В дверях зала воцарилась тишина. Все в оцепенении смотрели на молодого шицзы, стоявшего внутри.
Быстрее всех среагировал Чу Лань.
— Шицзы, — спросил он. — Что… что вы сказали?
Он снова перевёл взгляд на дочь. Одежда Чу Тан была в беспорядке, вид она имела жалкий, но, как и полагается юной девушке, она выглядела трогательно и прелестно.
Неужели… неужели приглянулась?
Сяо Сюнь произнёс:
— Как и прежде, я прошу Чу Ланя о помощи и обещаю ему помочь подняться по небесной лестнице.
Теперь мне нужна помощь А-Тан-сяоцзе, и, разумеется, я должен отплатить тем же. Её младшая сестра стала императрицей, спася того мальчишку; старшая сестра, разумеется, заслуживает того же. Итак, А-Тан-сяоцзе, согласна ли ты выйти за меня?
Найдётся ли в мире девушка, которая ответит «нет»?
Шицзы Чжуншань-вана был богат и знатен, молод и красив, а теперь, когда великое дело близилось к завершению, он из шицзы превращался в тайцзы, а в будущем станет императором Великой Ся.
Для женщины стать императрицей — высшая честь и богатство.
Даже за маленького императора, которому едва исполнилось шесть лет, Чу Чжао выскочила не раздумывая.
И теперь у Чу Тан тоже появился шанс стать императрицей…
Всего мгновение назад эта мысль промелькнула в голове Цзян-ши, но она и представить не могла, что это исполнится наяву.
Цзян-ши и Чу Лань дрожали всем телом, но не от страха, как раньше, а от возбуждения. Если Чу Тан станет императрицей, вся их семья ступит на небесную лестницу. Это не то что с Чу Чжао — та стала императрицей, а им ни капли выгоды, одни лишь смертельные угрозы…
— Шицзы-дянься так милостив… Мы… мы… — Цзян-ши от волнения не могла связать и двух слов. Она шагнула внутрь зала.
Чу Тан протянула руку, поддерживая её, и они вместе вошли внутрь.
Но на этом всё и закончилось. Те Ин, стоявший подле Сяо Сюня, рявкнул:
— Стоять!
У Цзян-ши подкосились ноги, и Чу Тан поспешно её подхватила.
Они больше не двигались вперёд, а Чу Лань и слуги так и остались в дверях, не смея сделать ни шагу.
— Нян, — тихо успокаивала её Чу Тан. — Не бойся.
Не дожидаясь, пока Цзян-ши заговорит, она подняла голову и спросила Сяо Сюня:
— Что шицзы нужно от нас? Сейчас нам не добраться до Его Величества, мы не сможем его убить.
Сяо Сюнь улыбнулся:
— А-Тан-сяоцзе, не стоит беспокоиться. Я прошу тебя сделать лишь то, что тебе под силу. Императрица сейчас ведёт два войска, чтобы окружить моего ван-е.
«Чу Чжао?» — с ненавистью подумал Чу Лань. Зная, что войска Чжуншань-вана подступают к столице, она не спешит на помощь, а всё ещё думает о том, как бы заграбастать побольше заслуг.
— Возможно, императрица полагает, что так она заставит меня отступить, но это не сработает. Теперь, когда всё зашло так далеко, я не могу повернуть назад. Однако мой ван-е отдал мне все войска, и я беспокоюсь за него, поэтому…
Сяо Сюнь посмотрел на Чу Тан.
— А-Тан-сяоцзе, помоги мне схватить Чу Чжао.
Схватить Чу Чжао!
Сердца Чу Ланя и Цзян-ши екнули, а Чу Тан горько усмехнулась.
— Шицзы-дянься, как же я смогу это сделать? — спросила она. — Вы ведь и сами прекрасно знаете, как она сильна.
Сяо Сюнь и впрямь знал, насколько она сильна.
— Именно потому, что она сильна, ты, А-Тан-сяоцзе, подходишь лучше всего, — он мягко улыбнулся, и взгляд его стал нежным. — Ты — её родная кровь. На самом деле для сильных людей в этом мире самый опасный враг — это родственники.
Чу Тан беспомощно произнесла:
— Но она нам совсем не доверяет.
Цзян-ши вступилась за дочь:
— Да, шицзы, Чу Чжао с нами очень жестока, обращается как с заклятыми врагами.
Но ей было невыносимо терять такой шанс для дочери — стать тайцзыфэй, будущей императрицей…
— Может быть, мне попробовать? Всё-таки я её старшая.
Ради будущего дочери она была готова пожертвовать жизнью, такая смерть стоила бы того.
Чу Лань больше не закрывал лицо рукавом. Он не удержался, сделал шаг вперёд, входя в зал, и сказал:
— Лучше пойду я. Второго брата больше нет, я — её единственный старший родственник. Если я приду к ней, она не сможет выставить меня за дверь.
Чу Тан закусила губу, не подтверждая и не опровергая слова родителей. В её глазах метались искры, она колебалась…
Тайцзыфэй.
Императрица.
Она тоже может стать императрицей.
Сяо Сюнь видел выражение лиц всех троих. На душе у него было ясно как в зеркале: семья Чу Ланя была такой от начала и до конца, они не менялись. А теперь, оказавшись в тупике, они стали ещё безумнее, а значит — полезнее.
— На самом деле я всегда восхищался А-Тан-сяоцзе, — сказал Сяо Сюнь.
Восхищался? Чу Тан посмотрела на него.
Этот молодой шицзы с самого начала стремился к Чу Чжао; неужели он и её замечал раньше?
Молодой шицзы мягко улыбнулся:
— Хотя Чу Линь был в опале и имел дурную славу, он всё же правил целым краем. Чу Чжао-сяоцзе больше десяти лет жила под защитой отца, вольно и счастливо. Но у тебя, А-Тан-сяоцзе, всё было иначе. Ваша семья пострадала из-за Чу Линя, оставшись без чинов и должностей. С самого детства ты вращалась среди столичных гунян, и чтобы тебя не обижали и не высмеивали, тебе приходилось прилагать неимоверные усилия и проглатывать немало обид…
Чу Тан тихо вздохнула. Шицзы Сяо и впрямь понимал потаённые струны её души.
Цзян-ши со слезами на глазах обняла её:
— Доченька моя, сколько же ты натерпелась.
Чу Лань вздохнул:
— Это я никчёмный.
Семья пребывала в скорби и жалости к себе. Нин Куню надоело на это смотреть, и он просто отвёл взгляд.
Взор Сяо Сюня стал ещё нежнее.
— А-Тан-сяоцзе, ты жила в горести, но умела со всем справляться, — произнёс он. — Даже если Чу Чжао тебе не верит и остерегается, я верю, что ты обязательно найдёшь способ войти к ней в доверие. Все хвалят Чу Чжао за храбрость, за умение сражаться на поле боя, но тот, кто умеет сражаться в людских сердцах, — тоже героиня в женском уборе1.
Он пристально посмотрел на неё.
— Согласна ли ты тоже стать такой героиней, возвыситься над всеми людьми в Поднебесной и снискать всеобщее почтение?
Кто же этого не хочет? Чу Тан подняла голову и впервые прямо посмотрела на Сяо Сюня.
— Вы… действительно женитесь на мне? — спросила она.
***
— Не говоря об остальных, я очень хорошо знаю, что из себя представляет моя старшая двоюродная сестра.
Чу Чжао на мгновение замолчала, а затем подняла голову.
В просторном зале усадьбы Чжуншань-вана, залитом косыми лучами солнца, атмосфера была гнетущей. Помимо прежних военачальников, из-за недавней стычки внутрь вошли и стражники, стоявшие за дверью; они заполнили зал, теснясь, словно густой лес.
Выражение лица Чу Чжао не изменилось, она улыбнулась Чжуншань-вану.
— Чу Тан — человек, обладающий самопознанием. Или, иными словами, она человек, который не верит никому.
Люди, обладающие самопознанием, и впрямь таковы — они верят только себе. Чжуншань-ван кивнул:
— Да, но она наверняка верит во власть, — сказав это, он с улыбкой посмотрел на Чу Чжао. — Неужели Чу-сяоцзе смогла уговорить Чу Тан на это дело, полагаясь лишь на глубокие сестринские чувства?
На такой вопрос даже А-Лэ не посмела бы ответить утвердительно. Она невольно с тревогой взглянула на Чу Чжао.
Чу Чжао промолчала.
— Чу-сяоцзе, — Чжуншань-ван поднялся. — То, что можешь дать ты, может дать и мой сын.
Он посмотрел на Чу Чжао свысока.
- Героиня в женском уборе (巾帼英雄, jīnguó yīngxióng) — выдающаяся женщина, совершившая подвиг; цзиньго — головной убор знатных дам древности, ставший символом женщин. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
