Гора Инцзуйшань [Орлиный клюв] высока, а леса на ней густы. Путь по ней труден, поэтому торговцы обходят эти места стороной, а городов и деревень здесь почти нет.
Жизнь здешних горных разбойников лёгкой не назовёшь.
Дин Дачуй изначально был охотником, но из-за вражды с влиятельным местным кланом бежал и ушёл в траву, чтобы стать разбойником1.
Он бесчисленное количество раз воображал, как однажды вернётся вместе с братьями, оглашая окрестности грозным кличем, а люди из того клана будут стоять перед ним на коленях, моля о пощаде…
К несчастью, прошло десять лет, а эта сцена так и не наступила. Более того…
— Глава! — кто-то рядом возбуждённо хлопнул его по руке и прошептал сквозь зубы: — Дикий кабан, дикий кабан…
Дин Дачуй одним ударом прижал этого человека к земле:
— Не шуми.
Затаив дыхание, он наблюдал, как в лесной чаще впереди показалась чёрная тень. Тень поначалу безмятежно щипала траву и терлась о деревья, но вдруг наступила на скрытый механизм ловушки. Из-под земли выскочили два деревянных кола и вонзились животному прямо в глотку.
Дикий кабан издал истошный вопль, от которого содрогнулся весь горный лес. Но зверь не упал, а помчался во весь опор, по чистой случайности несясь прямо на то место, где засел Дин Дачуй.
Мужчина, которого прижал Дин Дачуй, едва не подскочил:
— Глава, бежим!
Дин Дачуй отпустил его, и тот умчался прочь, подобно зайцу. Пробежав несколько шагов, он оглянулся и увидел, что Дин Дачуй не последовал за ним.
— Глава! — закричал он, во все глаза глядя на Дин Дачуя.
Дин Дачуй всё ещё стоял на месте, подняв охотничий лук и целясь в разъярённого кабана, летящего на него.
С ума сошёл! Голос мужчины сорвался:
— Глава, не надо…
Кабан был всё ближе, порыв ветра принёс с собой вонь нечистот и запах крови. Дин Дачуй издал громкий крик, и две стрелы, сорвавшись с тетивы, вонзились точно в глаза зверю.
Под сдавленный крик мужчины дикий кабан рухнул прямо перед Дин Дачуем. Земля задрожала под его весом, зверь забился в агонии, а спустя мгновение замер, лишь изредка подёргиваясь.
Мужчина тоже рухнул на колени. Несмотря на холод поздней осени, его спина покрылась холодным потом.
— Старший брат, — с трудом придя в себя, он, спотыкаясь, подбежал ближе. — Ты напугал меня до смерти.
Дин Дачуй с невозмутимым видом махнул рукой:
— Нечего бояться. Дикий кабан только выглядит устрашающе.
«Что значит — только выглядит?!» — мужчина посмотрел на след, оставленный зверем: земля была словно вспахана плугом, а деревья толщиной в чашу — повалены.
— Что случилось?!
— Какую добычу поймали?
— Ну и шум вы подняли…
В этот момент подбежали ещё семь или восемь человек. Увидев лежащего на земле дикого кабана, они радостно закричали:
— Это же кабан!
— Какая сила!
— Поистине, искусный охотник!
Первые похвалы Дин Дачуй принял спокойно, но, услышав третью, помрачнел и прикрикнул на того человека:
— О чём ты болтаешь?! Мы — горные разбойники!
Он был горным разбойником, так с чего вдруг снова стал охотником!
Заговоривший смутился и поспешно выкрикнул:
— Глава — самый могучий горный разбойник!
Но услышав это, Дин Дачуй не обрадовался. Напротив, он стал выглядеть ещё более подавленным и произнёс:
— Теперь я не глава. У нас теперь новый предводитель.
Лица мужчин тоже стали сложными.
Один возмущённо проговорил:
— Глава, ты навсегда останешься нашим главой, и я признаю только тебя. Разве может женщина быть главной?
Но некоторые отвернулись, избегая взгляда Дин Дачуя. Их взоры упали на тушу кабана. Этот глава, может, и силён в охоте на кабанов, но тот, другой глава, пусть она и женщина, способна избить Дин Дачуя так, что он будет валяться, словно дохлая свинья…
Дин Дачуй тоже заметил эти бегающие взгляды. Он не рассердился и не стал их отчитывать. Какое он имел право? Его навыки уступали чужим, и то, что он сохранил жизнь, было лишь милостью того человека.
Всё это до сих пор казалось невероятным.
Некоторое время назад в их укреплении внезапно появились несколько человек и объявили, что это ограбление.
Ограбление.
Дин Дачую до сих пор становилось смешно, когда он вспоминал тот момент.
Они и вправду были разбойниками, но за целый год им редко удавалось кого-то ограбить.
Гора Инцзуйшань — место глухое, дороги здесь плохие. Богатые люди предпочитают пути, пролегающие ближе к окружным городам, где дороги широкие и ровные, города шумные, а гарнизоны внушительные. Здесь же за весь год проходило не так много народа, и в основном это была местная беднота.
В пяти случаях из десяти при ограблении не удавалось добыть даже драной одежонки. А если не везло, то ограбленные ещё и вцеплялись в них, с плачем и криками умоляя принять их в разбойники, лишь бы получить хоть какой-то прокорм.
Он часто задавался вопросом: кто же в итоге кого грабит!
И вот, нашёлся же кто-то, кто пришёл грабить логово горных разбойников.
Но ещё забавнее было то, что среди пришедших была женщина.
На ней была шляпа-доули с ниспадающей вуалью, скрывающей лицо, но всё равно было видно, что это нежная и хрупкая гунян…
Тогда они одновременно и разозлились, и развеселились, решив проучить этих невесть откуда взявшихся наглецов. Но они и представить не могли…
Шестеро противников уложили более тридцати их людей, причём сделали это так, что ранили, но не убили. Раны даже не были кровоточащими — они просто вывернули им сухожилия и выбили суставы рук…
А та нежная гунян лишь несколько раз взмахнула кнутом — и обе руки Дин Дачуя, способные пронзить ивовый лист со ста шагов, были выбиты из суставов, а жилы на ногах вывернуты. Огромный детина повис на ветке дерева, словно тряпичная кукла.
Вспоминая ту сцену, Дин Дачуй и сейчас чувствовал прилив жгучего стыда и страха.
Глядя на тех людей сверху вниз, с ветки дерева, он видел в этой женщине демона, пришедшего из самой преисподней.
Неужели власти прислали войска для карательного похода? Когда это у властей появились такие страшные люди?
Однако после того как всё укрепление потеряло способность сопротивляться, те люди не отрубили им головы, чтобы получить награду в управе. Они объявили, что теперь укрепление принадлежит им. А та женщина и вовсе сказала, что отныне она — новый предводитель.
Вуаль на её лице слегка колыхалась, длинный кнут был обёрнут вокруг талии, поблескивая золотыми нитями, словно изящный пояс. Он подчёркивал её тонкий стан, который, казалось, мог переломиться от лёгкого дуновения. Она произнесла мягким голосом:
— Это и есть… ограбление.
В нынешние времена даже горных разбойников могут ограбить, да ещё и женщина. Что оставалось Дин Дачую и остальным? Только склонить головы и покориться судьбе. Женщина и впрямь не лишила их жизней: она вернула их кости и суставы в прежнее состояние, и с того момента стала их новой главой.
И не только это.
Два других укрепления на горе Лоиншань тоже не избежали этой участи.
Эта гряда гор, раскинувшаяся подобно распростершему крылья орлу, дала названия отдельным вершинам согласно их форме.
Поскольку горы были велики и дичи в них водилось много, здесь жила не только группа охотников Дин Дачуя, тьфу, разбойников. Горы были высокими, леса — густыми, места — труднодоступными, что делало их идеальными для внезапных нападений, поэтому здесь укрывались и другие шайки.
Сказать по правде, три укрепления нередко враждовали между собой, каждое хотело поглотить соседа. Но силы их были примерно равны, поэтому в итоге они просто разделили территорию и старались не переходить друг другу дорогу.
Кто бы мог подумать, что сегодня все три их укрепления будут кем-то ограблены и поглощены, слившись в единое целое.
— Ладно, — Дин Дачуй отогнал путаные мысли. — Братья живы, мы по-прежнему вместе, так что неважно, кто из нас глава.
С этими словами он жестом велел всем поднять тушу кабана:
— Несите в укрепление… и засолите!
Мужчины потащили кабана, и один из них не удержался от слов:
— Интересно, как выглядит наша новая глава. Наверняка она красавица…
Он не успел договорить — Дин Дачуй наградил его пинком.
— Если не хочешь сдохнуть, поменьше болтай чепухи, — холодно осадил его Дин Дачуй. — То, что она смогла стать главой, никак не связано с её внешностью.
Мужчина поспешно втянул голову в плечи, не смея больше зубоскалить.
Группа двинулась вперёд, неся кабана. Не успели они сделать и пары шагов, как в лесу раздался пронзительный птичий крик.
Этот звук заставил всех присутствующих замереть. Дин Дачуй мгновенно вспомнил: когда пришла новая глава, в лесу стоял именно такой птичий крик — резкий, высокий, пронзительный, словно чья-то рука сжала само сердце.
Что-то случилось?
Вслед за этим первый крик смолк, и тут же весь лес отозвался птичьим гомоном. Звуки неслись отовсюду, заставляя сердца трепетать.
— Что-то произошло! — крикнул Дин Дачуй. — Бросайте кабана, скорее назад!
Мужчины побросали добычу и побежали за Дин Дачуем к укреплению. Ещё не достигнув ворот, они увидели впереди силуэт.
Это тоже была женщина, но, в отличие от новой главы, она была невысокой — совсем ещё девочка лет десяти с небольшим.
— Кто здесь?! — Птичий крик сменился резким возгласом. Она громко закричала: — Кто это?!
В её руке блеснул длинный нож, и она бросилась к укреплению.
Дин Дачуй остановился. Нынешнее укрепление уже не было прежним. Вокруг него повсюду таилась смертельная угроза.
Он это уже видел.
В то время далеко не все горные разбойники покорно смирились со своей долей. Чан Лайцзы из соседнего укрепления, воспользовавшись ночной темнотой, совершил набег, но едва он достиг входа, как словно наткнулся на огромную сеть. Та сверкающая золотом сеть была острой, как нож, и в одно мгновение разрубила Чан Лайцзы на восемь кусков.
Та кровавая сцена заставила всех окончательно оставить любые иные помыслы.
Эта девушка хочет ворваться в укрепление, и в следующий миг она тоже…
В следующий миг перед глазами Дин Дачуя та девушка промелькнула сквозь пустоту и вошла в укрепление.
В то же мгновение из укрепления стремительно вылетела женская фигура, вуаль под её шляпой-доули развевалась на ветру.
Дин Дачуй сжал кулаки. Две женщины сошлись, кто же из них окажется сильнее?
Но не было ни блеска клинков и теней мечей, ни летящей во все стороны плоти.
— Тётя! Как ты здесь оказалась?
— Я очень беспокоилась.
— Тётя… как хорошо, что ты пришла… она такая опасная… у-у-у… мне так страшно.
Взволнованный и нежный женские голоса переплелись, а затем послышался лишь плач.
Девушка бросилась в объятия нового предводителя, словно одинокая птица, вернувшаяся в гнездо.
- Уйти в траву, чтобы стать разбойником (落草为寇, luò cǎo wéi kòu) — идиома, означающая стать изгоем или разбойником, скрываясь в лесах и горах от закона или преследований. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
