Тогда у них не было ни официального признания, ни достойного расставания.
Спешное начало и такой же конец.
Пусть тогда всё начнется заново, еще один раз.
Тебе не нужно выходить из прошлого.
Просто следуй за мной, я создам наши новые воспоминания, мы начнем всё с чистого листа.
В любом случае мы еще молоды, начать всё сначала не поздно, и познакомиться заново тоже не поздно.
…
Чжоу Вань и подумать не могла, что Лу Сисяо скажет такие слова.
Тот самый гордый Лу Сисяо.
Поэтому, когда она вошла за ним в ворота дома семьи Лу, ее разум всё еще пребывал в смятении.
Но, к счастью, это смятение в какой-то мере прогнало страх Чжоу Вань.
Лу Сисяо, очевидно, заранее связался со стариком Лу — тот уже сидел в гостиной и ждал их.
Тогда Лу Сисяо лишь сказал, что хочет зайти повидаться, но теперь он не пришел бы без веской причины. Старик Лу, конечно же, понимал, в чем дело, и в момент, когда увидел Чжоу Вань, на его лице не отразилось ни капли удивления.
Он остался прежним: в его доброте сквозило величие, которое нельзя было игнорировать. Он улыбнулся Чжоу Вань:
— Садись.
Лу Сисяо взял ее за руку и усадил на диван.
Служанка принесла две чашки чая и быстро удалилась, оставив их троих в просторной гостиной.
— Давно не виделись, маленькая ученица, — сказал старик Лу. — Ах да, ты ведь уже должна была окончить университет, так что называть тебя ученицей больше нельзя.
Чжоу Вань опустила глаза:
— Да, я уже выпустилась. Можете называть меня Чжоу Вань.
— Ты сегодня пришла навестить меня вместе с А Сяо?
Вопрос был с подтекстом. Чжоу Вань поджала губы, не зная, что ответить.
Рядом усмехнулся Лу Сисяо:
— Я притащил ее силой.
Чжоу Вань: «…»
Старик Лу по состоянию Чжоу Вань мог о многом догадаться. Он неспешно отхлебнул чаю, поставил чашку на столик, и та издала чистый, звонкий звук.
Звук был тихим, но кончики пальцев Чжоу Вань всё равно дрогнули.
— А Сяо, я же говорил тебе, — старик Лу больше не ходил вокруг да около. — Она не тот человек, который тебе подходит.
Лу Сисяо шутливо отозвался:
— И какой же человек, по-вашему, мне подходит?
Старик Лу понимал, что тот не слушает, и не стал отвечать прямо:
— А Сяо, не забывай, что из-за нее ты пролежал в больнице целый месяц.
— Ло Хэ всегда хотел поквитаться со мной, она была лишь втянута в это. В крайнем случае, виной тому внебрачный сын Лу Чжунъюэ, как ни посмотри, ее вины в этом нет.
Что бы ни говорил старик Лу, Лу Сисяо парировал каждое слово.
— А как же история с Го Сянлин? Она одна обвела всю семью Лу вокруг пальца, а ты всё равно хочешь быть с ней? Неужели в будущем ты намерен на ней жениться?
Старик Лу продолжил:
— Ты хоть понимаешь, что скажут люди, когда узнают об этом? Семья Лу не может так опозориться.
Лу Сисяо изогнул губы в безразличной усмешке:
— Тогда просто вышвырните меня из семьи Лу.
— Ах ты, мерзавец!
Старик Лу с силой поставил чашку на стол, так что горячий чай выплеснулся наружу.
Чжоу Вань впервые видела старика Лу в гневе.
Когда такой почтенный старик, привыкший к высокому положению, выходит из себя, его ярость ощущается пугающе величественной.
Выражение лица Лу Сисяо не изменилось.
В гостиной воцарилось долгое молчание.
Пальцы Чжоу Вань сплетались всё крепче.
Наконец Лу Сисяо заговорил, и его голос снова смягчился:
— Дедушка.
Старик Лу замер.
Он уже не помнил, как давно не слышал, чтобы Лу Сисяо называл его дедушкой. В его памяти это было лишь в глубоком детстве, позже внук, как и все остальные, стал звать его «стариком».
Лу Сисяо смотрел на него — взгляд был спокойным, бесстрашным и твердым:
— Вы и сами должны знать, я не такой, как Лу Чжунъюэ. Мне не нужен кто-то вроде моей матери, кто сопровождал бы меня и вел по истинному пути, чтобы я не сбился. Всё, чего я добился за эти годы, служит тому доказательством.
— Я уже вырос и могу сам распоряжаться своей жизнью. И я не хочу, чтобы кто-то еще раз пережил такую трагедию, какая случилась с моей матерью. Мне всегда было наплевать на чужое мнение и оценки. Вам не нужно пугать её этим, заставляя её «заботиться» о моем благе. Я знаю, чего хочу, и знаю, на что способен.
Лу Сисяо никогда и ни с кем об этом не говорил.
Если в прошлом он жил как в тумане, то теперь он шел по широкой, светлой дороге.
На этой дороге по-прежнему встречались тернии и ловушки, порой она была окутана густым туманом, но он был твердо уверен: это именно тот путь, который он выбрал.
— Это касается только нас двоих. В прошлом я был незрелым и неразумным, мои слова не имели веса, и я ничего не мог поделать. Но теперь решать мне. Прощать её или нет — решать только мне, и никто не может на это повлиять.
— Ваши прежние договоренности с ней больше не в счет. Вы заставили её больше не появляться перед моими глазами, но не спросили моего мнения. Это изначально было несправедливо по отношению ко мне.
— Дедушка, вы всегда хорошо видели людей, но для того, чтобы двое были вместе, недостаточно просто «подходить» друг другу. Лу Чжунъюэ и моя мать — тому пример. Если бы они развелись тогда, не случилось бы стольких последующих трагедий.
— Я не знаю, подходит ли мне Чжоу Вань на самом деле, но она единственный человек, которого я не могу отпустить. Именно она заставила меня почувствовать, что этот мир довольно интересен. Кроме нее мне никто не нужен.
Старик Лу смотрел на мужчину перед собой, на своего внука, и в этот миг почувствовал, как быстро летит время. Он почти перестал узнавать А Сяо.
Он действительно вырос настолько, что мог сам за всё отвечать.
Он и правда отличался от Лу Чжунъюэ.
Он вырос в суровых условиях, в нем не было изнеженности барчука. Он держал свое слово и умел как жертвовать, так и отпускать.
Приведя сегодня Чжоу Вань, он вовсе не пришел просить разрешения. Он пришел лишь поставить в известность и официально покончить с прошлым.
Раз уж слова были сказаны, его отказ не только не повлиял бы на решение Лу Сисяо, но и окончательно оттолкнул бы его.
Старик Лу долго молчал, глядя на Лу Сисяо. Когда он снова заговорил, его голос был охрипшим, в нем не осталось прежней властности.
За эти несколько коротких минут он словно внезапно постарел.
— Даже если она с самого начала знакомства лишь использовала тебя, тебе всё равно?
— Да, — Лу Сисяо сидел, выпрямив спину, невозмутимо и спокойно. — Если это она, то даже если я споткнусь или расшибу лоб о стену, я готов на это.
*
После ухода из дома семьи Лу слезы Чжоу Вань не прекращались.
Чжоу Вань понимала намерение Лу Сисяо. Она привыкла убегать, не смела смотреть правде в глаза, и он привел ее сюда, заставив встретиться лицом к лицу с собой прежней.
Посмотреть в глаза той лицемерной, эгоистичной и мрачной шестнадцатилетней Чжоу Вань.
А затем он нежно обнял ту беспомощную девочку и сказал ей: «Ничего страшного, ты можешь быть такой, не нужно из-за этого стыдиться или презирать себя».
Я люблю тебя, я буду любить тебя всю целиком.
Люблю тебя в сиянии нимба и люблю тебя в грязи.
…
Лу Сисяо протянул Чжоу Вань салфетку, но не стал уговаривать ее перестать плакать.
В некоторых вещах они по-прежнему понимали друг друга без слов. Он оставил ей достаточно времени, чтобы попрощаться с собой прежней через эти слезы.
Лу Сисяо молча припарковал машину у кладбища.
Это было место захоронения бабушки Чжоу Вань.
С тех пор как она уехала из города Пинчуань, она больше не возвращалась и не навещала бабушку.
Не то чтобы она не думала об этом, но, во-первых, билеты на самолет во время каникул были слишком дорогими, а во-вторых, она всегда бежала от этого, не решаясь вернуться.
К счастью, тогда она потратила почти все имевшиеся деньги, чтобы найти хорошее кладбище: здесь было чисто, и территорию регулярно убирали.
На кладбище было уныло. Чжоу Вань смотрела на фотографию бабушки на надгробии.
— Бабушка, — тихо произнесла она. — Я пришла навестить тебя. И правда… давно не виделись.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
