Сердце Лу Чжунъюэ на мгновение замерло:
— Да.
— Так внезапно, что с ней случилось?
Лу Чжунъюэ промолчал.
Старый господин Лу сумел подняться с нуля и до сих пор, в свои годы, крепко держал власть в своих руках, из чего было ясно, насколько он грозен. Лу Чжунъюэ понимал: раз отец внезапно явился сегодня в компанию, значит, он уже во всем досконально разобрался.
Старый господин Лу приподнял веки:
— Я давно говорил, что ты человек беспринципный, и на жизненном пути тебе нужен правильный спутник, который бы тебя вел. Шэнь Лань была лучшей парой, которую я для тебя выбрал, но ты отказался и вместо нее потащил за собой тех, кому не место в приличном обществе: сначала Цзян Вэньшэн, потом Го Сянлин.
Лу Чжунъюэ был уже, как-никак, человеком пятого десятка.
В обычные дни его превозносили так много людей, что слышать уничижительные слова было, разумеется, неприятно.
— Оставим пока Го Сянлин, но разве недостаточно того, что Вэньшэн в одиночку вырастила ребенка и сделала его таким выдающимся? — сказал Лу Чжунъюэ. — Папа, это ведь вы тогда костьми легли, не давая ей войти в семью Лу, иначе А Янь сейчас тоже был бы вашим внуком.
— У Цзян Вэньшэн слишком сильна тяга к выгоде, иначе она бы не поставила на кон остаток своей жизни, используя ребенка. То же самое касается и воспитанного ею сына: излишняя корысть легко ведет к бесчестности.
Старый господин Лу продолжил:
— Как по мне, одна поговорка звучит очень верно: «Бедняки растят баловней, а в простых семьях редко рождаются благородные мужи».
Цзян Янь не ушел далеко, он прислонился к двери.
Глубокий и ровный голос старика отчетливо доносился сквозь дверную панель.
Его лицо мгновенно побледнело; спесь и гордость, которые были выше небес, словно содрали вместе с кожей, заставляя его мучиться от невыносимой боли.
Но он не мог сдвинуться с места, не смея ворваться внутрь и потребовать объяснений.
— Знаешь, почему я ценю А Сяо? Конечно, не только потому, что он мой внук, но и потому, что у него порядочное сердце и достаточно смелости. Он в сотни раз сильнее этого Цзян Яня. Ты вечно принимаешь булыжник за золото и не веришь в очевидное, пока сам не увидишь.
— Поэтому, даже когда я с самого начала понял, что Го Сянлин — человек дрянной, я не стал ничего проверять. Я ждал, пока ты сам споткнешься. Тебе нужно было набить шишки, чтобы наконец оставить эти затеи.
Старый господин Лу негромко усмехнулся:
— Теперь даже родная дочь той женщины пришла к тебе; семнадцатилетняя девчонка осмелилась тебе угрожать. Ума не приложу, чем ты занимался все эти годы.
Лу Чжунъюэ промолчал.
Напоследок старый господин Лу сказал:
— Больше не вмешивайся в это дело, я сам со всем разберусь.
……
После ухода старика Лу Чжунъюэ долго сидел в кабинете один, и лишь потом вспомнил о Цзян Яне. Он толкнул дверь и вышел, но того нигде не было.
Он позвонил Цзян Яню.
Трубку никто не взял.
*
Всю свою жизнь Цзян Янь либо учился, либо был на пути к учебе. Когда одноклассники шли на физкультуру, он выкраивал время, чтобы зубрить учебники и слова; когда его звали гулять, он каждый раз отказывался, оставаясь дома один за книгами.
Он делал всё это ради того, чтобы выбиться в люди, чтобы в будущем его уважали, чтобы его признала семья Лу, чтобы они знали — он гораздо лучше Лу Сисяо.
Но что он получил в итоге?
Всего лишь две фразы.
Первая — про бедняков, растящих баловней.
Вторая — о том, что в простых семьях редко рождаются благородные мужи.
Он искренне не понимал, чем Лу Сисяо так хорош.
Бездельничает, дерется — и это старик называет «порядочным сердцем» и «смелостью»?
В баре было шумно от голосов, грохотала музыка.
Цзян Янь чувствовал себя не в своей тарелке: музыка казалась слишком шумной, от ее вибраций в груди всё немело. Тем не менее он вошел внутрь, словно желая что-то доказать.
Бармен спросил, что он будет пить.
— Какое спиртное у вас есть? — спросил Цзян Янь.
Бармен сразу понял, что он не из завсегдатаев — скорее всего, прилежный ученик, заглянувший из любопытства, который выпьет один бокал и уйдет. Интерес к нему тут же пропал.
Он кивнул на приклеенную рядом карту напитков.
У многих коктейлей были вычурные названия, по которым совершенно невозможно было понять, что это за напиток. Раньше Цзян Янь слышал только про «Лонг-Айленд», поэтому его и заказал.
Бармен смешал коктейль и поставил перед ним.
Цзян Янь взял бокал и сделал глоток.
Как только жидкость попала в рот, он поморщился: алкоголь обжег горло, заставив его вздрогнуть всем телом.
Немного помедлив, он запрокинул голову и одним махом допил остатки.
Цзян Янь заказал еще одну порцию и посмотрел на танцпол позади себя. Сексуально одетые женщины изгибались в танце; на его лице отразилось презрение — он терпеть не мог подобные зрелища.
В этот самый момент Цзян Янь вдруг услышал, как кто-то упомянул имя Лу Сисяо.
Он повернул голову.
И увидел за столиком позади компанию парней развязного вида.
Тот, что сидел в центре, казался знакомым. Нахмурившись, он узнал в нем того самого хулигана по имени Ло Хэ.
В школе он часто слышал пересуды о том, что Лу Сисяо и Ло Хэ всегда враждовали.
Ло Хэ немало натерпелся от Лу Сисяо, а в прошлый раз и вовсе получил по заслугам. В своей жизни он еще никогда так не позорился, поэтому, разумеется, не мог смириться и думал лишь о том, как бы отыграться на Лу Сисяо.
Цзян Янь слушал, как эта компания выкрикивала грязные ругательства.
Поколебавшись, он обернулся и посмотрел на них.
Один из парней заметил его взгляд и, уставившись на него, выругался:
— Чего вылупился! Зенки выколю, хочешь?
Глядя на Цзян Яня, он сразу понял, что тот из слабаков, поэтому одной ругани ему показалось мало, и он сплюнул.
Цзян Янь не шелохнулся. Он продолжал смотреть на них и тихо спросил:
— Вы хотите разделаться с Лу Сисяо?
*
Следующим днем была суббота.
Когда Чжоу Вань проснулась, небо было затянуто тучами. Отодвинув занавески, она увидела, что снова идет дождь.
Дождь принес с собой холод. Цветы на клумбе, которые только что посадили и которые еще не успели привыкнуть к новой среде, сильно пострадали от непогоды — многие из них увяли. Лепестки усыпали землю, отчего вокруг стало казаться еще более пустынно.
Чжоу Вань нахмурилась.
Скоро наступит сезон дождей.
Неизвестно, продержатся ли цветы до того времени.
Она вспомнила, как в детстве бабушка, еще живя в деревне, иногда сажала овощи на пустыре перед домом. В затяжной сезон дождей она накрывала их куском черной мешковины, сооружая временный навес, который можно было убрать, как только выглянет солнце.
Кажется, поблизости была лавка хозтоваров, Чжоу Вань решила заглянуть туда.
Она хотела привести сад в порядок перед своим уходом.
Лу Сисяо еще не встал; она не стала его будить, взяла в прихожей зонт и вышла из дома.
……
Дождь постепенно усиливался. К тому времени как Чжоу Вань дошла до лавки, ее штанины промокли, а с распущенных волос на спине стекали капли воды.
Она давно не стриглась, и теперь волосы спускались ниже груди.
К счастью, в магазине продавалась черная мешковина, так что пришла она не зря.
Хозяин помормог ей запихнуть большой кусок ткани в пластиковый пакет. Чжоу Вань расплатилась и поблагодарила его.
Взяв зонт и стряхнув с него воду, она раскрыла его и направилась к выходу.
Внезапно Чжоу Вань замерла, глядя на остановившийся перед ней легковой автомобиль.
Окно заднего сиденья медленно опустилось. Старый господин Лу улыбнулся ей и мягко сказал:
— Какая встреча, юная леди.
Чжоу Вань застыла, невольно сжав пластиковый пакет, и вежливо кивнула:
— Здравствуйте, дедушка.
— У тебя есть время? — спросил старый господин Лу. — Давай поболтаем.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
