— Сяомань очень способная, Сяомань очень способная.
Нежный женский голос снова и снова повторял эти слова над самым ухом, словно колыбельная из детства.
Сяомань прильнула к тёплой груди, плача так сильно, что заложило нос.
Тётя перед уходом говорила, что расставит своих людей вдоль пути на случай, если Сяомань понадобится помощь.
Будь то Чу Чжао или тот командир Лао Бай, пускай они и молчали, Сяомань видела, что они уже приготовились встретить смерть.
Если Чу Чжао погибнет здесь…
Она бросилась вперёд, не разбирая дороги, и, словно безголовая муха1, не переставая выкрикивала тайные знаки укрепления.
На самом деле она и не надеялась получить ответ.
Они покидали столицу в спешке, постоянно меняли маршруты и выбирали самые глухие места. Покинув пограничный округ, она осознала, насколько велика Великая Ся.
Когда же она действительно услышала ответ, то не могла в это поверить, не говоря уже о том, что сейчас перед ней стояла сама тётя.
Тётя пришла лично, она здесь, она рядом.
Сяомань всегда считала себя очень способной. Она с малых лет умела ездить верхом и убивать врагов, осмелилась увести людей из привычных мест в столицу и даже ворвалась там в императорский дворец.
Она, Сяомань, не боялась ни неба, ни земли.
Но в этот миг, прижавшись к тёте, она поняла, насколько была беспомощна и напугана. Она всегда оставалась лишь ребёнком, которого оберегала тётя.
— Я тоже не ожидала встретить тебя, — тихим голосом объяснила тётя, похлопывая девушку по спине. — С тех пор как я получила твоё письмо, хоть я никогда и не была чиновником, но знала, что опасность всегда сопутствует тем, кто наделён высокой властью. Я отправилась в путь сама. Чем больше укреплений я возьму под начало в пути, тем зорче станут мои глаза и острее уши…
— Маньмань, не бойся. Даже если бы ты не встретила меня, обязательно наткнулась бы на кого-то другого. Все люди из нашего укрепления вышли в путь. На каждой дороге от столицы до дома стоят наши люди.
Пускай нельзя дойти до самой столицы, но можно сделать ещё несколько шагов по дороге, чтобы оказаться ближе к той девушке и успокоить сердце.
Сяомань, бывшая в её объятиях, внезапно выпрямилась — сейчас было не время предаваться чувствам к родным.
Другим близким людям грозила смертельная опасность.
— Тётя. — Она схватила женщину за руку. — Скорее, Чу Чжао в окружении.
Женщина кивнула, глядя на неё:
— Я знаю.
Она протянула руку, чтобы стереть кровь с лица Сяомань.
Сяомань не нужно было смотреть на себя, чтобы понять, как устрашающе она сейчас выглядит. Должно быть, вся в крови. Увидев её в таком состоянии, тётя наверняка догадалась о случившемся, но всё равно сначала обняла и успокоила её.
У Чу Чжао никогда не было такой возможности.
Нельзя допустить, чтобы Чу Чжао лишилась её навсегда!
— Их не так много, но они очень сильны. Чу Чжао и Лао Бай сказали, что это правительственные войска, отборные и храбрые воины, пришедшие убивать.
— Мы отступили вот сюда.
Сяомань очертила направление на земле. Хотя следы слёз на её лице ещё не просохли, голос вновь стал ясным. Женщина молчала, внимательно изучая карту местности, которую рисовала девушка.
Ещё трое или четверо мужчин стремительно приблизились издалека и замерли рядом с серьёзными лицами, вслушиваясь в слова Сяомань.
Когда Дин Дачуй увидел, как девушка бросилась в объятия новой главы и зарыдала, он увёл своих братьев прочь.
Раз пришли свои люди, им не стоило совать нос не в своё дело.
Дин Дачуй повёл людей за тушами кабанов, которых они бросили недавно, чтобы дать гостям отведать лесных деликатесов.
Эта мысль промелькнула и вызвала у него усмешку.
Неужели он хочет похвастаться? Дать этим людям понять, что их укрепление настолько богатое, что его стоит захватывать?
Но не успел Дин Дачуй отойти далеко, как в укреплении раздалось поспешное птичье пение, сопровождаемое ритмичным стуком деревянной колотушки.
Это был приказ к сбору.
Птичье пение было привычным способом связи для новоприбывших, но времени прошло мало, а сигналов было слишком много, и Дин Дачуй с остальными не могли их запомнить, поэтому использовали деревянную колотушку.
Дин Дачуй и остальные поспешили назад и увидели, как новая глава выходит вместе с той девушкой.
Подойдя ближе, они разглядели, в каком жалком состоянии была гостья: её одежда была покрыта пятнами крови.
— Братцы, — голос новой главы был мягким, но отчётливо доносился до каждого. — Наклёвывается большое дело, пойдёмте все вместе добывать богатство.
Наступила ночь, и горы мгновенно поглотила тьма.
Стало так тихо, будто вокруг никого не осталось.
Лишь стоя рядом, можно было услышать дыхание соседа.
А-Лэ слегка приподнялась, всматриваясь вдаль. Впереди больше не было тучи стрел, огней или криков. После ожесточённого боя, завязавшегося, чтобы прикрыть отход Сяомань, враг, казалось, отступил.
Это выглядело как отличная возможность уйти, но ни Лао Бай, ни Чу Чжао не произнесли ни слова.
Один из разведчиков негромко прошептал Лао Баю:
— Сяоцзе и впрямь невозмутима.
Хотя Чу Чжао и была императрицей, с той самой ночи, когда они узнали в ней дочь генерала Чу, они привыкли называть её «сяоцзе». Армия Лунвэйцзюнь не принадлежала Великой Ся, это были личные войска покойного императора и генерала Чу.
Императрица была императрицей для всей Поднебесной, а сяоцзе была их сяоцзе — в этом была разница.
— Стоит ли об этом говорить, — вполголоса ответил Лао Бай. — Ты ведь и сам видел отвагу сяоцзе.
Пускай события той ночи и не были столь опасными, как нынешние.
Разведчик прошептал:
— Разумеется, я знаю о её отваге. Я хотел сказать, что сяоцзе отважна, но не выставляет свою силу напоказ неоправданно.
С тех пор как они столкнулись с разбойниками, Чу Чжао следовала за ними, отступая и скрываясь. Она не проронила ни слова и не пыталась командовать. И хотя впереди враг явно отступил, она даже не спросила, нужно ли им прорываться.
Пока эти двое переговаривались, Чу Чжао протянула руку и потянула А-Лэ вниз:
— Не стой, берегись случайной стрелы.
А-Лэ снова пригнулась за камнем рядом с Чу Чжао.
— Не знаю, как там Сяомань, — не удержалась и прошептала А-Лэ.
Чу Чжао ответила:
— Не волнуйся. Хоть она и молода, но очень рассудительна и знает меру в делах.
А-Лэ кивнула. Она не думала о том, что Сяомань могла погибнуть или сбежать, наоборот, она твёрдо верила, что Сяомань — их единственная надежда.
Лао Бай подполз ближе и прошептал:
— Отсюда до ближайшей управы на быстром коне ехать полдня, да ещё столько же обратно… Дянься, нужно лишь продержаться эту ночь.
Эту ночь будет нелегко пережить. Чу Чжао кивнула и, вспомнив, что Лао Бай не видит её в темноте, негромко произнесла:
— Этой ночью неизбежно случится жестокая битва.
Они ждали подкрепления, и враги, разумеется, тоже предвидели его появление. Они наверняка постараются покончить с ними до того, как придёт помощь.
В этот миг внезапно взлетела огненная стрела.
Словно луч света, она разорвала ночной мрак.
— Встречай врага! — взревел Лао Бай.
Пламя поглотило ночную тьму в горах, но бесконечные хребты служили преградой, скрывая происходящее в самой глубине лесов.
На равнине далеко за пределами гор, даже стоя на самой высокой башне, невозможно было увидеть, что происходит в лесу.
— Интересно, как там дела, — пробормотал Сяо Сюнь.
Те Ин нахмурился:
— Столько времени прошло, а они всё ещё не покончили с ней. Их ведь совсем немного.
Сяо Сюнь повернул к нему голову:
— Те Ин, ты снова её недооцениваешь. Забыл, почему мы оказались здесь?
В башне мерцали огни, и было видно, как лицо Те Ина мгновенно залила краска стыда, смешанного с гневом.
Сяо Сюнь перевёл взгляд на ночной пейзаж снаружи:
— В этот самый миг я должен был находиться в императорском дворце. В Императорском саду есть гора Линлуншань, а на ней Павильон Линлунгэ. Когда я в детстве жил во дворце, то очень любил там играть. Стоя в Павильоне Линлунгэ, можно увидеть весь императорский город…
Его взгляд стал отрешённым.
— Императорский город так огромен.
В детстве он боялся этого необъятного города, думая о том, как трудно будет из него выбраться.
Тогда он боялся, потому что был мал и невежественен.
Теперь же страха не осталось, напротив, он думал о том, что императорский город велик, и если удастся возвыситься над ним и стать его хозяином, это будет прекрасное чувство.
Жаль только, что ему не хватило одного шага.
Те Ин сжал кулаки:
— Всё это проделки девицы из рода Чу! Я прямо сейчас пойду и схвачу её! — С этими словами он собрался спрыгнуть с высокой башни.
Сяо Сюнь остановил его:
— К чему такая спешка? Не лучше ли будет дождаться, когда её схватят, а потом прийти ей на помощь?
- Как безголовая муха (无头苍蝇, wútóu cāngying) — идиома, означающая человека, который в панике совершает беспорядочные, необдуманные действия. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
