Он слегка поднял глаза, глядя на сидящих в зале чиновников. Сейчас его окружало множество людей, которые слушали его приказы, помогали ему, давали людей и деньги, позволяя Дэн И прочно закрепиться при дворе и на равных соперничать с родом Се, обладавшим и знатностью, и родством с императорской семьёй. А всё потому, что покойный император перед смертью вверил ему заботу о наследнике, передав императорскую печать и власть регента.
Они зависели не от него, Дэн И, а от власти, сосредоточенной в его руках.
Смутные времена — это пора сражений. Даже будучи главой гражданских чиновников и держа в руках императорскую печать, во время войны, когда полководец в походе может не подчиняться приказам государя1, он, тайфу, не мог просто распоряжаться делами государства.
Если властью пользоваться неумело, она будет становиться всё слабее.
Дэн И смотрел на письмо. Происхождение Чу-сяоцзе было заурядным, её семья не имела веса, и хотя у неё имелись войска, она понимала, что в это смутное время ей не тягаться с Се Яньфаном, а потому пришла к нему, чтобы стать тем, кто сочувствует другому в общем горе.
Этот человек, сочувствующий в общем горе, написал ещё одну строку:
«Если тайфу не сможет мне помочь, я погибну вместе с Чжуншань-ваном и его сыном, приложив все силы, чтобы тайфу смог как можно скорее дождаться наступления мира».
«Хотя я и стремлюсь выжить, я никогда не боялась смерти».
«С того мгновения, как я переступила порог усадьбы Чжуншань-вана, я шла навстречу смерти».
«Эта смерть не оставит сожалений ни перед страной, ни перед народом, ни предо мной самой. И для Дэн-дажэня она тоже не станет поводом для сожалений».
«На этом Чу Чжао прощается».
Она была права: если он не поможет, она обречена.
Если нет сожалений, зачем писать так много? Совсем юная, а говорит так искренне и в то же время по-взрослому, так расчётливо и вместе с тем величественно. Разве это не угроза собственной смертью?
Разве он, Дэн И, из тех людей, кого заботит чужая жизнь или смерть?
Дэн И отложил письмо и посмотрел на чай в своих руках. Эта девушка, казалось, уехала очень давно, он даже не мог вспомнить её лица.
— Дэн И, почему ты тоже здесь!
В памяти смутно всплыла их первая встреча, когда девушка в потрясении выкрикнула его имя — это точно был первый раз, когда они виделись, но он отчётливо чувствовал, что она его знает.
Она боялась его, остерегалась, но при этом заискивала, хвалила и в определённые моменты доверяла ему безгранично.
— Дэн-дажэнь — самый выдающийся.
— Дэн-дажэнь поистине велик.
В ушах Дэн И словно прозвучал голос той девушки. Велик… Он и впрямь был велик. То, что покойный император доверился именно ему, было шансом, ниспосланным небесами, но этот шанс достался Дэн И лишь потому, что он шаг за шагом планировал и выстраивал свой путь.
Дэн И получил возможность и не упустил её. Он крепко ухватился за неё и за короткий срок прочно обосновался при дворе.
Он так могущественен, так неужели в этом мире найдётся то, на что он не посмеет пойти, или то, чего он не сможет совершить?
Дэн И поставил чашку с чаем и произнёс:
— Я намерен составить императорский указ.
В зале, где только что было шумно от смеха, чаепития и поедания сладостей, мгновенно воцарилась тишина. На лицах чиновников отразилось изумление, они решили, что ослышались.
— Тайфу, — несколько чиновников поднялись со своих мест, — будьте осмотрительны!
Дэн И обвёл взглядом присутствующих:
— Значит, вы не смеете помочь мне?
Встретившись с ним глазами, одни чиновники отвели взор, другие беспомощно вздохнули.
Дэн И посмотрел на них, снова усмехнулся и слегка покачал чашку в руке.
— Подумайте, господа, какую выгоду нам принесёт устранение Чжуншань-вана?
— Император ещё мал, и кто знает, какие несчастья могут случиться в будущем.
Эти слова были неслыханной дерзостью! Чиновники в зале вздрогнули.
— Чжуншань-ван, как ни крути, принадлежит к законному роду Сяо, — продолжал Дэн И, обводя их взглядом, но не стал развивать мысль, а резко сменил тему: — Раньше ван-е был весьма дружелюбен к вам, не так ли?
Если уж ему, мелкому чиновнику, Чжуншань-ван мог преподнести щедрые дары, неужели эти придворные чины не принимали от него подношений?
И действительно, после этих слов выражения лиц присутствующих стали меняться ещё сильнее.
После недолгого молчания один пожилой чиновник горько усмехнулся:
— Тайфу, если мы совершим это, на нас обрушатся проклятия. Как же нам тогда сохранить лицо?
Дэн И ответил:
— Вам всем известно о моих давних связях с Чжуншань-ваном, но вы по-прежнему общаетесь со мной и живёте вполне достойно, не теряя лица.
Чиновники почувствовали неловкость.
— Нельзя так рассуждать, — обречённо произнёс один из них. — То, что было раньше, осталось в прошлом, теперь же вы — тайфу, избранный покойным императором.
Дэн И возразил:
— Пока Чжуншань-ван признаёт вину, он остаётся ван-е Великой Ся. Если Чжуншань-ван решит взбунтоваться, императорский двор осмелится вступить в бой; если же Чжуншань-ван решит признать вину, почему двор не может это принять?
Он снова оглядел всех.
— Вам не о чем беспокоиться. Бремя дурной славы я возьму на себя, от вас же требуется лишь проявить беспомощность.
Быть беспомощным, не иметь возможности помешать — это вызывало жалость, а значит, и проклятий будет меньше. Чиновники переглядывались.
Теперь они были единым целым с Дэн И, и им нужно было не только не дать ему пасть, но и сплотиться вокруг него. Император мал, и для знатных родов это была прекрасная возможность управлять миром. Все склонили головы в почтительном поклоне:
— Мы подчиняемся решению тайфу.
Дэн И поставил чашку и кивнул:
— Благодарю вас, господа.
Когда дело было решено, атмосфера в зале смягчилась.
— Тайфу, вы ведь делаете это и ради Чу Хоу тоже? — не удержался от вопроса один молодой чиновник.
С самого момента восшествия на престол императрица совершила немало поступков, идущих вразрез с правилами, но Дэн И потворствовал ей, не задавая вопросов.
Раньше он не вмешивался в дело Чжуншань-вана, позволяя роду Се держать всё под контролем, но, прочитав письмо императрицы, он вдруг решил прийти к согласию с Чжуншань-ваном, даже не спросив род Се.
У тайфу, конечно, были свои соображения, но в этих соображениях наверняка нашлось место и для императрицы?
Поговаривали, что Дэн И и императрица были старыми знакомыми; ходили слухи, что в ту ночь дворцового мятежа императрица кричала Дэн И о каком-то долге перед ней…
Лица чиновников в зале выражали сложное переплетение чувств.
Дэн И с невозмутимым видом взглянул на заговорившего чиновника:
— Императрица печётся о Поднебесной, и я также пекусь о Поднебесной.
Затем он посмотрел на лежащие на столе печать тайфу и императорскую печать.
— Сейчас в этой Поднебесной моё слово имеет вес. Если не скажу сейчас, другого шанса может и не представиться.
- Когда полководец в походе, он может не подчиняться приказам государя (将在外君命有所不受, jiàng zài wài jūn mìng yǒu suǒ bù shòu) — военная мудрость о том, что командир на поле боя лучше понимает ситуацию, чем правитель в столице. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
