— Ха-ха… Сю Яо, твоя невеста весьма интересная особа.
Снаружи «Павильона Шэньдэ», неизвестно когда, остановилась большая и простая повозка. Хотя сидящий внутри человек не мог видеть происходящее, его слух явно превосходил обычный, и он отчетливо слышал все, что творилось внутри.
Внутри повозки мужчина, одетый в красные парчовые одежды, с бровями, уходящими к вискам, был прекрасен и отрешен от мира. С улыбкой на лице он лениво прислонился к стенке и с шутливым видом смотрел на спокойного мужчину, напротив.
— Фэн Чжияо, тебе совсем нечем заняться?
Мужчина в простом одеянии, чинно сидящий в инвалидном кресле, равнодушно посмотрел на, не прекращающего смеяться, человека перед ним. Несмотря на то, что он сидел в кресле, его спина оставалась идеально прямой, словно ничто в мире не могло сломить его. На его благородном лице читалось спокойствие, однако, в прозрачных глазах таился холод, заставлявший каждого, на кого он смотрел, невольно содрогаться. Когда он повернул голову к мужчине в парче, на его левой щеке стал виден уродливый шрам, который вмиг разрушил прежнее изящество облика, заставляя людей отводить взгляд.
С тихим щелчком Фэн Чжияо раскрыл складной веер и неспешно обмахнулся им.
— А, разве не так? Старик не разрешает мне покидать столицу. Впрочем, в ближайшее время скучать не придется, ведь в течение месяца и Ли-ван, и Дин-ван дянься должны сыграть свадьбы. Государь слишком пристрастен, Е Ин называют первой красавицей столицы, а Е Ли, знаменитая на весь Чуцзин сяоцзе «трех нет». Сю Яо, ты действительно намерен жениться? Разве Император не выставляет тебя на посмешище?
Сяоцзе «трех нет», это еще полбеды, но ведь она была той, с кем Мо Цзин Ли расторг помолвку. Похоже, императорская семья вознамерилась втоптать достоинство дома Динго-вана в грязь.
Мужчина в простом платье был не кто иной, как нынешний Дин-ван Мо Сю Яо. Он лишь слегка улыбнулся. До него, из «Павильона Шэньдэ», доносился спокойный, но лишенный всякой слабости нежный женский голос.
— Если Государь велит подданному умереть, подданный не может не умереть1, так что же говорить о дарованном браке? Ты ведь и сам сказал, что Сань-сяоцзе Е весьма интересна.
Фэн Чжияо нахмурился, глядя на него с беспокойством.
— Это дело всей твоей жизни. Взять ванфэй, это не то же самое, что наложницу в дом привести. Ты действительно все хорошенько обдумал?
— Какая разница, обдумал или нет? Только… с моим нынешним обликом, боюсь, я лишь обижу ее.
Фэн Чжияо промолчал. И, правда, какая разница? Указу императора нельзя противиться, иначе дому Динго-вана грозит неминуемая гибель. К тому же Мо Сю Яо уже исполнилось двадцать пять, он давно достиг того возраста, когда пора заводить семью. Но, в столице все достойные барышни из знатных семей избегали его, словно ядовитых змей. Теперь оставалось лишь надеяться, что эта сяоцзе из семьи Е действительно окажется достойной. Но разве император выберет хорошую жену для Мо Сю Яо?
Прежде чем юноша, продававший картину, успел уйти, в двери вошла пара, прекрасный мужчина и красавица женщина. Управляющий, словно завидев спасителя, запричитал.
— Ин-эр… Ин-эр, ванъе, на помощь…
Вошедшими были, знаменитые на всю столицу, Ли-ван Мо Цзин Ли и Е Ин. Е Ин взглянула на стоявшего рядом с ней красивого мужчину, неспешно подошла к Е Ли и нежно проговорила.
— Сань-цзецзе, что ты делаешь? Если двоюродный дядя в чем-то ошибся и расстроил тебя, прошу, ради того, что он твой старший, не будь к нему столь строга.
Всего парой фраз она выставила Е Ли непочтительной к старшим. Услышав это, Мо Цзин Ли нахмурился и уставился на Е Ли. Та, с едва заметной усмешкой, посмотрела на Е Ин и спокойно ответила.
— Сы-мэймэй, верно, ошиблась. В семье моего вай-цзуфу было всего трое дядей, и сейчас в столице находится только второй. К тому же, хоть «Павильон Шэньдэ» и является частью приданого моей нян, дядям незачем самим становиться здесь управляющими. Это всего лишь слуга в доме, почему же Сы-мэймэй решила, что это старший родственник Сань-цзецзе?
Лицо Е Ин покраснело от гнева, а в сердце закипела ярость. Она была бы дурой, если бы не поняла смысла слов Е Ли. В глазах Е Ли родственники Ван-ши вовсе не считались за родню, и уж тем более она не признавала в них старших. Раз ее двоюродный дядя служил управляющим в «Павильоне Шэньдэ», для Е Ли он был лишь слугой. Эта женщина, обычно такая тихая и неконфликтная, посмела так унизить ее в присутствии Ли-вана!
Закусив губу, Е Ин натянуто улыбнулась.
— Сань-цзецзе шутит. Раньше делами в «Павильоне Шэньдэ» никто не занимался, вот двоюродный дядя и взял на себя заботы по просьбе нян. Как он может быть слугой?
Е Ли кивнула и с пониманием улыбнулась.
— Вот оно что, значит, сестрица ошиблась. Впредь не стоит утруждать брата фужэнь со стороны ее семьи, я сама пришлю людей за всем приглядеть. Через некоторое время попрошу этого Ван-лаое проследовать со мной в поместье семьи Е, чтобы в присутствии отца и лао-фужэнь передать дела.
Лица управляющего и Е Ин изменились. Управляющий испугался потерять столь прибыльное место. Хотя старшая дочь Ван-ши и была Е-чжаои в императорском дворце, корни семьи Ван были слишком слабыми, иначе бы в те годы законная дочь рода Ван не пошла в дом семьи Е наложницей. Хотя за последние годы они и поднялись, чиновников в их роду было раз-два и обчелся. Этот управляющий приходился Ван-ши двоюродным братом и раньше сидел без дела, где бы он еще нашел такую привольную жизнь, как в «Павильоне Шэньдэ»? Е Ин тоже знала, сколько серебра ее нян ежегодно вытягивала из этой лавки. Даже она сама, если ей приглядывалась какая-нибудь диковинка, просто забирала ее. Это позволяло ей блистать среди столичных барышень. Если контроль над «Павильоном Шэньдэ» будет утерян, в будущем такой легкости не видать.
Е Ли не заботило, о чем думают эти двое. С улыбкой, она взяла Е Ин за руку.
— Оставим это. Зачем Сы-мэймэй пришла в «Павильон Шэньдэ» в такой час?
Лицо Е Ин застыло, она помедлила, прежде чем ответить.
— Ли-ван дянься присмотрел в лавке нефритовую статуэтку Гуаньинь, которую хочет преподнести Тайхоу… Я сопровождаю ванъе.
Улыбка не сходила с лица Е Ли. Она оставалась по-прежнему спокойной и непринужденной, в ней не было ни капли обиды или печали при виде мужчины, который расторг с ней помолвку. Напротив, ее улыбка стала даже радушнее. Повернув голову к Мо Цзин Ли, она произнесла.
— Так, это Ли-ван дянься, я приветствую вас. Только… почему Сы-мэймэй позволила ванъе лично прийти в лавку? Мы могли бы просто отправить все в особняк Ли-вана.
Е Ин хмуро смотрела на Е Ли, думая про себя: «Неужели она все еще не оставила надежд и хочет выслужиться перед Ли-ваном?»
Мо Цзин Ли стоял в стороне, заложив руки за спину. В его глазах промелькнуло презрение, очевидно, он тоже решил, что Е Ли пытается заискивать.
А Е Ли, тем временем, продолжала улыбаться.
— Раз уж ванъе здесь… Мастер Хэ, упакуйте статуэтку Гуаньинь для ванъе. Интересно… Ванъе желает расплатиться звонким серебром или билетами?
Все присутствующие застыли в оцепенении. Лицо Мо Цзин Ли стало мрачным, он в упор посмотрел на Е Ли.
— Что ты сказала?
Е Ли нахмурилась с видом полного недоумения.
— Разве ванъе не собирается купить статуэтку? Впрочем, раз вы жених Сы-мэймэй и подношение предназначено для Тайхоу-няннян… Мастер Хэ, сделайте скидку в двадцать процентов, на удачу.
Тем временем мастер Хэ уже осторожно вынес статуэтку, Е Ли бросила взгляд, это была статуя Гуаньинь из белого нефрита. Даже издали было видно, с каким милосердием Богиня взирает на мир. Было очевидно, что и качество нефрита, и резьба высочайшего уровня. Она и не знала, что в «Павильоне Шэньдэ» хранятся подобные ценности. Не приди она сегодня, убыток был бы огромен.
— Сяоцзе, все упаковано. Итого пять тысяч сто лянов2.
Мастер Хэ тоже понял замысел Сань-сяоцзе. Он был из старых слуг семьи Гу, пришедших в дом Е вместе с приданым, и теперь, когда Сань-сяоцзе взяла управление лавкой в свои руки, он, разумеется, встал на сторону своей юной хозяйки. Е Ли осталась довольна сообразительностью мастера Хэ. Она кивнула и с легкой улыбкой сказала Мо Цзин Ли.
— Округлим сумму, ровно пять тысяч лянов. Что скажете, ванъе?
— Сань-цзецзе! Ты… — с обидой в голосе вскрикнула Е Ин, обращаясь к Е Ли и с тревогой посмотрела на Мо Цзин Ли.
Е Ли в душе холодно усмехнулась. За эти годы Ван-ши неведомо сколько серебра и вещей тайно вынесла отсюда. Теперь же Е Ин замахнулась еще выше, ради того, чтобы выслужиться перед Мо Цзин Ли, она решила позволить ему забрать товар даром. Неужели она принимает ее за круглую дуру с пустой головой?
Цин Шуан в душе презирала притворную слабость Е Ин и, весело хихикая, промолвила.
— Что случилось, Сы-сяоцзе? Наша сяоцзе только из уважения к Ли-вану дянься, как к будущему мужу четвертой сестры сбросила несколько сотен лянов. В других лавках такой цены не найти. Или же… А, нуби3 поняла, должно быть, у ван-е просто нет при себе столько наличного серебра.
Е Ли слегка улыбнулась.
— Это не имеет значения, я, разумеется, доверяю ван-е. Ван-е может забрать вещи сейчас, а позже я пришлю человека в особняк, чтобы он передал счет и заодно забрал серебро. Что ты об этом думаешь, ван-е?
Лицо Мо Цзин Ли стало мрачнее тучи. Что он мог поделать? Если он откажется, другие решат, что он хочет забрать вещи даром. Если скажет, что передумал покупать, все присутствующие знают, что это подарок для Тайхоу, отказаться от покупки из-за дороговизны было бы проявлением сыновней непочтительности. В столице поговаривали, что эта Е Ли лишена и красоты, и талантов, и добродетели, но никто не упоминал, что она может быть настолько коварной. Холодно хмыкнув, Мо Цзин Ли кивнул в знак согласия. Словно не желая оставаться в лавке ни мгновения дольше, он схватил Е Ин за руку и потащил к выходу, не обращая внимания на возгласы чжангуя Вана.
Е Ли удовлетворенно улыбнулась и, махнув рукой, весело сказала мастеру Хэ.
— Ванъе и впрямь человек решительный. Мастер Хэ, позже отправьте человека со счетом в особняк вана. И вот еще, посмотрите, не накопилось ли у них прежних долгов, и взыщите их с ван-е разом. Столь величественный особняк вана определенно не станет утаивать от нас такую мелочь.
Услышав это, Мо Цзин Ли, который только что переступил порог, позеленел от злости. Он на мгновение замер, а затем, увлекая за собой Е Ин, ушел не оборачиваясь.
_____________
- Если Государь велит подданному умереть, подданный не может не умереть (君要臣死，臣不得不死, jūn yào chén sǐ, chén bù dé bù sǐ) — конфуцианская заповедь, подчеркивающая абсолютную верность подданного правителю. ↩︎
- Лян (两, liǎng) — китайская мера веса, использовавшаяся в качестве денежной единицы для расчётов серебром. ↩︎
- Нуби (奴婢, núbì) — уничижительное самообозначение служанок, буквально означающее «ваша рабыня». ↩︎
Мо Ли — Список глав
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
