встретила этого знатного, но уже опального принца с тщательно нанесённым макияжем. Её глаза были так ясны, черты лица изящны и прекрасны, уголки губ растянулись в улыбке, сверкающей на солнце. Она сказала.
— Я не дурачусь, я просто хочу быть с тобой.
Чжао Сун холодно отказал.
— Зачем тебе быть со мной? Возвращайся обратно.
Сяоба даже не взглянула на него, прямо сунула ему в руки нож и сказала.
— Тогда прикончи меня этим ножом.
Чжао Сун нахмурился, сказал слуге.
— А Цзян, прогони её с повозки.
— Пусть, — Сяоба резко обернулась, помахала в руке проездными документами, её голос был бодрым. — В любом случае у меня уже есть полный комплект пропусков, у меня есть законные разрешительные документы на передвижение, я больше не рабыня с ограниченной свободой, у меня есть деньги на дорогу, лошади, провизия и фураж. Ты можешь прогнать меня, но не можешь помешать мне следовать за тобой по пятам. Я просто буду ехать за тобой до Цянху. Если ты меня не возьмёшь, я поселюсь где-нибудь рядом. Хоть ты и принц Да Ся, но не можешь же ты запретить законопослушному простолюдинку путешествовать для удовольствия.
Она совершенно открыто смотрела на него, её выражение было непринуждённым, без тени скованности или беспокойства, без капли паники или растерянности. Она так и смотрела на него, её взгляд был ясным, маленький подбородок слегка приподнят, с оттенком упрямства и досады, словно капризный ребёнок или своевольный игрок.
В сердце Чжао Суна вдруг кольнула печаль. Он смотрел на неё, и впервые за столько лет, кажется, развеялась тень той женщины, и он по-настоящему увидел эту, такую же упрямую и стойкую девушку. Его голос стал тише, словно осенний ветер, гоняющий сухие листья, с лёгкой унылостью и холодом, он спокойно сказал.
— Ты хотя бы понимаешь, что отныне я больше не прежний великий принц Да Ся?
Сердце Сяобы словно вдруг пронзило лезвие ножа, вызывая ноющую боль. Глядя на унылое лицо Чжао Суна, в её груди будто пылал огонь. Но, она не показала этого, а лишь равнодушно фыркнула, безразлично сказав.
— Кто ты такой, какое мне дело? Не хочешь брать, и не надо, я сейчас уйду, самое большее, буду ехать за тобой поодаль.
С этими словами она собралась спрыгнуть с повозки.
В этот момент тонкая длинная рука вдруг схватила её изящное белое запястье. Пальцы того человека были чёткими, длинными и сильными, слегка бледными, ладонь покрыта мозолями. Хоть это была левая рука, но необычайно ловкая.
— Ладно, — прозвучал спокойно тихий низкий голос, Чжао Сун, нехотя, махнул рукой. — А Цзян, едем.
А Цзян на мгновение застыл, разинув рот, а Сяоба подошла и стукнула его по лбу, с лёгким выговором сказав. — Чего ждёшь? Чтобы твой господин передумал и прогнал меня?
А Цзян тут же простодушно улыбнулся, взмахнул кнутом, ударив лошадь, повозка медленно тронулась. Утреннее солнце было золотистым, словно огромный круглый поднос, высоко висящий на небосклоне.
Покинув Чжэньхуан, оставив Да Ся, с этого момента он больше не законнорождённый принц Да Ся, она больше не пользующаяся бешеной популярностью столичная куртизанка. Прах к праху, земля к земле. Спасибо Небесам, что в миг перед надвигающейся бурей они дали им шанс и жизнь начать всё заново.
Среди густого тополиного леса появилась всадница в тёмно-синей накидке. Хэ Сяо стоял неподалёку за ней. Несколько вооружённых караванов прошли мимо, подняв на почтовой дороге тучи пыли, но она, казалось, не замечала их, лишь молча смотрела на удаляющуюся повозку, долго не произнося ни слова.
Прощай, её друг! Прощай, её сестра! Прощайте, двое людей, перед которыми она больше всего виновата в своей жизни!
Солнце постепенно поднималось, северный ветер по-прежнему бешено кружил. Чу Цяо отвела взгляд вдаль и молча подняла голову.
Это Да Ся. Запах Да Ся, ветер Да Ся, прошлое Да Ся и старые знакомые Да Ся. Ушедшие ушли, оставшимся же предстоит продолжать жить дальше. Будь то трудности или невзгоды, будь то препятствия или волнения, у каждого из них есть своя ответственность, которую нужно нести, есть люди, которых нужно ждать и защищать.
Она повернулась, лицом к мощным и грандиозным городским стенам вдали. Там многочисленные павильоны и беседки, бесчисленные дворцы и чертоги, неисчислимые власть и амбиции, а также несчётные заговоры и ловушки.
Когда-то она так ненавидела всё здесь, но теперь она добровольно вошла в эту огромную клетку. Подобно тому, как её сестра добровольно пошла в рабство, это был их собственный выбор пути. Это её поле битвы, но она не одинока, потому что в центре той клетки её ждёт человек.
Пусть всё в мире переменится, ни в жизни, ни в смерти не предам.
— Вперёд! — холодно крикнула Чу Цяо, пришпорила коня и стремглав понеслась вперёд. Холодный ветер свистел в ушах, превращая прошлое в дымовые облака, бесшумно исчезая.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
