Дело об импичменте, казалось, завершилось ни соленым, ни пресным1 хотя и последовало наказание от императора, но последствия были далеко не исчерпаны. Шаншу Е не успел вернуться со службы, как новости об утренней аудиенции со скоростью ветра разлетелись среди знатных семей столицы. Более того, неизвестно откуда пошли слухи, будто шаншу Е продает дочь ради процветания2, видя, что Ли-ван не жалует его невзрачную третью дочь, он велел своей четвертой дочери Е Ин, слывущей первой красавицей столицы, соблазнить Ли-ван дянься. Когда говорит один, это слух, когда говорят сто, это кажется правдой. Куда бы ни шел шаншу Е, ему чудилось, что окружающие смотрят на него иначе, чем обычно. В конце концов, подавляя досаду, он поспешно закончил дела и вернулся в особняк.
Когда Цин Шуан со злорадным видом пересказала эти слухи Е Ли, та лишь равнодушно улыбнулась и не придала им значения. В глубине души она лишь немного беспокоилась, не доставят ли эти действия неприятностей её дяде. Однако, второй дядя не был безрассудным грубияном, раз он так поступил, значит, у него были свои причины и замыслы. Впрочем, Е Ли была несколько удивлена тем, что отец не выместил гнев на ней из-за случившегося, ведь вчера, когда щаншу Е в ярости вернулся домой, даже Ван-ши и Е Ин получили нагоняй. Возможно, он и не собирался ее щадить, он ведь вчера ворвался в павильон Цинъиcюань, но, по какой-то причине, едва переступив порог комнаты, развернулся и ушел, не сказав ни слова.
Возможно, в кои-то веки, в нем внезапно проснулось чувство вины? Е Ли, безучастно окинув взглядом скромную обстановку комнаты, лениво размышляла об этом.
Она безмятежно сидела у окна, склонив голову над вышивкой. Под её руками постепенно оживал фиолетовый ирис. Вышивание требовало терпения, а в чем Е Ли, бывший снайпер из прошлой жизни, не знала недостатка, так это в терпении. В этой жизни её мать с шести лет лично обучала её вышиванию, и за эти годы она постепенно полюбила это искусство. Благодаря воспоминаниям о прошлом Е Ли обладала куда большим опытом и кругозором, чем люди этой эпохи, поэтому вещи, выходившие из-под её рук, всегда обладали особой, неповторимой одухотворенностью и изяществом.
Из двора донесся неясный шум. Е Ли нахмурилась и подняла голову.
— Цин Ся, что там происходит?
— Отвечаю Сань-сяоцзе, Жун-шаое вернулся. Шумит за воротами двора, требует встречи с вами, — почтительно ответила Цин Ся.
Е Ли равнодушно улыбнулась и, приколов иглу к шелку, встала.
— Пойдем посмотрим.
Единственному наследнику мужского пола в семье Е, Е Жуну, в этом году исполнилось четырнадцать лет, и он обучался в известной столичной академии. Под влиянием Ван-ши он с детства невзлюбил Е Ли, свою законную старшую сестру. После смерти Сюй-ши он, как единственный мальчик и законный сын в особняке, и вовсе стал смотреть на Е Ли свысока. Если они виделись пару раз за год, это уже было хорошо, так с чего бы ему самому приходить к ней? Очевидно, из-за того, что вчера отец отругал Ван-ши и Е Ин. Только вчера вернувшись из училища, сегодня он уже не мог дождаться, чтобы вступиться за мать и сестру.
Еще не выйдя, она услышала спор между Цин Шуан и Е Жуном.
— Наглая! Ты всего лишь никчемная ятоу, как ты смеешь преграждать мне путь! Смотри, как бы я не продал тебя в публичный дом! — Е Жун свирепо уставился на, одетую в зеленое платье, девушку.
Другие, возможно, и побоялись бы единственного Да-шаое в этом особняке, но Цин Шуан не была столь вежлива. Широко раскрыв красивые глаза, она вздернула подбородок и холодно усмехнулась прямо в лицо Е Жуну.
— Какой бы никчемной я ни была, я ятоу Сань-сяоцзе. Бить меня или продавать не вам, Жун-шаое, решать. Врываться в двор законной старшей сестры, этому ли вас учили в академии? И впрямь, хорошо учат и хорошо учитесь!
— Мерзкая девка! Бейте её! — вне себя от ярости Е Жун приказал стоящим за его спиной слугам проучить Цин Шуан.
— Жун-эр, что ты делаешь?
Е Ли вышла из двора и холодно посмотрела на разгоряченного юношу. Её взгляд упал на руки слуг, державших Цин Шуан.
— А ну, отпустите её!
Двое слуг, вцепившихся в Цин Шуан, словно ошпаренные, поспешно отдернули руки и спрятались за спину Е Жуна. Видя, насколько бесполезны его люди, Е Жун почувствовал себя опозоренным. Он недовольно хмыкнул и обратился к Е Ли.
— Сань-цзецзе, эта твоя ятоу крайне невежлива, я помогаю тебе её проучить.
Е Ли окинула его холодным взглядом.
— Я сама буду воспитывать своих людей. Если у тебя есть свободное время, лучше бы тебе как следует поучить правила приличия.
Глядя на Е Жуна в таком состоянии, Е Ли понимала, почему отец испытывал к этому сыну одновременно любовь и ненависть. Единственный наследник, но при этом совершенно безмозглый. Ван-ши еще имела наглость воображать, что её сын сможет сравниться со вторым молодым господином из семьи Лю. Лю эр-гунцзы в свои шестнадцать лет уже был знаменитым в столице талантливым юношей, а в этом году и вовсе один отправился на обучение в Академию Лишань. И семья Лю, и его учителя с соучениками возлагали на него огромные надежды, он был явным кандидатом в будущие чжуанъюани3. А её единокровный младший брат был лишь заурядным столичным повесой. Е Жун с детства рос под крылом Е лао-фужэнь и Ван-ши, в этом доме даже прежняя Эр-цзецзе и нынешняя Сы-мэймэй не смели так с ним разговаривать. Е Жун тут же подпрыгнул, словно кот, которому подпалили шерсть, и гневно указал пальцем на Е Ли.
— Да, как ты смеешь так говорить со мной! Я всё расскажу лао-фужэнь, она тебе устроит!
Препираться с таким ребенком было ниже её достоинства. Е Ли никак не могла понять, семья Е хоть и не была древним родом с вековой историей, но все же имела вес в столице, как же они умудрились взрастить в Е Жуне такой идиотский характер? Не желая больше обращать внимания на разгневанного мальчишку, Е Ли развернулась, собираясь уйти в комнату.
— Проводите Жун-шаое вон.
— Е Ли, а ну стоять! — вскипел Е Жун. — Какая же ты бесстыжая! Очевидно же, что Ли-ван, муж твоей сестры, тебя бросил, так ты заставила своего дядю наговаривать на а-де перед Императором, из-за чего а-де отругал а-нян и Сань-цзецзе. Так тебе и надо, коварная женщина, Ли-ван тебя бросил, так тебе и…
— Паршивец! А ну, замолчи!
Раззадоренный собственной руганью Е Жун не заметил холода в глазах Е Ли и мимолетной усмешки на её губах. Услышав за спиной гневный рык, он одеревенел и обернулся. Окружавшие его слуги уже повалились на землю и дрожали от страха. А, всегда благодушный, отец смотрел на него с почерневшим от ярости лицом.
— А-де…
— Прекрасное же воспитание в особняке шаншу. Сын наложницы, возведенной в ранг законной жены, средь бела дня смеет так оскорблять законную дочь первой супруги. Весьма поучительно, — холодно усмехнулся статный юноша, следовавший за шаншу Е.
Услышав это, щаншу Е помрачнел еще сильнее.
— Чего застыли? Схватить этого негодника! Всыпать ему двадцать палок!
Услышав приказ шаншу Е, Е Жун тут же истошно завопил от ужаса. Он принялся отбиваться руками и ногами от двух подошедших слуг.
К несчастью, он был юн и слаб, куда ему было тягаться с крепкими слугами в самом расцвете сил. Вскоре его уволокли неподалеку для совершения наказания палками.
Облик Е Ли оставался спокойным, но в нем читалась редкая радость. Она быстро шагнула вперед.
— Приветствую вас, а-де. Бому Сюй, Сюй Цинфэн-гэгэ, как вы здесь оказались?
Шаншу Е посмотрел на дочь, которая почтительно приветствовала его, но проявляла редкую сердечность к гостям, и почувствовал легкое неудовольствие. Однако, вспомнив о скудной обстановке в её дворе, он не нашел в себе сил выплеснуть раздражение. Ему оставалось лишь натянуть улыбку.
— Сюй Цинфэн и твоя бому пришли навестить тебя, а я решил их проводить.
Сюй Цинфэн холодно усмехнулся.
— И не говорите. Если бы мы сегодня не пришли, так и не узнали бы, в каких условиях мэймэй живет в семье Е.
Улыбка на лице шаншу Е застыла. Оказавшись перед суровым лицом Сюй-фужэнь и недружелюбным Сюй Цинфэном, он попал в неловкое положение. Е Ли мягко улыбнулась и, взяв Сюй-фужэнь за руку, промолвила.
— Бому, не стоит стоять у ворот. Давайте пройдем внутрь и выпьем чаю.
_______________
- Ни соленым, ни пресным (不咸不淡, bù xián bù dàn) — идиома, означающая нечто посредственное, безразличное или не имеющее четко выраженного отношения. ↩︎
- Продать дочь ради процветания (卖女求荣, mài nǚ qiú róng) — образное выражение, описывающее ситуацию, когда отец использует брак дочери для достижения высокого положения или материальной выгоды. ↩︎
- Чжуанъюань (状元, zhuàngyuán) — звание, присваивавшееся кандидату, занявшему первое место на высшей ступени государственных экзаменов в императорском Китае. ↩︎
Мо Ли — Список глав
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
