— Почему, почему ты так говоришь? Неужели род Чу виновен?
Он схватил указ и собрался было швырнуть его на пол.
— Разве может Чу-цзецзе быть виновной?
Ци-гунгун поспешно удержал его:
— Ваше Величество, нельзя, нельзя! — Он тоже уже узнал новости и поспешил объяснить: — Речь не о том, что Чу-цзецзе виновна, это к ней не имеет отношения. Речь о её дяде Чу Лане. Ваше Величество, неужели вы забыли? В то время её дядя хотел причинить нам вред, поэтому Чу-цзецзе и увезла нас из семьи Чу. Тот Чу Лань и впрямь виновен.
Сяо Юй, конечно, не забыл. Хоть он и был мал, но, просидев на троне несколько месяцев, перестал быть ребёнком, который ничего не смыслит.
— Чу Лань — дядя Чу-цзецзе. Если он виновен, это неизбежно коснётся и её. Если это действительно не имеет к ней отношения, почему с самого начала не сказали о вине Чу Ланя?
Маленького императора было не так-то просто обмануть. Ци-гунгун в бессилии опустился на колени и, схватив Сяо Юя за рукав, произнёс:
— Ваше Величество, сейчас тяжёлые времена, Чжуншань-ван наступает, и императорский двор вынужден принять бой. Война жестока, потери велики. Ваше Величество, необходимо, чтобы все в Поднебесной узнали о преступлениях Чжуншань-вана и его сына, дабы все вместе покарали их!
Сяо Юй поднял указ, и брови ребёнка гневно взметнулись:
— Мне плевать!
— А-Юй! — Се Яньфан вошёл размашистым шагом.
Сяо Юй передал ему право запрета на вход во внутренние покои, так что Се Яньфан мог входить и выходить по своему желанию, и в том, что он явился без доклада, не было ничего удивительного.
Увидев его, Сяо Юй опустил брови, скрывая ярость в глазах, и обиженно надул губы:
— Только потому, что Чу-цзецзе здесь нет, и её отца тоже нет, вы все так над ней издеваетесь.
Се Яньфан опустился перед ним на одно колено:
— Никто не собирается над ней издеваться. Если бы Чу-цзецзе была здесь, она поступила бы так же. А-Юй, ты должен верить Чу Чжао. Она смогла вывести тебя из окружения и спасти от смерти, сопровождала тебя при восхождении на престол и смогла лично повести войска в пограничный округ. Раз отца больше нет, она смогла принять его мантию и чашу. Кстати говоря, одно победное донесение было перехвачено: совсем недавно твоя Чу-цзецзе лично повела войска в атаку на основные силы армии Силиан-вана, заставив их вновь отступить на сто ли.
В глазах Сяо Юя промелькнула улыбка:
— Правда?
Се Яньфан кивнул:
— Я уже велел разыскать это донесение, скоро его доставят. — Он посмотрел ребёнку в глаза. — И это ещё не всё. Услышав, что войска Чжуншань-вана окружают столицу, Чу Чжао уже повела армию назад и в данный момент осадила округ Чжуншань. А-Юй, знаешь, как это называется?
Сяо Юй возбуждённо выкрикнул:
— Осадить Вэй, чтобы спасти Чжао! Я читал об этом!
Се Яньфан произнёс:
— Поэтому не беспокойся. Чу-цзецзе не боится никаких опасностей и трудностей. Она защищает страну и народ. Какие бы старые грехи ни числились за её дядей, они её не коснутся. А-Юй, поверь мне.
Сяо Юй посмотрел на него и кивнул:
— Я верю тебе.
Он вложил поднятый указ в руки Се Яньфана.
Ци-гунгун молча поднялся в стороне. Оказывается, чтобы завоевать чьё-то доверие, не нужно доказывать собственную надёжность — достаточно показать человеку, что ты сам веришь тому, кому он доверяет больше всего.
Ци Лэюнь мать буквально впихнула в повозку.
— А-нян, даже если Чу Лань виновен, это не значит, что виновна Чу Чжао! — упиралась она, откидывая полог и видя, что у ворот усадьбы Чу уже выстроились ряды солдат.
Ци-лаое с заискивающей улыбкой разговаривал с каким-то чиновником. Тот махнул ему рукой, и солдаты пропустили повозку семьи Ци.
По улицам продолжали пробегать отряды воинов, проводя обыски в домах вдоль дорог. Горожане собирались на улицах, указывая пальцами и перешёптываясь.
— Неужели в доме императрицы будет конфискация имущества?
— Не успел Чу Линь умереть, как в доме проводят обыск?
— Не болтай чепухи. Это не конфискация, и к императрице это отношения не имеет. Это всё Чу Лань. Чу Лань, оказывается, вместе с Чжуншань-ваном замышлял зло против Вашего Величества.
— Чу Лань всё это время искусно притворялся. Пользуясь тем, что императрицы нет, а Чу Линь мёртв, он тут же начал мутить воду, вступив в сговор с Чжуншань-ваном. Тот Чжуншань-ван вовсе не на помощь двору пришёл, а чтобы принудить императора к отречению! Когда тайна раскрылась, Чу Лань сбежал вместе со всей семьёй.
— Вот оно как.
— Значит, с Чжуншань-ваном начнётся война?
— Обязательно начнётся! Прежний император скончался, Силиан вторгся в наши земли, на трон взошёл юный государь, а Чжуншань-ван, пользуясь смутой, затеял недоброе — совсем совесть потерял! Обижает сироту.
Слушая этот шум, Ци Лэюнь поспешно обратилась к вернувшемуся отцу:
— Де, послушай, все знают, что императрица ни при чём. Нам незачем уезжать, всё будет в порядке.
Ци-лаое сердито взглянул на неё:
— Что ты понимаешь! Сейчас-то, конечно, всё в порядке.
Сейчас нужно выступать единым фронтом против врага, к тому же Чу Хоу всё ещё командует пограничными войсками. Но что будет потом — неизвестно. Отца нет в живых, а дядя совершил преступление, едва не доведя до мятежа. С такой семейной историей сидеть на месте императрицы — всё равно что ступать по тонкому льду, в любой момент могут низложить.
— То, что нам позволили уехать, уже само по себе доказывает невиновность Чу Хоу. Иначе бы и нас заперли. Посмотри, какие слухи ходят по городу — боюсь, скоро имя Чу Хоу и упоминать перестанут.
Сказав это, отец прижал руку к голове дочери и затолкнул её обратно в повозку.
— Прекрати буянить. Это не те дела, о которых вы, девушки, можете судить по своим шуткам и играм.
— Де, де! — Ци Лэюнь схватила отца за руку. Она понимала смысл его слов и знала, что сейчас нельзя капризничать — это бесполезно. Но на душе было горько и тревожно. — Чу Чжао просто катастрофически не везёт.
Ци-лаое похлопал дочь по руке:
— Вот поэтому, дочка, цени то, что имеешь.
Семья Ци в спешке покинула Сад Чуэнь. В других домах тоже вовсю обсуждали род Чу.
— Императорский двор ни на грош не оставил уважения к Чу Хоу. Вот что бывает, когда у тебя нет за спиной влиятельного клана, а ты занимаешь высокое положение.
Стоит случиться хоть какой-то беде — и утлый домишко рушится от первого порыва ветра.
Все вновь сокрушались и в то же время радовались, что род Чу был малочисленным и Чу Лань не водил с ними тесной дружбы — разве что их дочери общались между собой.
Но даже эти девичьи забавы порой заставляли головную боль разыграться.
Чжоу-лаотайе снова был разбужен среди ночи внучкой.
— А-Цзян… — Чжоу-лаотайе вышел, потирая лоб, и посмотрел на стоящую в комнате внучку. — Твои отец, дяди и братья не видятся со мной так часто, как ты.
Чжоу Цзян поспешила сама поддержать деда под руку:
— Наш род пустил глубокие корни, всё идёт своим чередом согласно правилам, дедушке не нужно об этом беспокоиться.
— О, значит, мне нужно тратить силы и беспокоиться о чужих семьях, чьи корни не так глубоки? — произнёс Чжоу-лаотайе, глядя на Чжоу Цзян. — Говори, чего на этот раз хочет наша Чу Хоу?
Чжоу Цзян достала записку. Как и в прошлый раз, в полумраке комнаты на ней отчётливо выделялся ярко-алый оттиск печати императрицы.
Чжоу-лаотайе взял бумагу, прищурился, прочитал и снова посмотрел на Чжоу Цзян:
— А-Цзян, ты теперь не просто заставляешь дедушку ломать голову, ты хочешь, чтобы я расстался с жизнью.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
