Чу Кэ с силой опустил приглашение на литературное собрание в саду Ванчуньюань на стол.
— Де, нян, смотрите, я его получил, — самодовольно произнёс он.
Чу Лань и Цзян-ши принялись вместе рассматривать приглашение, а круглолицая служанка поднесла Чу Кэ чашу с чаем.
Чу Кэ не стал брать чашу, а отпил прямо из рук служанки. Та, приподнявшись на цыпочки, поила его, и они сладко улыбались друг другу. Заметив это, Чу Лань отбросил приглашение и громко откашлялся.
Чу Кэ поперхнулся и закашлялся, а служанка, поспешно опустив голову, отступила. Цзян-ши сердито взглянула на Чу Ланя, упрекая его за то, что он напугал сына.
Чу Лань не стал продолжать распекать его, а спросил:
— Как ты его получил?
О событиях в саду Ванчуньюань он, разумеется, знал. Некоторые друзья даже говорили, что ему, как именитому ученику министра Оуяна, следовало бы пойти туда.
Сам он, конечно, идти не желал. Если бы его пригласили лично, он бы ещё подумал, но распорядителем собрания был высокородный Третий принц. Тот не только не рассылал именных приглашений, но и установил порог: к участию допускали лишь тех, кто прошёл испытания трёх врат у входа.
Разумеется, дело было не в том, что Чу Лань не смог бы их пройти, а в том, что это задевало его гордость.
Он втайне просмотрел задания, переписанные друзьями, — они оказались отнюдь не простыми.
Судя по способностям Чу Кэ…
Услышав вопрос отца и заметив его оценивающий взгляд, Чу Кэ с некоторым раздражением ответил:
— Разумеется, я ответил на вопросы и получил его.
Чу Лань всё ещё сомневался:
— И ты ответил так хорошо?
Тут уже и Цзян-ши осталась недовольна:
— Что ты такое говоришь? А-Кэ учился под твоим началом больше десяти лет!
Если бы он ответил плохо, не означало ли это, что и сам Чу Лань плох? Чу Лань нахмурился и слегка кашлянул:
— Ученье — свет, неужто и спросить нельзя?
Чу Тан, стоявшая в стороне, захлопала в ладоши:
— Брат такой молодец! — Затем она с улыбкой спросила: — А я могу пойти? Я ведь тоже училась у де больше десяти лет.
Чу Кэ поспешно ответил:
— Я и вправду спросил об этом ради тебя, мэймэй, но там ответили, что это собрание для учёных людей, и женщинам вход воспрещён.
Чу Тан вздохнула:
— Женщины ведь тоже читают книги, неужели они не могут считаться учёными людьми?
— Даже не вздумай проказничать, — наставительно произнёс Чу Лань. — Там будет Третий принц.
Чу Тан улыбнулась:
— Не буду, я ведь не А-Чжао.
Цзян-ши с улыбкой усадила её рядом с собой. Глядя на сына и дочь, она чувствовала полное удовлетворение: оба её ребёнка были самыми лучшими.
Чу Лань принялся наставлять Чу Кэ, чтобы тот впредь занимался ещё усерднее: пусть он не стремится выделиться на собрании, главное — не ударить в грязь лицом.
Чу Кэ невнятно поддакивал, а про себя облегчённо вздыхал. На самом деле он и сам не понимал, как заполучил приглашение. По правде говоря, из трёх заданий он выполнил лишь два.
В этот раз он просто хотел попробовать свои силы, ведь впереди был ещё целый месяц.
Кто бы мог подумать, что ему всё же выдадут приглашение.
Разумеется, об этом нельзя было рассказывать никому. Оставалось только говорить, что он, Чу Кэ, обладает необычайным врождённым даром.
А у Третьего принца мудрый взгляд, распознающий жемчужину1.
— Кстати, я ходил навестить Чжуншань-ван-шицзы, — прервал Чу Кэ поучения отца и с воодушевлением продолжил: — Но не застал его. На почтовой станции сказали, что его нет, однако шицзы непременно посетит собрание. У меня есть приглашение, так что я смогу встретиться с ним там.
Когда придёт время, он заговорит с Чжуншань-ван-шицзы на глазах у всех, чтобы побольше людей увидело, что он в дружеских отношениях с шицзы. К тому же Чжуншань-ван-шицзы наверняка будет сидеть рядом с Третьим принцем, и тогда Третий принц тоже перебросится с ним парой слов.
И тогда он, Чу Кэ, прославится в столице.
— Де, тебе давно следовало позволить мне вернуться в столицу, а в академии Цяошань меня только зря зарывали в землю.
Сказав это, он чихнул и потер кончик носа.
— Смотрите, стоило получить приглашение, как обо мне уже столько людей вспоминает! Чихаю без остановки.
— Чу Кэ.
В глубине сада Ванчуньюань, в маленькой беседке на холме, насыпанном при рытье озера, чьи-то два пальца держали лист бумаги, встряхивая его. На бумаге значилось имя.
Эти пальцы были бледными до сероватого оттенка — совсем как лицо Третьего принца, обладавшее той болезненной хрупкостью, что бывает у людей, годами не видящих солнца.
— А-Сюнь. — Третий принц другой рукой откинул упавшую на глаза прядь волос и взглянул на сидевшего рядом Сяо Сюня. — Ты его знаешь?
Когда евнухи принесли сегодняшние письма, Сяо Сюнь, сидевший за столом, тоже заглянул в них. Увидев лист с именем Чу Кэ, он на мгновение замер, усмехнулся и отвёл взгляд.
Заметив это, Третий принц вытянул тот листок и, даже не читая, велел евнуху отправить этому человеку приглашение.
— Дянься, — с улыбкой проговорил Сяо Сюнь, — вы ошиблись. То, что написал этот человек — несусветная чушь2.
Третий принц ткнул в него пальцем:
— А-Сюнь, ты с малых лет мастер притворяться. Если бы ты не знал этого человека, то даже если бы он нарисовал огромную черепаху, ты бы и глазом не повёл. — Он придвинулся ближе и понизил голос: — Не бойся, здесь нет людей тайцзы. Ну же, признавайся, с кем ты втайне завёл знакомство в столице?
Сяо Сюнь положил руку ему на плечо и тихо сказал:
— Этот человек не так прост. Зовут его Чу Кэ, молод и невежественен.
Третий принц опешил. Не прост? И при этом молод и невежественен?
Сяо Сюнь расхохотался:
— Не буду тебя разыгрывать. Это племянник Чу Линя. — Он указал на имя на бумаге. — Я вместе с ним прибыл в столицу. Ты целыми днями просиживаешь во дворце за книгами и, возможно, не знаешь, зачем я сюда приехал.
Третий принц усмехнулся:
— Хоть я и сижу взаперти, нет ничего, чего бы я не ведал. Так он племянник Чу Линя? И на такого человека ты обратил внимание?
Сяо Сюнь беспомощно ответил:
— Именно потому, что такие люди смеют присылать свои работы, я и взглянул на него лишний раз. Дянься, в этом нет моей вины. Вы сами выдали приглашение, сами его и отзывайте.
Сказав это, он вновь злорадно улыбнулся.
Глядя на его злорадную улыбку, Третий принц не рассердился.
— И что с того? Раз он посмел прислать письмо, я посмею позволить ему прийти. — Он лениво откинулся на спинку сиденья. — Если он вздумает оскорблять изящную словесность3, я заставлю его полностью утратить достоинство.
— Ох, ну к чему это, — вполголоса произнёс Сяо Сюнь. — Ты умен и сообразителен. Если бы ты был менее своевольным, то непременно пользовался бы большим почтением.
Третий принц указал на него пальцем:
— Сяо Сюнь, это смелое заявление! Ты хочешь, чтобы я добивался народной любви? Если бы это услышал тайцзы…
Он разразился громким хохотом.
Сяо Сюнь нисколько не испугался и с улыбкой ответил:
— Если брат тайцзы услышит и рассердится, то просто побьёт меня, мне не впервой.
Третий принц перестал смеяться, лицо его приняло рассеянное выражение:
— Буду я своевольным или нет, он всё равно останется недоволен. Раз так, я, конечно, предпочту поступать в своё удовольствие.
Сяо Сюнь, улыбаясь, поднялся, чтобы откланяться:
— Тогда на литературное собрание я приглашу брата тайцзы прийти вместе со мной, чтобы ты мог вдоволь насладиться моментом.
Третий принц расхохотался, схватил туфлю и швырнул в него:
— Поверишь ли ты, что я не пущу тайцзы на порог?
Сяо Сюнь поймал туфлю:
— Поверю. Есть ли хоть что-то, на что ты не осмелишься? — Он бросил туфлю обратно и с улыбкой вышел.
Третий принц посмотрел Сяо Сюню в спину и, усмехнувшись, пробормотал себе под нос:
— Верно. Нет ничего, на что бы я не осмелился.
Те Ин правил повозкой, в которой Сяо Сюнь вернулся на почтовую станцию. Чиновники станции с улыбками встретили его и принялись перечислять, кто именно наносил визиты в этот день.
Сяо Сюнь прервал их.
— Я прибыл в столицу, чтобы отчитаться о службе и просить прощения за вину. Пока нет указа императора или приглашения от тайцзы, я ни с кем не вступаю в сношения, — сказал он. — Поэтому прошу вас, господа, отказывать гостям от моего имени. Мне даже не нужно знать их имён.
Чиновники беспомощно улыбнулись:
— Шицзы слишком осторожен.
Сяо Сюнь приподнял рукав, наклонился и негромко добавил:
— На самом деле я просто не люблю пустых встреч, так что я лишь решил плыть по течению.
Чиновники рассмеялись и в самом деле больше не докладывали о посетителях. Провожая Сяо Сюня взглядом, они выглядели довольными: таков и должен быть достойный шицзы — рассудительный и знающий меру. Только при таком поведении можно сохранить лицо.
Оставив чиновников, Сяо Сюнь прошёл во внутренний двор, где его уже поджидал учёный в зелёных одеждах. Те Ин обошёл территорию дозором и кивнул Сяо Сюню:
— Теперь можно говорить свободно.
Сказав это, он вышел и встал на страже у дверей.
— Этот Чу Кэ сегодня приходил засвидетельствовать почтение шицзы, — произнёс учёный в зелёных одеждах. — Дянься нужно найти случай встретиться с ним.
Сяо Сюнь ответил:
— Я уже всё устроил. Я увижу его на литературном собрании Третьего принца. И не только увижу, — он улыбнулся, — но и спасу его.
Учёный в синем одеянии улыбнулся и удовлетворённо кивнул:
— Так даже лучше. Как и следовало ожидать, то, как шицзы ведёт дела, внушает спокойствие.
Сяо Сюнь нажал на золотую застёжку на обшлаге рукава, извлёк оттуда записку и, взглянув на её содержание, спросил:
— Почему отец-ван хочет, чтобы я держался ближе к семье Чу?
- Мудрый взгляд распознаёт жемчужину (慧眼识珠, huìyǎn shízhū) — способность проницательного человека распознать истинный талант. ↩︎
- Несусветная чушь (狗屁不通, gǒupì bùtōng) — буквально «собачьи газы не проходят», идиома, означающая полную бессмыслицу или крайне безграмотный текст. ↩︎
- Оскорблять изящную словесность (有辱斯文, yǒurǔ sīwén) — вести себя недостойно звания учёного или совершать поступки, порочащие достоинство образованного сословия. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
