Хотя само собрание по испытанию туши не слишком зависело от того, идёт дождь или нет, в дождливую погоду дороги становились неудобными, и людей, способных прийти на собрание семьи Ли, оказывалось меньше. А значит, и впечатление от всего события должно было заметно ослабнуть.
В это время Ли Далан, весь мокрый от дождя, вошёл снаружи. Он передал стоявшей рядом жене свою бамбуковую шляпу и соломенный плащ, а затем, войдя в комнату, сказал всем:
— Я только что ходил в уездную управу и спрашивал у тяньвэньшэна1. Завтра и послезавтра дождь будет такой же.
Услышав это, все в семье Ли разом помрачнели.
— Тогда, может, отложим на несколько дней? — предложил управляющий Шао.
— Нельзя, — сказал сидевший рядом Ли Цзиндун. — Ещё немного и начнётся отбор податной туши. Нам многое нужно подготовить. Легко задержать дело.
Чжэньнян в это время смотрела на мелкий, непрерывный дождь за окном. Вообще-то дождь не обязательно приносил одни лишь неприятности. Она моргнула и вдруг сказала:
— А что, если нам устроить испытание туши под дождём?
На самом деле в Цзяннани редко бывали такие ливни, что совсем мешали выйти из дома. Чаще всего шёл именно такой дождь — мелкий, тягучий, шелестящий. Если действительно нужно куда-то идти, достаточно взять промасленный бумажный зонт, и особых хлопот не будет.
Просто нынешние собрания по испытанию туши почти всегда проходили одинаково: арендовать чайный дом, пригласить нескольких знаменитостей, испытать тушь, а затем продать с торгов каллиграфию и картины. От этого порядка люди, по правде говоря, уже начали уставать.
К тому же семья Ли на этот раз, кроме Дин Юньпэна, не пригласила никаких особенно блистательных фигур. И, в отличие от семьи Тянь, у них не было семьи Сюй в качестве опоры. Поэтому в такую погоду для многих гостей вопрос стоял так: можно прийти, а можно и не приходить.
В сущности, собрания по испытанию туши давно нуждались в чём-то новом. Старые приёмы уже не могли по-настоящему пробудить интерес.
Но Чжэньнян знала, что возможность здесь всё же есть. Борьба семей Тянь и Ли за право поставки податной туши сама по себе была в Хуэйчжоу горячей темой. А теперь семье Ли нужно лишь воспользоваться новым способом проведения испытания, чтобы усилить интерес и привлечь внимание. И что с того, что идёт дождь?
Конечно, испытание туши под дождём предъявляло к самой туши чрезвычайно высокие требования. Но нынешняя тушь семьи Ли — «Люхэ саньцай» — как раз могла этим требованиям соответствовать.
Качество этой партии туши всем в семье было хорошо известно. Вопрос был лишь в одном: как именно провести испытание под дождём?
Седьмая госпожа подняла глаза и посмотрела на Чжэньнян, давая понять, чтобы та продолжала.
Тогда Чжэньнян изложила тот небольшой расчёт, который держала в голове. По сути, это был всего лишь один из рекламных приёмов будущих времён.
— Хм… По-моему, получится, — сказала Седьмая бабушка, обменявшись взглядом с дедом Ли.
Управляющий Шао, Ли Цзиндун и остальные тоже один за другим закивали.
И вот уже в тот же день после полудня по большим улицам и малым переулкам разнёсся слух, что семья Ли собирается испытывать тушь под дождём. Более того, перед самим испытанием в тот же день будут ставить большую пьесу. Место — пустая площадка перед тушечной мастерской Ли.
Нашлись даже праздные зеваки, специально прибежавшие к мастерской посмотреть. А там семья Ли действительно вела людей и ставила помосты прямо под дождём. После этого слухи разошлись ещё стремительнее.
Соперничество семей Ли и Тянь за податную тушь и без того было большой темой. Теперь семья Ли создала вокруг себя ещё одну. А театральное представление — дело, которое простые люди всегда любят и охотно смотрят. Так что всего за один короткий день собрание семьи Ли по испытанию туши стало событием, о котором говорили все.
На следующий день как раз и должно было состояться испытание туши семьи Ли. Дождь, как и предсказывал тяньвэньшэн из управы, продолжал идти.
Перед тушечной мастерской Ли возвели два помоста. Один был театральной сценой, другой — навесом для зрителей. Оба укрыли водонепроницаемым промасленным полотном. И хотя до назначенного часа испытания ещё оставалось время, те приглашённые, кто должен был прийти, уже прибыли.
Немало было и тех, кого не приглашали, но кто явился сам.
Вежливость требует ответного визита, и семья Тянь приглашала семью Ли, и теперь на своё собрание семья Ли, разумеется, тоже не могла не пригласить Тяней.
— Посмотрим-ка, какую штуку на этот раз выкинет семья Ли, — проворчал Второй господин Тянь, закинув ногу на ногу.
Рядом сидела Тянь Жунхуа в вэймао, и выражения её лица невозможно было разглядеть.
До часа испытания туши ещё не дошло, поэтому все пока сидели на зрительском помосте и смотрели представление. Сегодня семья Ли пригласила театральную труппу и заплатила немалые деньги, а труппа прислала двух знаменитых исполнителей.
Пьеса называлась «Ошибка доброй судьбы».
Эта самая «Ошибка доброй судьбы» была историей о талантливом юноше и красавице, причём Чжэньнян сочинила её наскоро. Сюжет — старый до невозможности, персонажей мало, ход событий прост до жалости, да ещё и с такой кислой сентиментальностью, что зубы сводило. Но в эту эпоху подобные истории всё ещё пользовались большой любовью.
Суть пьесы была примерно такой.
Знаменитая красавица-куртизанка случайно встречает бедного сюцая. Они влюбляются друг в друга с первого взгляда. К несчастью, у бедного сюцая нет денег, чтобы выкупить красавицу из дома увеселений, и потому они тайно встречаются. Куртизанка отдаёт всё, что имеет, чтобы поддерживать бедного сюцая в учёбе. Когда же тот наконец получает степень цзюйжэня, она решает выкупить себя сама и соединиться с ним.
Увы, старая хозяйка дома увеселений не отпускает её. Более того, она насмешливо говорит, что теперь тот бедный сюцай уже стал господином цзюйжэнем, а прежняя слава красавицы давно поблекла. Пусть не предаётся пустым мечтам.
Куртизанка не верит. Той же ночью она пишет письмо и велит передать его бедному сюцаю: если в его сердце ещё сохранились прежние чувства, пусть придёт на встречу к мосту Лоянь — Мосту Падающих гусей.
Письмо отправлено. А красавица-куртизанка ждёт на мосту Лоянь, но так никого и не дожидается. Она решает, что бедный сюцай оказался бессердечным и неверным. В отчаянии, разбитая горем, она бросается в реку.
Но на следующее утро бедный сюцай приходит с крупной суммой денег, чтобы выкупить её. Только добрая судьба уже упущена. В конце концов он прозревает тщету мирской пыли, остригает волосы и уходит в монахи.
Если бедный сюцай не изменил сердцем, почему же он не пришёл на встречу к мосту Лоянь?
А в самом конце разворачивают то самое письмо, и оказывается, что оно всё сплошь покрыто чёрными размывами туши. Накануне ночью шёл сильный дождь, письмо промокло, тушь расплылась, и бедный сюцай так и не узнал о встрече у моста Лоянь.
Так и сложилась песнь об ошибке доброй судьбы.
Хотя сама пьеса была, прямо сказать, не ахти, двое знаменитых актёров сыграли куртизанку и бедного сюцая так живо, что у зрителей полились настоящие слёзы.
И как раз в этот момент наступило главное событие собрания семьи Ли по испытанию туши.
Под дождём поставили длинный стол, покрыли его шёлковой тканью. Дин Юньпэн, весь в белом, стоял под мелкими струями дождя; рядом мальчик-служка в чёрном растирал тушь. В сочетании с этим непрерывным, шелестящим дождём всё само по себе уже походило на картину.
Немного подумав, Дин Юньпэн взялся за кисть и начал писать. Движения его были свободны и изящны, в осанке чувствовалась лёгкая, непринуждённая отрешённость. А ведь ему едва исполнилось двадцать, имя его уже было известно, да и лицом он был хорош. Неудивительно, что у девушек и молодых женщин, стоявших вокруг, в глазах тут же засияли звёзды.
Были и такие тётушки, что смотрели на Дин Юньпэна уже совсем иным взглядом, словно прикидывали будущего зятя. Что ни говори, молодой человек ещё не женат; ходят слухи, что нынче он довольно знаменит, а картины его, кажется, приносят неплохие деньги. А дома как раз дочь в возрасте «дважды восемь» — такого человека самое время загребать в свою чашу.
Впрочем, о расчётах всяких тётушек и матушек пока умолчим.
Тем временем Дин Юньпэн широко водил кистью, проливая тушь на бумагу. На одной картине он изобразил встречу у моста Лоянь: куртизанку, полную безмолвной скорби. На другой — бедного сюцая, остригшего волосы и ушедшего в монахи, среди утреннего колокола и вечернего барабана. Обе картины, можно сказать, были написаны одним духом.
После этого слуги повели Дин Юньпэна умыться и привести себя в порядок. Всё-таки мартовский дождь ещё был весьма холоден.
Затем двое мальчиков-служек в чёрном из тушечной мастерской подняли картины и одну за другой показали их всем присутствующим.
— Ах! Тушь семьи Ли и правда необыкновенная! Картина написана под дождём, а следы кисти ничуть не расплылись. Если бы тот учёный из пьесы пользовался такой тушью, разве случилась бы у него эта «Ошибка доброй судьбы»? — сказала одна госпожа.
Она, очевидно, всё ещё была погружена в только что увиденную пьесу. Говоря, она то и дело притопывала ногой, словно досадуя от всей души.
А те, кто действительно разбирался в туши, были ещё более поражены. В древности говорили, что лучшая тушь не размывается даже под дождём. Но, сказать по правде, до сегодняшнего дня почти никто не мог добиться такого по-настоящему. А теперь тушь семьи Ли это сделала.
Следом начались торги за две картины.
Никто не ожидал, что яростнее всех станут перебивать цену именно женщины. Ставки взлетали всё выше и выше, одна за другой обновляя прежний предел, и в конце концов две картины ушли за небесную цену — восемьсот лянов.
Что и говорить, женские покупки во все времена были делом чувственным и безумным. И, пожалуй, больше половины этой цены было заплачено вовсе не за картины, а за персонажей той самой пьесы.
— Девочка, это собрание по испытанию туши ты устроила прекрасно, — сказал Чжэньнян Третий господин Чэн.
А рядом Ло Вэньцянь, державший промасленный бумажный зонт, тоже поднял большой палец, обращённый к Чжэньнян.
Чжэньнян немного смущённо улыбнулась. Но затем, взглянув на Ло Вэньцяня, слегка растерялась. Этот человек всё время появлялся и исчезал почти как призрак. И всё же в её глазах мелькнула радость.
— Когда ты вернулся?
— Только что сошёл с лодки, — с улыбкой ответил Ло Вэньцянь. — Получили письмо, что старик заболел. Твой отец, конечно, усидеть не смог. А у меня там дела уже были устроены, управляющий Янь всё ведёт, особых забот не осталось, вот мы и вернулись вместе.
Потом он лениво добавил:
— У людей семьи Тянь лица совсем позеленели.
Другие смотрели пьесу на сцене, а этот, очевидно, смотрел пьесу под сценой.
Чжэньнян повернула голову ко Второму господину Тяню и Тянь Жунхуа. У Второго Тяня лицо было таким кислым, будто каждый вокруг задолжал ему по тысяче восемьсот лянов. Лицо же Тянь-гунян по-прежнему скрывалось под вэймао. Однако в этот момент, вероятно почувствовав их взгляды, Тянь Жунхуа приподняла покрывало. Увидев Ло Вэньцяня, она даже кивнула ему.
Что до стоявшей рядом Ли Чжэньнян, Тянь Жунхуа, разумеется, сделала вид, что не заметила её вовсе.
Чжэньнян отчего-то стало неприятно. Она невольно покосилась на Ло Вэньцяня:
— Лицо-то у неё под вэймао спрятано. И ты всё равно разглядел, что оно позеленело?
Эта редкая мелочная ревнивость Чжэньнян на мгновение даже ослепила Ло Вэньцяня. Он широко улыбнулся и сказал:
— Зачем смотреть? И так представить можно.
Чжэньнян только улыбнулась и ничего не ответила.
В это время подошёл Дин Юньпэн. Чжэньнян поспешила велеть Сяо-я принести имбирный отвар. Затем достала из лекарственной лавки готовое средство от простуды и холода и наказала Дин Юньпэну взять его с собой, чтобы слуги сварили ему пару порций.
Вообще, когда Чжэньнян ещё только обдумывала испытание туши под дождём, она думала, не заменить ли испытателя. Всё-таки человек промокнет; вдруг подхватит простуду или жар? Это ведь древние времена — неосторожность легко могла обернуться тяжёлой болезнью. Но когда Дин Юньпэн узнал об испытании под дождём, интерес его, наоборот, стал ещё сильнее.
Чжэньнян забыла, что хотя эпоха Мин была временем строгих правил, она была ещё и эпохой дерзкой, свободной одержимости. Некоторые литераторы и учёные мужи всегда стремились проявить свою особенность. А широко вести кистью под дождём, проливая тушь на бумагу, — разве это не было по-настоящему упоительным делом?
Как Дин Юньпэн мог согласиться на замену?
Сейчас он уже сложил руки в благодарственном поклоне и хотел принять лекарство от холода. Ло Вэньцянь, глядя на них со стороны, вдруг почувствовал, как у него зачесались зубы.
Он ведь тоже всю дорогу мок под дождём. Почему же для него не приготовили никакого средства от простуды?
Этот человек был совершенно необоснован в своих претензиях. Кто вообще мог знать, что он явится именно сейчас?
— Пошли, пошли, братец Дин! Выпьем вина, — вдруг вмешался Ло Вэньцянь, протянул руку, обхватил Дин Юньпэна за плечи и потащил его прочь. — Мужчинам что какой-то дождь? Нечего возиться, будто старик. Пара чарок вина, и всякая там стужа сама уйдёт.
Его широкая ладонь ещё и крепко хлопала Дин Юньпэна по плечу. Хотя Ло Вэньцянь прежде слыл ветреным молодым господином, но и изготовление туши, и добыча золота — всё это была работа, требующая силы. От его хлопков Дин Юньпэн аж скривился, только плечами передёргивал.
Чжэньнян невольно вытаращила глаза. Этот Ло Вэньцянь явно пришёл всё испортить.
Но в её глазах при этом стоял смех.
А двое тем временем уже ушли далеко.
- Тяньвэньшэн (天文生 / tiānwénshēng) – служащий, ведавший наблюдениями за небесными явлениями, календарём и погодными признаками; в уездной управе к нему могли обращаться за прогнозом.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
