Враги и правда встречаются на узкой дороге.
Надо же было снова её увидеть.
Се Яньлай посмотрел на здание, где она находилась. Это снова оказался Павильон Яцюйгэ.
Девушка стояла у окна на третьем этаже в окружении множества других девиц. Её положение и влияние явно изменились с их последней встречи.
В прошлый раз, как рассказывал трактирщик, она прилюдно ударила брата; все в заведении презирали её, а девушки осыпали ругательствами, она была явно не в почёте.
Теперь же сверстницы обступили её плотным кольцом: кто-то прижимался к её плечу, кто-то держал за руку, а те, что стояли поодаль, во время разговора то и дело поглядывали в её сторону, явно надеясь услышать её мнение.
Сильна, ничего не скажешь — прославилась за одну битву, и теперь её со всех сторон поздравляют.
Он заметил на лице девушки крайнее потрясение и невольно захотел усмехнуться.
Испугалась?
Не ожидала, что почтовый солдат А-Цзю окажется таким человеком?
Развратный отпрыск семьи Се, убийца и поджигатель, творящий злодеяния, недостойные даже скота.
Что ж, эта встреча случилась как нельзя кстати — она избавит от множества хлопот, ведь теперь не нужно бояться, что девчонка бросится к нему с какими-то претензиями.
Он вскинул голову, прищурил свои фениксовые глаза и едва заметно улыбнулся.
— Он ещё смеет скалиться!
Взгляды, устремлённые сверху, пробудились от оцепенения. Толпа снова забурлила от гнева, презрения и насмешек.
Ещё больше людей принялись швырять вниз свои чайные чашки.
— Се — подонок! — выкрикивали они.
Одна из девушек в это время держала Чу Чжао за руку, надеясь на сочувствие:
— Хоть этот человек и брат Се-сань-гунцзы, и даже немного на него похож, он ни в какое сравнение не идёт с Се-сань-гунцзы.
Остальные девушки согласно закивали и, бросив на улицу лишь мимолётный взгляд, поспешили отвернуться. Черты его лица и правда были недурны, но вид обнажённого по пояс, окровавленного тела внушал ужас. Никто не хотел смотреть на это зрелище, вызывавшее лишь отвращение.
Ци Лэюнь разозлилась ещё сильнее:
— Само его лицо — это оскорбление для Се-сань-гунцзы.
Чу Чжао молчала, пребывая в глубоком потрясении.
Возможно, дело было во внешности А-Цзю. Сейчас он совершенно не походил на того знакомого — а вернее, малознакомого — почтового солдата А-Цзю, с которым она была в пути. Тогда А-Цзю прятал лицо за шляпой и шарфом, не позволяя себя разглядеть.
Но она узнала его с первого взгляда.
А может, дело было в его происхождении. Она гадала, кем он может быть: человеком кланов Чжао или Ян, приспешником наследного принца или третьего принца, или даже тайным агентом императора. Она никак не ожидала, что он принадлежит к роду Се, и притом не какой-то дальний родственник, а родной брат Се-сань-гунцзы.
Семья Се когда-то имела дела с её отцом — неужели именно поэтому они так его возненавидели?
Она смотрела на юношу посреди улицы. Сможет ли она теперь просить его доставить письмо отцу?
Ещё в дороге она поняла, что этот юноша необуздан и строптив, но не думала, что на его совести столько человеческих жизней.
Он…
— Ци Лэюнь, что о нём рассказывают? — она повернула голову. — Какое зло он совершил?
Ци Лэюнь опешила и ещё больше помрачнела:
— Чу Чжао, ты что, совсем голову потеряла из-за того, что он смазлив? Тебе разве раньше не говорили?
— Я не слушала, — отрезала Чу Чжао и поторопила: — Живее, расскажи мне ещё раз.
— Этот Се Яньлай из-за того, что оскорбил Лян-сяоцзе…
— Отказался от брака, от брака!
— …был наказан семьёй и выслан из столицы. Я думаю, родные желали ему добра, хотели, чтобы он переждал бурю в стороне. И что в итоге? Когда он сопровождал семейный обоз через округ Ханьцзюнь, то проявил беспечность: завалился спать мертвецки пьяным после ночной пирушки. От костра загорелись товары, а следом и вся деревня превратилась в пепел. Было много погибших и раненых.
Ци Лэюнь рассказывала, а другие девушки вставляли свои замечания наперебой. Когда они закончили, лицо Чу Чжао всё ещё выражало растерянность.
— Что такое? — Ци Лэюнь вытаращила глаза. — Не поняла или опять витаешь в облаках?
Чу Чжао крепко сжала перила. А-Цзю конвоировал груз — как он мог напиться и допустить пожар, погубивший товары и деревню?
Этот А-Цзю был невероятно бдительным и осторожным парнем, это она знала лучше всех — она ведь едва не погибла от его руки.
С улицы донёсся резкий хлопок.
Чу Чжао посмотрела вниз и увидела, как длинный кожаный бич опустился на обнажённую спину юноши. Капли крови брызнули в лучах солнца, и она невольно вспомнила шрам на его ладони.
Должно быть, он тоже остался от плети.
— Отпрыск рода Се, Се Яньлай, вёл себя непотребно, пренебрёг добродетелью и загубил человеческие жизни!
— Так его!
— Поделом ему!
Крики одобрения закипали на улице.
У Чу Чжао мелькнула странная мысль: что почувствовала бы его нян, увидев своего ребёнка в таком состоянии?
Жива ли она ещё?
Она смутно припомнила слова девушек о том, что Се Яньлай — сын наложницы, или что-то в этом роде.
И внезапно ей вспомнилась фраза А-Цзю: «Ты не видела, каково это, когда родная нян умирает, а сыну не на кого опереться».
Чу Чжао хлопнула по перилам, развернулась и бросилась вниз по лестнице.
Разговаривавшие девушки вздрогнули от неожиданности.
— Чу Чжао?
— А-Чжао?
— Ты куда?
Почему она вдруг сорвалась с места?
Неужели испугалась того, как на улице избивают человека?
— Она не из трусливых, сама кому угодно задаст трепку, — сказала Ци Лэюнь. — Наверное, хочет рассмотреть всё поближе внизу.
Неужели? Девушки поспешили столпиться у окна, выглядывая вниз.
Чу Тан тоже была среди них. Она крепко вцепилась в перила. Интуиция подсказывала ей, если Чу Чжао сорвалась с места, добром это не кончится.
Юноша шёл с терновником за спиной, под ударами плети, но он не спотыкался в спешке и не плёлся из последних сил. Его связанные за спиной руки выглядели так, словно он просто заложил их назад. Он шагал широко, расправив грудь и высоко подняв голову.
Лишь когда удар плети обрушивался на тело, сила толчка заставляла его на мгновение замедлить шаг, в остальное же время его походка оставалась твёрдой.
Шаг за шагом он быстро продвигался вперёд, оставляя за собой кровавые следы.
Новобранец наблюдал за этим с замиранием сердца. Его поразила дерзость знатных господ, ни во что не ставящих человеческую жизнь, поразила суровость наказаний в великих семьях, но больше всего — неистовая гордость этого молодого вельможи.
Подобного зрелища в деревне за всю жизнь не увидишь.
— Глава Чжан, — позвал он, оглядываясь, но не увидел рядом Чжан Гу, который ещё недавно крепко его держал.
Чжан Гу уже последовал вперёд за идущим Се-гунцзы.
— Глава Чжан! — юноша поспешно догнал его и на этот раз сам вцепился в рукав Чжан Гу. — Вы что делаете?
Зрелище почти закончилось, пора было уходить.
— Глава Чжан, вы столько времени прожили в столице, неужели никогда не встречали таких злодеев? — любопытствовал новобранец, продолжая следовать за ним.
Чжан Гу не смотрел на него, его взгляд был прикован к юноше, несущему терновник под ударами плети.
Злодей.
Человек, совершивший такое злодеяние, разумеется, злодей.
Но А-Цзю…
Тот А-Цзю, которого он знал, будь он и впрямь злодеем, давно бы сжёг их заживо за все те издевательства, что они ему чинили.
Его не покидало чувство: а не произошло ли здесь какое-то… недоразумение?
Он хотел подойти и спросить, но…
Посмотрев на разгневанную толпу вокруг и на постоянно свистящую плеть, он понял, что он — лишь пылинка, что он может сделать?
А-Цзю, что же происходит на самом деле?
Он сжал кулаки, вырвался из хватки новобранца и хотел лишь одного — следовать за этим юношей.
— А-Цзю!
Чжан Гу вздрогнул и инстинктивно прикрыл рот ладонью — неужели это он выкрикнул имя?
Но в следующий миг он осознал, что это был чистый, звонкий женский голос.
Женский голос?
Среди шума и ругани этот выкрик прозвучал необычайно громко. На мгновение гомон толпы стих, а затем из людского потока вырвалась девушка и бросилась к юноше, идущему с терновником на спине.
Се Яньлай, казалось, тоже опешил.
В этот момент мужчина позади него как раз занёс плеть, собираясь нанести очередной удар.
Девушка молнией метнулась вперёд и заслонила собой спину юноши.
— Стой! — крикнула она.
Всё произошло слишком внезапно. Видя, что плеть вот-вот обрушится на хрупкую фигурку девушки, юноша резко развернулся, закрывая её собой.
Мужчина средних лет в самый последний момент успел отклониться; плеть свистнула в воздухе и щёлкнула в стороне.
— Ты что, совсем с ума сошла?
Юноша смотрел на стоящую перед ним девушку. Его фениксовые глаза горели гневом. Он выругался сквозь зубы, но очень тихо.
Он не назвал её по имени.
Перед лицом всей этой толпы он не мог безумствовать вместе с ней. Никто не должен был узнать, что он с ней знаком.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
