Пошёл снег.
У реки ветер был особенно силён. Чжэньнян, плотнее запахнув толстый плащ, спустилась с причала, выложенного синим камнем. Она только что проводила отца с матерью на судно, люди семьи Ли покидали Нанкин и возвращались в Хуэйчжоу. И вместе с их отъездом словно обозначился конец прежнего блеска туши Ли.
Впрочем, в блистательную эпоху тушевого дела Великой Мин тушь Ли всё же вписала свой яркий, густой мазок. Для потомков семьи Ли этого было достаточно.
На лоб вдруг легла ледяная влага. Чжэньнян невольно коснулась его рукой, на пальцах оказалась крупинка снега, уже начавшая таять. Она подумала про себя, что недаром с самого утра было так непривычно холодно. Значит, к снегу.
Синхуа рядом поспешно раскрыла промасленный бумажный зонт, заслоняя её от редких снежинок. Они уже собирались садиться в повозку, как вдруг из чайной лавки напротив кто-то помахал им рукой.
— Найнaй, это господин дядя государя, — тихо сказала Синхуа, подойдя ближе к Чжэньнян.
«Господин дядя государя», о котором говорила Синхуа, был, конечно, Ли Фугуй из Фусяньгэ. Теперь Ли Фугуй уже не был управляющим Фусяньгэ, ему пожаловали титул вана. Однако сам он всегда держался скромно и большей частью жил так же уединённо, как прежде, когда ещё служил в Фусяньгэ. Единственным его удовольствием оставались чай и пение сказителей.
Увидев, что это и в самом деле Ли Фугуй, Чжэньнян велела вознице подождать в стороне, а сама вместе с Синхуа вошла в чайную лавку на противоположной стороне улицы и поклонилась Ли Фугую.
— Не будем церемониться. Я позвал тебя, чтобы сказать кое-что. Из столицы пришла весть: Фэн Бао пал. Ты уже знаешь? — Ли Фугуй усадил Чжэньнян напротив и спросил, понизив голос.
Весть о падении Фэн Бао, разумеется, не могла укрыться от Ло Вэньцяня. Уже через два дня после того, как на Фэн Бао подали обвинительный доклад, Ло Вэньцянь узнал об этом, а значит, знала и Чжэньнян. К тому же для самой Чжэньнян это было историческим фактом, известным заранее. Поэтому она лишь кивнула.
— Угу, я так и думал, что вы уже в курсе. Но вчера вечером я получил ещё одну весть. Говорят, когда опечатывали и обыскивали дом Фэн Бао, нашли целую толстую пачку предъявительских векселей «Ихоушэна». Общая сумма — больше миллиона лянов. А люди из дома Фэн Бао признались, что эти деньги, весьма возможно, были взяткой, которую господин Чжан передал Фэн Бао через «Ихоушэн», — Ли Фугуй говорил ещё тише.
В такой холодный день он вообще не стал бы выходить из дома. Но эта новость для «Ихоушэна» была смертельной, она предвещала, что двор, возможно, уже готовится ударить по нему. Самому Ли Фугую в такой момент было неудобно идти в дом Ло, и потому, разузнав, что сегодня семья Ли покидает Нанкин, он понял, что Ли Чжэньнян непременно придёт проводить родных. Поэтому он и сел здесь пить чай на самом деле лишь затем, чтобы дождаться её и передать эту весть, отплатив за спасение жизни на корабле в те давние годы.
Когда Ли Чжэньнян услышала это, лицо её побледнело.
Она думала, что падение Фэн Бао — только знак. До беды с Чжан Цзюйчжэном оставался ещё больше чем год; у «Ихоушэна» было время всё обдумать и медленно подготовиться.
Но кто бы мог подумать, что едва Фэн Бао падёт, как следом всплывёт именно это?
«Ихоушэн» оказался в смертельной опасности.
— Господин Ли, Чжэньнян не смеет больше задерживаться, — она тут же поднялась и, сложив руки, попрощалась.
— Иди. И не тревожься слишком сильно. Даже если с «Ихоушэном» что-то случится, с Ло Цзю пока ничего не будет. В конце концов, император ещё не дошёл до того, чтобы нанести семье Чжан смертельный удар, — Ли Фугуй махнул рукой.
Своё слово он уже передал. А дальше — у каждого своя судьба.
Чжэньнян кивнула и вместе с Синхуа быстро вернулась к повозке.
— Скорее, в «Ихоушэн», — едва сев в повозку, сказала она вознице.
Возницу подстегнул её взволнованный тон, он принялся раз за разом взмахивать кнутом, и лошадь, цокая копытами, понеслась прямо к «Ихоушэну».
Но едва повозка въехала на чиновничью улицу, Чжэньнян увидела, что по обеим сторонам стоят толпы людей. Были и такие, кто из чистого любопытства бежал вперёд. Народу было столько, что повозка попросту не могла протиснуться дальше.
Чжэньнян велела вознице остановиться, попросила Синхуа заплатить за проезд, а сама пошла быстрым шагом вместе с людским потоком, по дороге спрашивая:
— Вы не знаете, что случилось?
— А, это госпожа Ло! Да беда, великая беда! Люди из управы пришли опечатывать «Ихоушэн», — тот человек узнал Ли Чжэньнян и поспешно ответил.
Плохо. Чжэньнян внутренне вскрикнула от досады. Всё-таки они опоздали на шаг.
Она стала проталкиваться вперёд, раздвигая стоявших перед ней людей, и вскоре добралась до ворот «Ихоушэна». И правда, у дверей стояли ямэньские служители и сыщики, опечатывая вход. Рядом была ещё группа стражников в одеждах с летучими рыбами, при вышитых весенних мечах — Цзиньвэй. Они держали под стражей главных держателей денежного дома. Впереди всех стоял Мо Лаода, за ним — Гу Паоцзы и Янь Силай.
— Кстати, а где ещё один — Ло Вэньцянь? Разве главой «Ихоушэна» был не Ло Вэньцянь? — в этот момент один из цзиньвэй с мрачным лицом задал вопрос.
— Тьфу, какой он глава? Тогда, много лет назад, он, как побитая собака без дома, бежал на север — это я его спас. Все эти годы богатство и положение тоже я ему давал. Просто он был хуэйчжоусцем и лучше знал здешние места, вот мы и поставили его для вида держать фасад. А он ещё и не желал мне подчиняться, так что я давным-давно прогнал его обратно домой. Господин, настоящий мужчина отвечает за свои дела сам. Если мой «Ихоушэн» в чём-то ошибся, мы, трое братьев, возьмём это на себя. Но вымышленные обвинения — не такая вещь, которую всякий может взвалить нам на шею! — громко выкрикнул Мо Лаода.
При этом его глаза были устремлены на Ли Чжэньнян в толпе.
Ли Чжэньнян встретилась с ним взглядом и тяжело кивнула.
Она понимала, что имел в виду Мо Лаода. Раз Ло Вэньцянь ещё до этого вышел из «Ихоушэна», теперь Мо Лаода и остальные берут все дела на себя, чтобы вычистить Ло Вэньцяня из этой истории. А дальше всё должно было зависеть от замыслов Ло Вэньцяня. Останутся ли они живы? Устоит ли «Ихоушэн»? Всё теперь зависело от Ло Цзю.
Конечно, Чжэньнян понимала, что «Ихоушэн» был создан руками Ло Вэньцяня. Сказать, что его можно полностью вывести из дела, — невозможно. Цзиньвэй не были глупцами. Напротив, каждый из них был хитёр и опытен.
Но, как прежде успокаивал её Ли Фугуй, император ещё не дошёл до того, чтобы нанести господину Чжану смертельный удар. Поэтому эти люди пока тоже не станут добивать Ло Вэньцяня. Самое большее, чего сейчас хотят люди при дворе, — через «Ихоушэн» вытянуть дело Чжан Цзюйчжэна наружу, а заодно найти повод разделить богатства «Ихоушэна».
А теперь Ло Вэньцянь уже вышел из «Ихоушэна». Для общей расстановки сил он больше не был ключевой фигурой. С Ло Вэньцянем временно ничего не случится. Это Чжэньнян понимала ясно.
И всё вышло именно так, как она предполагала. Услышав слова Мо Лаода, тот цзиньвэй холодно фыркнул, но больше ничего не сказал. Положение Ло Вэньцяня было довольно чувствительным; пока ещё не выяснилось, действительно ли император собирается ударить по господину Чжану, он и сам пока не хотел трогать Ло Вэньцяня. Иначе, если положение выйдет из-под контроля, потери окажутся больше выгоды.
Вскоре цзиньвэй увели людей далеко прочь.
Тёмно-красные ворота «Ихоушэна» были заклеены печатными полосами. Два медных кольца на створках чуть покачивались, тихо постукивая о дерево. От этого лёгкого звука на сердце становилось особенно холодно и тоскливо.
Остались только мелкие управители и приказчики «Ихоушэна». Они стояли на месте, не зная, куда теперь идти и что делать.
А снег тем временем пошёл сильнее крупными хлопьями.
— Снег усилился. Все сначала возвращайтесь по домам. О случившемся не болтайте и не разносите слухов. Как раз скоро Новый год — спокойно сидите дома. Не переживайте, жалованье, которое вам должны, не пропадёт. До конца года его пришлют каждому домой, — сказала тогда Чжэньнян, выступив вперёд.
Другого она сейчас не могла им пообещать. Ведь она знала судьбы многих людей, но не знала лишь собственной судьбы и судеб тех, кто был связан с ней.
— Эх, хозяйка, зачем вы ещё говорите об этом? Лучше скорее идите к хозяину и всё обсудите. С нами ничего, — вразнобой заговорили несколько мелких управителей и приказчиков.
Потом они постепенно разошлись.
Проводив их взглядом, Чжэньнян только тогда повела людей домой. Вернувшись, она обнаружила, что Ло Вэньцяня нет. Даже Ло Пинъаня и остальных нигде не видно. Чжэньнян, разумеется, поняла, что Ло Вэньцянь наверняка взял людей и ушёл разузнавать обстановку.
Незаметно подошло время ужина, а Ло Вэньцянь всё ещё не вернулся. Чжэньнян ела без всякого аппетита. Даже Линь-гэ и Юй-эр будто почувствовали, что в доме вот-вот случится беда, и вели себя особенно послушно.
Только бабка Чоу оставалась спокойной. В этой жизни чего она только не пережила, и потому умела встречать всё невозмутимо.
Ночью, в час Сюй, Чжэньнян сидела в комнате. Горела всего одна масляная лампа, и огонёк её был мал, как бобовое зёрнышко. Снаружи стоял сплошной шорох: снег всё ещё падал. Ло Вэньцянь не возвращался. В конце концов Чжэньнян не выдержала, накинула толстый плащ, вышла из комнаты и встала ждать у ворот.
Крупинки снега били в лицо — ледяные, до боли холодные.
Чжэньнян невольно вздрогнула.
— Госпожа, снаружи сильный ветер, возвращайтесь лучше в комнату. Я здесь подожду у ворот, — уговаривала её Синхуа.
— Нет. Если я вернусь в комнату и сяду там, сердце всё равно не успокоится. А тут стою, и как будто надёжнее. На мне много одежды, да и если ходить туда-сюда, не так уж холодно, — ответила Чжэньнян.
Но плащ она всё же запахнула ещё плотнее.
И тут издалека донеслось тихое ржание лошади. Только стук копыт из-за лежавшего на земле снега был почти неразличим.
Потом вдали послышался окрик Ло Пинъаня, останавливающего повозку.
— Госпожа, это Девятый господин и господин Пинъань вернулись, — Синхуа поддержала Чжэньнян, и они быстро пошли вперёд, не обращая внимания на падающий с неба снег.
Но, подойдя ближе, они увидели только Ло Пинъаня. В повозке было пусто. Никого.
— Старший брат Пинъань, где Вэньцянь? — поспешно спросила Чжэньнян.
— Девятый брат отправился за город, к императорским гробницам, повидаться с Фэн-гунгуном, — ответил Ло Пинъань.
Услышав это, Чжэньнян невольно крепко сжала руки.
— Как он мог в такое время пойти к Фэн-гунгуну?
Если об этом узнают другие, разве тогда ещё можно будет что-то объяснить? Сердце Чжэньнян тревожно сжалось.
— Ничего страшного. Девятый брат у Чжэншэня переоделся, а потом тихо выехал из города. Он велел передать, чтобы вы не беспокоились, — сказал Ло Пинъань. Затем добавил, объясняя: — Но к Фэн-гунгуну на этот раз нельзя было не идти. Всё из-за тех векселей, что оказались у него на руках. Девятый брат сказал, что если мы хотим снять обвинение, надо непременно выяснить, откуда взялись эти векселя. Только сейчас неизвестно, у кого именно они находятся. Поэтому, чтобы всё прояснить, придётся начинать с Фэн-гунгуна.
Чжэньнян кивнула, показывая, что поняла.
Хотя векселя были предъявительскими и без имени, у переводных бумаг «Ихоушэна» всё равно были номера. В денежном доме хранились корешки, а значит, можно было установить их происхождение. А если найдётся источник, то слух о том, будто господин Чжан через «Ихоушэн» передавал взятки Фэн Бао, сам собой потеряет опору.
Но ночью, лёжа в постели, Чжэньнян никак не могла успокоиться.
То, что делал сейчас Ло Вэньцянь, было верно по обычной логике. Но страшно было другое: вдруг двор вовсе не заботит истинное происхождение этих векселей? Вдруг им нужен лишь повод — повод разделить «Ихоушэн», повод продолжать расследование против господина Чжана?
Так она и не сомкнула глаз до утра.
На рассвете Чжэньнян поднялась. Глаза всё ещё резало — от бессонной ночи. Она приложила к ним тёплую воду.
И как раз в этот момент Ли Чжэншэнь поспешно вошёл внутрь.
— Чжэньнян, Вэньцянь ударил в дэнвэньгу1!
- Дэнвэньгу, барабан для прошений к государю (登闻鼓 / dēngwéngǔ) — особый барабан у правительственного учреждения; ударив в него, человек мог подать жалобу или прошение напрямую высшей власти. Это был крайний способ добиться рассмотрения дела, сопряжённый с большим риском для просителя.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
