Дун Ичэн вышел, покрытый холодным потом. Он семенил мелкими, быстрыми шажками. Увидев полный двор коленопреклонённых чиновников, он почернел лицом.
— Чего до сих пор стоите на коленях? Бесполезный сброд!
Стоявший на коленях впереди всех тунпань1 поспешно поднялся и, превозмогая онемение в коленях, последовал за ним, тихо спросив:
— Господин Дун, что наследный принц?
Дун Ичэн опустил взгляд, лишь качая головой и вздыхая.
Сердца окружающих при виде этого тревожно сжались, но никто не осмелился произнести ни слова. Все молча поднялись на ноги.
Лишь спустя долгое время они услышали, как Дун Ичэн понизил голос:
— Решительность в казнях и суде, твёрдость и ясность — ничуть не уступает Пин-вану в его годы!
Все замолчали, переглядываясь. По шеям снова пополз холодный пот.
Кто не знал о безжалостности и жестокости Пин-вана?
С копьём в руке, верхом на коне, он окрасил кровью земли пяти царств. Уступив Поднебесную своей возлюбленной, он за всю жизнь никого не боялся и одним движением руки, одним морганием обрывал бесчисленные жизни!
Дун Ичэн окинул взглядом побледневшие лица чиновников и холодно хмыкнул:
— Вы думали, что наследный принц, живя во дворце, не разбирается в методах управления армией и чиновниками? Глубоко заблуждаетесь! Вы только подумайте, как он провёл эти десять лет! Неужели вы и вправду верите, что все указы для северных округов исходили от императрицы?!
Он развернулся и в гневе пнул стоявшего перед ним.
— Сколько раз было сказано: укрепления на севере нужно чинить, ЧИНИТЬ! А теперь что? Наследный принц поймал нас с поличным, и нам всем несдобровать!
— Господин Дун, — обиженно протянул тот человек, — нельзя же всё валить на одного меня. Тогда ведь тоже думали, что на северной границе ничего не случится, хотели сберечь силы народа…
Дун Ичэн, отмахнувшись рукавом, зашагал прочь.
— Говорю вам, не смотрите, что наследный принц молчалив, методы у него весьма изощрённые. Не думайте, что ваши былые заслуги защитят вас! Если он таков, пока ещё занимает положение наследника, то что будет, когда он взойдёт на престол? Берегите свои головы, господа!
Следовавший за ним человек так разволновался, что у него покраснели глаза.
— Господин Дун, тогда…
Но Дун Ичэн вдруг будто что-то вспомнил. Он остановился, развернулся и наугад ткнул пальцем в одного из чиновников:
— Вы меня совсем с толку сбили! Пойди в боковой зал Первой палаты2 и пригласи сюда господина Шэня. Скажи, что у наследного принца к нему дело.
Тотчас же посланный поспешил к Первой палате.
Остальные, видя, что гнев Дун Ичэна ещё не утих, не осмеливались больше задавать вопросов. Лишь когда он скрылся за воротами двора, кто-то тихо вздохнул:
— Кого на этот раз навлёк на свою голову Чаоань, что за люди к нам пожаловали…
Едва Шэнь Чжишу переступил порог, как произнёс:
— Ваше Высочество?.. — И только потом заметил, что в зале никого нет. Он удивлённо вскинул бровь, прошёл несколько шагов вглубь и, заглянув в смежное помещение, улыбнулся. — Раз Ваше Высочество отдыхает, я, ваш слуга, зайду позже.
— Неважно.
Ин Гуа полулежал на низкой кушетке. Его лицо в профиль, с опущенной головой, выглядело суровым. В руке он держал исписанный лист бумаги, свесив его набок.
Шэнь Чжишу подошёл ближе.
— Я слышал, Ваше Высочество сегодня были в гневе и посеяли панику во всём управлении.
Тот, казалось, не слушал. Лишь изогнул бровь и протянул ему бумагу.
Шэнь Чжишу взял лист, и стоило ему пробежать по нему взглядом, как он нахмурился.
— Это? Это же вопиющее нарушение правил… — Он ещё несколько раз просмотрел текст сверху вниз и изумился ещё больше. — Какая дерзость!
Тот по-прежнему молчал. Прикрыв на мгновение глаза, он сел прямо.
Шэнь Чжишу сразу стал серьёзным. Отбросив полу халата, он сел на стул рядом и ещё несколько раз внимательно перечитал текст на переписанном листе, после чего хлопнул в ладоши и тихо рассмеялся:
— Отличное эссе! Если бы его увидели чиновники из префектуры Чунчжоу, им бы пришлось умереть от стыда! Уступают в проницательности какой-то девушке.
Только тогда Ин Гуа поднял глаза.
— Великий наставник уже исключил её из списков областного экзамена.
Шэнь Чжишу был поражён. Он снова взглянул на лист.
— Неужели из-за того, что в эссе критикуется неэффективное управление в северном округе Чаоань?
— Разве великий наставник настолько мелочен? — тихо ответил тот. — Просто он не мог позволить, чтобы из-за одного человека были нарушены правила.
Шэнь Чжишу вскинул брови.
— Но ведь когда моя мать совершила проступок после дворцового экзамена, разве не мой отец изо всех сил отстаивал её звание? Почему же сейчас он не дорожит талантом?
Ин Гуа встал и подошёл к нему.
— Как можно это сравнивать? Тогда великий наставник не был главным экзаменатором, к тому же в итоге пришлось просить вмешаться мою мать-императрицу. В этот раз великий наставник руководит областными экзаменами в Чаоане, на него смотрят сотни глаз. Как он мог не лишить её звания? — Он заложил руки за спину и твёрдо произнёс: — Если бы он не дорожил талантом, он бы не прислал мне это.
Шэнь Чжишу улыбнулся.
— Стало быть, Ваше Высочество намеревается её спасти?
Тот надолго замолчал. В его глазах промелькнуло сомнение.
— Не знаю, написала ли она это эссе, радея за народ, или ради собственной славы… Если первое, то она, должно быть, человек своенравный и принципиальный, и в будущем при дворе ей придётся нелегко. Боюсь, её уничтожат прежде, чем она успеет себя проявить. Если же второе, то она слишком простодушна и лишена хитрости. В мире много тех, кто жаждет славы и успеха, но чтобы подняться высоко и устоять, такие методы бесполезны.
— Не слишком ли много вы думаете, Ваше Высочество? — Шэнь Чжишу тоже встал. — Это всего лишь девушка семнадцати-восемнадцати лет, ещё не знавшая жизни. Что думала, то и написала, откуда ей знать обо всех этих тонкостях. Но если она и вправду редкий талант, то её исключение с экзаменов станет огромной потерей для двора.
Ин Гуа поднял руку и с силой прижал её к бумаге, нахмурившись и не говоря ни слова.
Мэн Тинхуэй.
Те глаза тем утром, смотревшие на него так ясно и чисто.
Он повернулся и снова взглянул на улыбающегося Шэнь Чжишу.
Возможно, он и вправду слишком много думает…
Он слегка склонил голову, и его голос прозвучал прохладно и отчётливо:
— Возьми этот лист, отправляйся в экзаменационный двор и передай мой устный приказ: этот человек — редчайший талант, опора государства. По моей милости даровать ей звание цзеюань3 северного округа Чаоань на этих женских экзаменах на степень цзиньши.
Шэнь Чжишу был ошеломлён.
— Цзеюань? Ваше Высочество, достаточно было бы просто сохранить за ней звание. Зачем же делать её первой в округе? Если мы создадим такой прецедент, и в других округах начнут подражать ей, что тогда делать?
Ин Гуа равнодушно ответил:
— Я хочу, чтобы вся Поднебесная знала: в северном округе Чаоань появилась Мэн Тинхуэй. — Он слегка нахмурил брови. — Посмотрим, сможет ли она вновь блеснуть на экзаменах Министерства ритуалов4 в столице.
Двор был полон сочной зелени и дышал весной. Несколько бабочек порхали в воздухе, и лёгкий ветерок доносил аромат цветов.
В день оглашения результатов областного экзамена у стен женской школы в Чунчжоу собралась непроходимая толпа.
— Дорогу, дорогу, позвольте пройти, прошу вас…
Янь Фучжи, таща за собой Мэн Тинхуэй, пробивалась сквозь толпу и, привстав на цыпочки, изо всех сил всматривалась вперёд.
Мэн Тинхуэй стояла как вкопанная и хмурилась.
— Можно было и позже посмотреть. А ты торопишься, будто за тобой гонятся.
— Я тороплюсь? — Янь Фучжи обернулась, сияя, как цветок. — За себя я не переживаю, я за тебя волнуюсь!
Мэн Тинхуэй с досадой отвела взгляд в сторону от толпы.
Впереди вдруг послышался чей-то шёпот:
— Вон она, вон она…
— Которая?
— Да вон та, в чайного цвета жуцюне5, сзади стоит, видишь?
— И не скажешь.
— А тут и говорить нечего. Люди изнутри рассказали: её сначала исключили, но как раз в это время наследный принц приехал в экзаменационный двор навестить великого наставника Шэня, увидел её работу, и вот — она пробилась!
— Говорят-то говорят, но кто знает, как там всё было на самом деле…
Тело Янь Фучжи внезапно вздрогнуло. Она изо всех сил сжала руку Мэн Тинхуэй и взволнованно обернулась:
— Цзеюань! Мэн Тинхуэй, твоё имя первое в списке!
Лицо Мэн Тинхуэй осталось невозмутимым. Она лишь кивнула.
— Пойдём.
Янь Фучжи, спотыкаясь, позволила вытащить себя из толпы. Увидев её недовольное лицо, она не удержалась:
— Мэн Тинхуэй, ты не заболела? Цзеюань, первая на областных экзаменах во всём северном округе Чаоань! Ты что, не рада?
Мэн Тинхуэй остановилась и посмотрела на неё. Лицо её было всё таким же напряжённым, но она промолчала.
Исключение, а затем помилование по высочайшей милости — такие вещи обычно держатся в строжайшей тайне в стенах экзаменационного двора. Даже она сама не должна была узнать подробностей. Если бы кто-то намеренно не распустил слухи, откуда бы посторонние так быстро всё узнали?
Хоть и говорилось, что это наследный принц проявил милость и лично её выбрал, она не чувствовала никакой радости.
Нарушая правила на областном экзамене, она преследовала свои цели.
Женские экзамены на степень цзиньши проводились раз в три года. Талантов во всех округах империи было множество, а звание чжуанъюань — всего одно. Если бы она смогла стать чжуанъюань в этом году, то попала бы в Академию Ханьлинь, а в будущем могла бы стать чиновником при дворе. И только став чиновником, она смогла бы исполнить заветное желание, которое хранила в сердце много лет.
«Если я смогу служить народу, то не пожалею себя…» Лишь поднявшись как можно выше, она получала шанс снова его увидеть.
Она жаждала этой встречи, а потому жаждала выделиться. Именно поэтому на этих областных экзаменах, привлекших всеобщее внимание, она дерзко нарушила правила.
Если бы её эссе удостоилось похвалы главного экзаменатора, великого наставника наследного принца Шэнь Учэня, то на будущих экзаменах Министерства ритуалов и дворцовых экзаменах она чувствовала бы себя увереннее.
Но она не ожидала, что великий наставник Шэнь исключит её. И уж тем более не ожидала, что наследный принц лично назначит её цзеюань северного округа Чаоань.
Такая громкая слава не входила в её планы.
И к этому легендарному, вечно молчаливому и холодному наследному принцу с непостижимой душой у неё с этой самой минуты не возникло ни малейшей симпатии.
- Тунпань (通判 / tōngpàn) — должность помощника или заместителя главы префектуры, отвечавшего за надзор, финансы и судебные дела. Важный чиновник в местной администрации.
↩︎ - Первая палата (一堂 / yītáng) — главный зал в правительственном учреждении (ямэне), где проводились официальные приёмы и заседания.
↩︎ - Цзеюань (解元 / jièyuán) — почётный титул, который присваивался учёному, занявшему первое место на провинциальных (областных) государственных экзаменах. ↩︎
- Экзамены Министерства ритуалов (礼部试 / lǐbùshì) — второй, столичный этап государственных экзаменов, на который допускались кандидаты, успешно сдавшие провинциальные экзамены.
↩︎ - Жуцюнь (襦裙 / rúqún) – традиционный китайский женский костюм, состоящий из короткой верхней кофты (жу) и длинной юбки (цюнь).
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
