Чу Чжао сейчас чувствовала себя очень скверно.
Даже сидя внутри крепкой повозки, она ощущала дрожь земли.
Её сердце частило в такт этому ритму.
А-Лэ приподняла занавеску; казалось, далекая густая ночная тьма занялась огнём, а ночной ветер принёс с собой шум человеческих голосов и ржание коней.
— Скорее опусти занавеску! — в ужасе закричал Чу Кэ, забившись в самый угол. — Ты, никчёмная служанка, зачем её подняла?
— Что ты орёшь! — прикрикнула на него Чу Чжао. — Если бандиты и вправду нападут, разве одна занавеска сможет их сдержать?
Конечно, не сможет. Ни занавеска, ни эта добротная повозка, ни Дэн И со своими стражниками, которые прежде казались такими надёжными, не значили ничего перед лицом свирепых разбойников. Чу Кэ плотнее закутался в плащ, глаза юноши покраснели: ну как же так не повезло столкнуться с бандитами?
Чу Чжао сделала несколько глубоких вдохов и заговорила чуть мягче:
— Ты должен думать иначе: нам встретились правительственные войска, окружившие бандитов, а не бесчинствующие разбойники. Вот тогда бы мы оказались в настоящей ловушке.
Чу Кэ, разумеется, понимал это, но…
— Раз на их поимку бросили столько солдат, значит, эти бандиты очень опасны, — пробормотал он. — Если вдруг кто-то из них вырвется из сети…
Тогда им конец!
— Это всё из-за тебя! — выкрикнул он, глядя на неё покрасневшими глазами. — Если бы не ты, то разве мы попали бы в такую опасность!
Он был изящным юношей-книжником из столицы, а посмотрите на него теперь: вид жалок донельзя, и сама жизнь висит на волоске.
— Ты совсем как твой де — только и умеете, что навлекать беду на семью.
Чу Чжао поначалу не хотела спорить с напуганным подростком, но, услышав это, нанесла удар ногой. Чу Кэ, не успев уклониться, с глухим стуком врезался в стенку повозки.
Схватившись за живот, он жалобно завыл.
Но это было ещё не всё. В следующее мгновение Чу Чжао схватила его и, вцепившись маленькими руками, словно клещами, прижала к стенке.
Чу Кэ не мог даже вскрикнуть, его лицо стало багрово-фиолетовым.
Чу Чжао холодно произнесла:
— Неприятности случаются не из-за кого-то другого, а из-за тебя самого. Кто просил тебя родиться сыном семьи Чу, да ещё и старшим? Иначе не тебе пришлось бы ехать сюда. Чу Кэ, это тебе не везёт по жизни. Если посмеешь сказать ещё хоть слово против моего де, я переломаю тебе ноги…
Чу Кэ во все глаза смотрел на неё и издавал хриплые звуки, словно хотел что-то сказать.
— Думаешь, не посмею? — Чу Чжао одной рукой прижала его голову, наклонившись к самому лицу. — Я уже едва не лишила жизни Лян-сяоцзе, и мне всё равно, станет ли у тебя на одну ногу меньше. Мой де в любом случае будет просить императора о помиловании. Одной виной больше, одной меньше — неважно. Даже если мне придётся сесть в темницу, твою ногу уже не вернуть. Если мне суждено страдать, то и тебе в этой жизни покоя не видать.
Голос и лицо девушки оставались спокойными, но глаза походили на глубокие омуты — тёмные, с пугающим блеском.
Она не лгала. Она действительно могла это сделать, и, казалось, она действительно хотела убить.
Округлённые глаза Чу Кэ были полны ужаса.
Почему Чу Чжао так пугает? Раньше он этого не замечал… Впрочем, раньше он и не обращал внимания на эту кузину, а если и видел её, то смотрел свысока с нескрываемым пренебрежением.
Сказав это, Чу Чжао убрала руку и выпрямилась:
— А-Лэ, хорошенько укутай Сунь-шао-е [молодого господина Суня] плащом, чтобы он не простудился.
А-Лэ отозвалась, посмотрела на Чу Кэ своим круглым простодушным лицом и пухлыми руками с силой поправила на нём плащ.
Чу Кэ, держась за шею, разразился яростным кашлем. Сумасшедшая! Чу Чжао — сумасшедшая, её служанка — сумасшедшая, а её де, Чу Линь, и вовсе безумец! Вся вторая ветвь семьи — одни сплошные безумцы!
Он не посмел больше проронить ни слова. С безумцами спорить бесполезно.
Чу Чжао тоже больше не обращала на него внимания. Она понимала, что в душе Чу Кэ наверняка продолжает осыпать проклятиями её и отца. Ей было всё равно, что люди думают про себя, но отныне никто не посмеет в её присутствии порочить доброе имя отца.
При этой мысли её сердце сжалось от боли и стыда. В прошлой жизни она, по сути, ничем не отличалась от Чу Кэ: постоянно винила отца, слушала жалобы семьи дяди и не только не защищала его, а, наоборот, злилась и роптала вместе с ними.
Роптала на то, что отец разрушил такое прекрасное будущее и обрёк её на низкое положение. Роптала на то, что отец и мать сошлись без сватовх [вступили в связь без соблюдения традиционных обрядов сватовства, что считалось постыдным]. Винила его за то, что он так поздно отправил её в столицу. Если бы с самого начала её воспитывала бабушка, она непременно стала бы благовоспитанной знатной гунян…
Словом, любая неудача в её жизни была виной отца.
Она и понятия не имела, что это она была обузой для него, и даже после смерти отец продолжал обеспечивать ей спокойную жизнь ещё очень долго.
Чу Чжао подняла руку и смахнула набежавшие слёзы.
Кто-то тихо постучал по стенке повозки:
— Чу-сяоцзе.
А-Лэ приподняла занавеску. Чу Чжао посмотрела на Дэн И и участливо спросила:
— Дэн-дажэнь вернулся? Как всё прошло?
Сегодня во время поиска места для ночлега передовые стражники доложили, что впереди неспокойно. Правительственные войска окружили бандитов, те отбивались, шёл ожесточённый бой. Дэн И велел им оставаться на месте и быть начеку, а сам отправился на разведку.
Шум сражения не стихал полночи, и вот наконец Дэн И вернулся.
На самом деле он вернулся уже давно, но, услышав, что брат с сестрой в повозке снова сцепились — точнее, Чу-сяоцзе снова побила Сунь-шао-е, — решил немного подождать.
— Всё кончено, правительственные войска победили, — сообщил он.
Чу Чжао прижала руку к груди:
— Ну и слава богу, слава богу.
Оставаться здесь на ночлег было невозможно, поэтому Дэн И приказал двигаться дальше. Отряд с зажжёнными факелами прошёл через горный перевал и увидел место недавнего сражения.
Увиденное собственными глазами впечатляло куда сильнее, чем звуки, доносившиеся издалека.
Схватка была яростной, погибших и раненых оказалось немало.
А-Лэ немного занервничала, но, заметив, что Чу Чжао никак не реагирует на кровь и останки, спокойно отводя взгляд, успокоилась. Сяоцзе всё-таки выросла в войсках пограничного округа и повидала мир, в том числе суровые стороны жизни, не то что Сунь-шао-е Чу Кэ, который сжался в комок, словно перепел, и закрыл лицо рукавами.
А-Лэ перестала волноваться, и её лицо приняло такое же суровое выражение, как у Чу Чжао.
Поскольку их личности были подтверждены, отряд пропустили без препятствий.
— Чу-сяоцзе, должно быть, и не думала, что в самом сердце Срединных равнин водятся такие свирепые разбойники? — спросил Дэн И, ехавший верхом рядом с повозкой и наблюдавший за Чу Чжао, которая смотрела в окно. — На самом деле, хоть и говорят, что в Поднебесной царит мир, бандиты были всегда.
Чу Чжао неопределённо хмыкнула и про себя вздохнула: скоро в Поднебесной мира не останется, и тогда бандитов станет ещё больше, а картины смерти — ещё ужаснее.
Раздался частый топот копыт, и навстречу вылетел ещё один отряд воинов.
— Дэн-дажэнь! — громко крикнул кто-то.
Дэн И натянул поводья:
— Это шицзы.
Сяо Сюнь? Чу Чжао мгновенно напряглась и вцепилась в раму окна. В неверном свете факелов она увидела молодого человека в чёрном плаще. Порыв ветра от быстрой езды откинул полу плаща, открыв взору его белоснежные шёлковые одежды и лицо. Это лицо Чу Чжао, конечно же, не могла забыть…
Зачем он здесь?
Сяо Сюнь, встретившись с Дэн И, даже не взглянул на девушку, которая пристально следила за ним из окна повозки.
— Мне очень стыдно, что произошло подобное и вам пришлось пережить такой испуг, — с извиняющимся видом произнёс Сяо Сюнь.
Дэн И ответил:
— Шицзы не стоит беспокоиться. Случившееся ко мне отношения не имеет, и я не стану докладывать об этом императорскому двору, так что доброму имени Чжуншань-вана ничто не грозит.
Этот Дэн И выражался весьма недвусмысленно. Сяо Сюнь оторопел: отец говорил, что этот Дэн И — всего лишь мелкий управляющий из ведомства начальника дворцовой стражи, но держится он весьма заносчиво.
В таком случае он тоже не станет церемониться.
— Благодарю вас, дажэнь, — сказал Сяо Сюнь. — Главарь бандитов сбежал. Ради вашей безопасности отец велел мне с моими людьми сопроводить вас в столицу.
Что? Сопроводить в столицу? Чу Чжао, внимательно слушавшая, тут же выкрикнула:
— Нельзя!
Дэн И и Сяо Сюнь посмотрели в её сторону. Не успели они вставить и слова, как из повозки донёсся крик Чу Кэ:
— Это ещё почему нельзя! — Голос юноши сорвался на хрип. — Разве ты не слышала? Самый опасный бандит всё ещё на свободе!
— Если он и сбежал, то лишь в пределы земель Чжуншань-вана. Шицзы лучше отправиться на поимку преступника, — отрезала Чу Чжао, крепче сжимая пальцы. — Дэн-дажэнь, нам лучше поскорее уехать.
Дэн И посмотрел на неё; отблески пламени и ночные тени плясали на его лице. Он покачал головой:
— Чу-сяоцзе, обеспечение безопасности в пути — моя прямая обязанность. Я принимаю сопровождение шицзы.
Сердце Чу Чжао тяжело упало.
Значит, она никак не может помешать Сяо Сюню войти в столицу и даже не может запретить ему находиться рядом с ней.
Она промучилась весь путь, но ничего не добилась. Она не смогла ни увидеться с отцом, ни сбежать от Сяо Сюня.
Её взгляд был отрешённым, а рука, сжимавшая окно повозки, обессилела.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
